Борис Бурда
Журналист, писатель, бард. Обладатель «Бриллиантовой совы» интеллектуальной игры «Что? Где? Когда?»
Liberal Arts
7 мин. на чтение

АХ, ЛЮБОВЬ: Педру I Правосудный и Инеш ди Каштру, девушка не того круга

АХ, ЛЮБОВЬ: Педру I Правосудный и Инеш ди Каштру, девушка не того круга
Поделиться материалом
Арт-оформление: Olena Burdeina (FA_Photo) via Photoshop

 

Никто не спорит — любовь мотивирует, заставляет выкладываться, дарует вдохновение. Но для этого она должна быть счастливой, ведь так? Чтобы влюбленный ликовал, чтобы все вокруг цвело и пахло духами, чтобы чувства окрыляли и подпитывали силы, а удача так и перла, потому что все хорошо и по-другому быть не может. А от несчастной любви чего хорошего ждать — только о ней все мысли, а об остальном и думать-то непонятно как… Знаете, не всегда — любовь, она любовь и есть, и что она выкинет в любой момент, нам неизвестно.

Португальский король Педру I начал свое царствование с малоприятным прозвищем «Жестокий», а прозвище короля от его воли не зависит, раз уж дали, избавиться от него почти невозможно. Педру I это удалось — большую часть царствования в народе его звали Правосудным (иногда это переводят как Справедливый). Причем не только придворные подхалимы — это прозвище за ним в истории и закрепилось.

Король провел ряд весьма разумных реформ, уменьшающих влияние папского престола в его стране, жестко и успешно карал преступников, причем от их знатности (что и сейчас нелегко) это практически не зависело, добился спокойствия и торжества законности в стране. И несчастная любовь ему не помешала — скорее помогла. Впрочем, можно ли назвать ее несчастной несмотря на ее ужасный конец?

Португалия в романтичном и кровавом XIV веке жила, как и все государства Пиренейского полуострова, более чем насыщенной жизнью — то собачатся с соседней Кастилией, то, когда мавры по-настоящему достанут, мирятся и воюют против них совместно. При Рио-Саладо кастильский король Альфонсо XI и его португальский коллега Афонсу IV (в сущности, они тезки, просто имя этого святого в Испании произносится так, а в Португалии — этак) нанесли маврам страшное поражение, поставившее крест на их попытках отбить у христиан Пиренейский полуостров.

Естественно, отношения между ними были достаточно тесными, и Альфонсо Испанский был женат на дочери Афонсу Португальского, а Педру, сын Афонсу, — на родственнице своего испанского союзника, принцессе Констанции Кастильской.

В принципе, можно считать, что бедная Констанция сама во всем виновата — сама привезла к португальскому двору в качестве собственной фрейлины красавицу Инес де Кастро по прозвищу «Лебединая шея». Конечно, они были знакомы с детства и, возможно, не только знакомы — ходят слухи, что она незаконная королевская дочь, так что тоже родня.

 

Изображение короля Португалии Петра I, выполненное в XIX веке, на потолке Королевской комнаты, Кинта-да-Регалейра, Синтра, Португалия
Изображение короля Португалии Педру I, выполненное в XIX веке, на потолке Королевской комнаты, Кинта да Регалейра, Синтра, Португалия / wikipedia.org

 

Если это неправда, тогда она дочь Фернандо де Кастро, который только тем и занимался, что подзуживал Португалию вмешиваться в дела Кастилии, и в итоге заработал не такое красивое прозвище, как его предполагаемая дочка, — все звали его «Человек-война».

Может быть, и стоило бы лишний раз подумать, но Констанция была, видимо, доброй и мягкосердечной, а от этого королевам сплошной вред. Прибыв к португальскому двору, «Лебединая шея» как-то сама по себе стала зваться Инеш ди Каштру — португальцы системно шепелявят, и поделать с этим нечего.

Нас порой вводит в заблуждение испанское произношение португальских имен. Однако и автор португальского эпоса «Лузиада» Луис де Камоэнс на самом деле Луиш де Камойнш, и Васко да Гама, конечно же, Вашку, и никак иначе, хотя на «Васко да Гама» Гугл находит 773 000 ссылок, а на «Вашку да Гама» — всего 13 500, почти в 60 раз меньше. В Португалии жить — по-португальски выть.

А жизнь в Португалии у красавицы-фрейлины задалась с самого начала — супруг ее госпожи сразу обратил на нее благосклонное внимание, причем, судя по всему, без каких-либо заметных возражений с ее стороны: никаких средневековых жестокостей или, не дай Бог, принуждения и близко никто не заметил. Как говорят в одной далекой от Португалии стране: оба так хотели, что аж пищали! Бедная Констанция ничего не могла поделать, а то, что она сделать попыталась, оказалось явно недостаточным.

Она пригласила Инеш в крестные матери своего новорожденного сына Луиша — таким образом Инеш становилась королю кумой, а интим между кумовьями церковь считала ужасным грехом. Но боюсь, что кроме церкви так никто не считал — помните, в «Декамероне» Бокаччо есть слова о том, что при подсчете грехов человека кумы и в расчет не берутся?

Опасаюсь, что пословица «Плоха та кума, что под кумом не была» явно имеет португалоязычный эквивалент… Тем паче и крестник Инеш на свете не зажился, а второй сын Констанции Фернанду, хотя и выжил, но был слабым и болезненным. Да и сама Констанция умерла при очередных родах, не дожив до тридцати.

Безутешным вдовцом наследник престола себя точно не ощущает — с Инеш ди Каштру у него все просто отлично. Они явно любят друг друга, никаких противоречий между ними и в уже изобретенные к тому времени очки не разглядишь, скрывать свои отношения они и не собираются.

К тому же это уже бесполезно, средневековые знания о планировании семьи минимальны, так что у них довольно быстро завелись четверо детей — девочка и три мальчика, здоровые и бодрые, явно выглядящие более жизнеспособными, чем его законный сын Фернанду. Что будет, если Педру станет королем и решит, что его дети от Инеш более достойны престола?

 

Изображение Инес де Кастро, выполненное в XIX веке, на потолке Королевской комнаты, Кинта да Регалейра, Синтра, Португалия
Изображение Инеш ди Каштру, выполненное в XIX веке, на потолке Королевской комнаты, Кинта да Регалейра, Синтра, Португалия / wikipedia.org

 

Века-то на дворе так себе, Средние, всякое может случиться. И дедушку принца Фернанду, заодно и отца принца Педру, старого короля Афонсу, это волнует все больше и больше — дедушки точно любят внуков уж никак не меньше, чем отцы сыновей. Беспокоит его и политический аспект: независимость Португалии, за которую так смело боролись его великие предки, — не угрожает ли ей эта испанка с ее многочисленными кастильскими родственниками?

Старый вояка не полез сразу на рожон: он попытался решить все добром. Просто поинтересовался у сына — не хватит ли вдовствовать, не пора ли снова жениться, завести еще наследников, чтобы династии не угрожали неприятные случайности? Интересоваться пришлось не раз, потому что ответ он всегда получал один и тот же:

«Хочешь, чтобы я женился? Отлично, я не против, более того — категорически за. Невесту и искать особо не надо, вот она под боком: Инеш ди Каштру. Да ты, папочка, ее прекрасно знаешь, она и при дворе принята, и знатностью рода не обижена. Не королева, это правда, но разве все у нас в родне было так чинно и аккуратно — твой дедушка король Афонсу Третий был вообще на незаконной дочке женат, и ничего! Испанского влияния бояться не стоит — португальские короли в основном на испанских принцессах и женятся. Ты печешься о моей морали? Так мы поженимся, и все будет крайне морально, без нарушений супружеской верности — я, например, и не собираюсь… Так мы договорились, что ли? Как это нет!!! Ты просто против, без разумной причины? Тогда и я против, буду холостяком свой век и дальше вековать! Ни на ком другом не женюсь, и не уговаривай — хуже будет…»

Разумеется, холостяком дон Педру оставался только юридически — с Инеш ди Каштру он практически не расставался, причем об их отношениях никто не удосужился и половинки плохого слова сказать. Он выстроил для нее близ города Коимбра дворец, где в основном и сам проживал, а что штампа в паспорте нет, пусть об этом печалятся паспортистки и управдомы, до появления которых еще несколько столетий. И всех-то проблем — в этом самом виртуальном паспорте Инеш в графе «социальное происхождение» написано «из дворян», а не «из королей»! Кто же может быть против их совместной жизни, кроме Господа на небесах?

 

Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

 

Сложный вопрос — есть сведения, что и он совершенно не возражал. Сам король Педру позже, например, уверенно утверждал, что сразу же после смерти королевы Констанции он и Инеш заехали в небольшую сельскую церквушку и заключили там тайный брак.

Документов об этом не сохранилось (да и трудно было бы ожидать такой удачи), но вероятность весьма высока — они же люди Средневековья, для которых слово «грех» было явно весомее, чем для наших современников! Заодно это объясняет, почему дон Педру так решительно отказывается вступить в новый брак. Прелюбодеяние, конечно, тоже грех, но двоеженец намного хуже прелюбодея.

Некоторое время король терпел такое явное неповиновение наследника. Что заставило его резко встревожиться и пойти на вещи почти неслыханные, чтобы эту ситуацию изменить? Может быть, воинственные отец и братья Инеш ляпнули что-нибудь не то, причем не там, где надо? Ну так их слушать — времени на другие дела не останется… Может быть, он просто встревожился за внука — слабого, болезненного и практически беззащитного мальчика?

Тогда он как минимум ошибался, что и показало будущее: после смерти Педру Фернанду беспрепятственно вступил на престол и не то чтобы очень благополучно, но процарствовал более пятнадцати лет. Впрочем, на дворе XIV век, а в нем приняты несколько иные способы решения проблем.

И король вместе с тремя своими советниками, которые больше других подталкивали его разрубить этот гордиев узел мечом, — Алвару Гонсалвеш, Диего Почеку и Педру Коэльу — садится на коня и едет в замок, в котором тогда жила Инеш с детьми, чтобы решить эту проблему по рецепту жившей много позже рябой твари. Нет человека — нет проблемы.

В официальную историю дальнейшие события и не могли попасть, но все источники, вне зависимости от степени их легендарности, сходятся в одном: король потребовал от Инеш покориться его воле или умереть, однако ушел, не причинив ей зла: прекрасная Инеш так жалобно умоляла короля пощадить ее и детей, что его сердце дрогнуло и он передумал.

 

Карл Брюллов. Смерть Инессы де Кастр, 1834
Карл Брюллов. Смерть Инессы де Кастро, 1834 / wikipedia.org

 

Существует и альтернативная версия — что Инеш категорически отказалась расстаться с любимым человеком и гневно предупреждала, что всю Португалию ждут ужасные бедствия, если их попробуют разлучить насилием (это оказалось чистейшей правдой, но лучше для Португалии было бы не узнать об этом). В любом случае король поначалу отказался от своих ужасных намерений, оставил Инеш и собрался домой, решив так и не вытворять уникального зверства и беспрецедентной глупости, которые был уже готов совершить.

Причину того, что произошло дальше, мы уже никогда не узнаем — такие вещи и сейчас предпочитают не документировать. Как именно трое злобных советников все-таки смогли убедить короля сорваться с гвоздя и вернуться к самому ужасному и бестолковому решению, которое он вроде уже отверг?

Как они не поняли, что принц Педру, который почти неизбежно станет королем, не простит их злодейства до тех пор, пока дьяволы в аду по личному приказу Люцифера не станут подносить грешникам в котлах пломбир и эскимо? Где были их мозги? Может быть, на Инеш им было начхать, но наследника престола они настолько невзлюбили, что решили попробовать заставить короля и принца возненавидеть друг друга, чтобы в стране пришлось нарушить привычный порядок престолонаследия и они смогли бы выкрутить что-то в свою пользу? Это вполне возможно — тогдашние интриганы ничуть не уступали нынешним.

Остался только печальный факт: они смогли убедить короля Афонсу пойти на самый жесткий вариант. И дальше начался кошмар. Трое спутников короля ворвались в замок, схватили Инеш и на глазах у ее собственного сына обошлись без помощи палачей — кто-то из них лично отрубил ей голову! Даже по нормам XIV века это было чересчур. Не говоря о том, что без решения компетентного суда убивать уже тогда было не комильфо, да еще таким ужасным способом. Неужели они рассчитывали, что такое сойдет им с рук? А сам король Афонсу? Как теперь узнать?..

Естественно, не сошло — узнав о произошедшем, принц Педру немедленно поднял восстание против собственного отца (тоже ужас, разумеется, но хоть понятно, почему). Справиться с ним не удалось — у принца оказалось достаточно сторонников, которые тоже считали, что содеянное ни в какие ворота не лезет.

Разве Инеш ди Каштру могла бы пожелать принести столько вреда государству, королем которого рано или поздно станет ее возлюбленный? Да и зачем ей было бы это? А так в стране разразился не просто мятеж, но мятеж бессмысленно свирепый — несколько провинций королевства принц Педру буквально выжег дотла.

Все более-менее здравомыслящие португальцы из кожи вон лезли, чтобы прекратить эту распрю, и каким-то чудом достигли цели — король и принц согласились на мир, хотя бы формальный. Уже из того факта, что принц Педру по условиям этого мира становился официальным соправителем отца, ясно, что его поддержка была достаточно сильной.

А как они правят вдвоем (сомневаюсь, что это было бы просто), увидеть не пришлось — вскоре после заключения мира разбитое сердце старого короля Афонсу остановилось. Наверняка под гнетом стыда за тупость и бессмысленность содеянного.

Принц Педру становится королем и тут же обретает прозвище «Жестокий», в те времена частое — в соседней Кастилии примерно тогда же царствовал король Педро Жестокий. А что, кто-то ожидал, что он не станет преследовать трех вельмож, сгубивших его любовь? Они сами это понимают и после его воцарения в страхе бегут в Кастилию.

Оказалось, что этого мало, — только Диего Почеку догадался переодеться нищим и сбежать во Францию, где и пропал без следа. Позже все поняли, что это еще не худший вариант — Педру пригрозил Кастилии немедленной войной, если беглецов ему не выдадут. Кастилия предпочла не связываться, и для убийц Инеш начался настоящий ад.

Мало того, что их подвергли изощренным пыткам (кто бы сомневался?), но и сам приговор был садистски жесток. В нем подчеркивалось, что нет людей более бессердечных, но их казнь доказала обратное — сердце у каждого нашлось. У Педру Коэльу, еще живого, вырвали сердце через грудь, а у Алвару Гонсалвеша — через спину. Причем многие сообщают, что это сделал не королевский палач, а король Педру. Лично, своими руками.

Этого ему показалось мало.

В 1360 году монарх объявил, что он и Инеш были обвенчаны, призвал в свидетели епископа провинции и всегда его сопровождавшего верного слугу — они, разумеется, все подтвердили, попробовали бы не подтвердить! Набальзамированное тело Инеш достали из гробницы, усадили такой как есть, с пришитой головой и в роскошном наряде на один из двух тронов в соборе Коимбры, рядом сел король, и Инеш торжественно короновали — через пять лет после смерти.

Все португальские знатные дворяне должны были изъявить свою покорность этому решению, поцеловав мертвой королеве руку. Никто не отказался. После коронации Педру велел похоронить ее в новой роскошной усыпальнице, а рядом оставил место для себя, чтобы они могли увидеться еще до Страшного Суда, как только воскреснут. На мраморном могильном камне выбили надпись «До конца света…»

 

Пьер-Шарль Конт. Коронация Инес де Кастро, около 1849 года
Пьер-Шарль Конт. Коронация Инес де Кастро, около 1849 года / wikipedia.org

 

Далее Педру, как уже говорилось в начале, правил разумно и успешно, сделав почти невозможное — смог заставить забыть свое прозвище и приобрести иное, гораздо более похвальное. После его кончины престол благополучно занял его сын от первого брака Фернанду (так что зря король Афонсу за него боялся), но по хилости так и не обзавелся сыном-наследником до самой своей кончины.

А престол после него получил другой сын Педру. От Инеш ди Каштру, правильно? А вот и нет — оба ее сына проиграли возникшую после смерти Фернанду гражданскую войну, и воцарился Жуан, сын новой возлюбленной короля Педру, Терезы Лоуренсу, весьма разумный король, прозванный Жуаном Добрым и даже Жуаном Великим.

Так что осторожней говорите о вечной любви и не думайте, что в мрачном, кровавом и мистическом XIV веке все так уж сильно отличалось от наших времен. Мы все игрушки судьбы, и истинный смысл всех наших поступков откроется разве что дальним потомкам, если это вообще будет им интересно.

А эту любовь мир не забывает. Существует много фильмов об отношениях Педру и Инеш, в том числе и помпезный сериал, снятый для португальского государственного телеканала в 2005 году, к 630-летию ее гибели, а опер «Инеш ди Каштру» насчитывают более двадцати.

Рядом с гробницей Инеш и Педру недавно воздвигли памятник им — сплошной модерн. Если бы влюбленные воскресли и увидели его, точно бы не поняли, при чем тут они. Но что еще ждать от современных людей, ничего не понимающих в настоящей любви? Спасибо и на том…

Ни очередная «мыльная опера», ни здоровенная причудливая железяка все равно не соответствуют величию и трагизму этого чувства. Все это — лишь наши бесплодные усилия понять то, что в наши мозги уже не помещается — соответствующие отделы отсохли за ненадобностью.

Но мы еще не безнадежны, и нам тоже приятно сознавать, что была на нашей планете любовь, стоящая такой платы. Ибо что бы ни чувствовала Инеш ди Каштру в предсмертные секунды: ужас, тоску, отчаяние — в одном я уверен: она не жалела о своей любви.

 


При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: