Huxleў
Автор: Huxleў
© Huxleў — альманах о философии, бизнесе, искусстве и науке.
Interview
10 мин. на чтение

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ТАНДЕМ: Генри Лайон Олди о структуре реальности и предвидении будущего (Часть I)

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ТАНДЕМ: Генри Лайон Олди о структуре реальности и предвидении будущего (Часть I)
Поделиться материалом
Дмитрий Громов и Олег Ладыженский / facebook.com

 

Генри Лайон Олди — коллективный псевдоним писательского тандема Дмитрия Громова и Олега Ладыженского.

Недавно они стали первыми в истории украинскими авторами, номинированными на престижную премию BSFA Awards, присуждаемую Британской ассоциацией научной фантастики.

Редакция нашего альманаха не могла пройти мимо такого беспрецедентного события. Предлагаем вам серию публикаций, в которых два выдающихся писателя-фантаста рассуждают о возможном и невозможном, о природе творчества, о будущем Украины и мира.

 

КТО ТАКОЙ ГЕНРИ ЛАЙОН ОЛДИ

 

Прежде чем передать слово «двуликому» Генри Лайону Олди, познакомим вас немного с этим уникальным фантастическим тандемом.

Генри Лайон Олди родился в далеком 1990 году как результат творческого союза писателей-фантастов из Харькова — Дмитрия Громова и Олега Ладыженского. Кажется, что им удалось разрешить вечный спор «физиков» и «лириков», который творческая интеллеганция начала еще в 60-е годы. Дело в том, что Громов — человек науки, инженер-химик по специальности, а Ладыженский имеет непосредственное отношение к искусству, он театральный режиссер.

Жанр научной фантастики стал тем полем, на котором встретились талантливый «физик» с талантливым «лириком», породив, к читательскому удовольствию, десятки захватывающих произведений, где наука порой соседствует с фэнтези и мистикой.

Сейчас на счету Генри Лайона Олди более 60 оригинальных книг. А вместе со всеми переизданиями и переводами на другие языки — свыше 280, общим тиражом около 2 млн экземпляров.

Недавно научно-фантастический рассказ Громова и Ладыженского «Неизвестый художник» был номинирован на премию BSFA в категории «Лучший перевод фантастики короткой формы». Произведение рассказывает о российском вторжении в Украину, зарождении технологии искусственного интеллекта и важности искусства.

Изначально оно было создано для антологии The Digital Aesthete («Цифровой эстет») и переведено на английский язык редактором Алексом Шварцманом. На постсоветском пространстве это, судя по всему, первый случай номинации на главную англоязычную премию мира в области научной фантастики.

Благодаря Громову и Ладыженскому голос Украины и украинской культуры стал лучше слышен во всем мире. Итак, передаем слово замечательному писателю Генри Лайону Олди, который в лице Олега и Дмитрия станет участником интервью для нашего альманаха.

 

Обложка антологии The Digital Aesthete («Цифровой эстет»)
Обложка антологии The Digital Aesthete («Цифровой эстет»)

 

БИНОКУЛЯРНОЕ ЗРЕНИЕ ТАНДЕМА «ФИЗИКА» И «ЛИРИКА»

 

Олег: Вместе мы работаем 34 года. За это время мы не рассорились и не убили друг друга. Когда мы решили заниматься совместным творчеством, Дмитрий уже являлся автором ряда рассказов и повестей. Я же был занят преимущественно драматургией и поэзией, но также имел опыт прозаических миниатюр.

Мы читали произведения друг друга, критиковали, спорили и однажды решили попробовать писать вместе. Конечно, какое-то время мы притирались один к другому — два разных характера, темперамента, склада мышления!

В результате мы пришли к выводу, что амбиции — это не главное. То есть совершенно неважно, кто написал ту самую строчку, которая войдет в конечный вариант текста. Мы научились отбирать для книг лучшее. Собственно, мы ребята театральные, а в театре принято поступать так, как лучше для спектакля.

Если актеру надо в мизансцене отойти назад и стать невидимым — он отходит и становится невидимым. Когда мы это поняли, все наши споры трансформировались в обсуждения. В итоге получается некий текст в общей стилистике.

Кроме того, Олди — это не просто сумма Громова и Ладыженского. Бинокулярное зрение, взгляд на мир с двух разных точек дает некое новое, третье качество. Когда мы периодически пишем порознь, у нас получаются совершенно другие тексты — по стилистике, по подходам и даже по идеям.

Дмитрий: Сейчас у нас действительно не бывает столь серьезных споров, какие случались поначалу. У нас есть общая задача — как сделать лучше конкретный эпизод. Как правило, у нас имеется генеральный план произведения, мы всегда знаем, чем оно закончится. Но прийти из пункта А в пункт Б можно разными путями, и вот они уже являются предметом нашего обсуждения.

К творческому тандему мы шли долго… В далеком 1978 году я принес в харьковскую литературную студию, где Олег уже давно занимался, свой рассказ. Мы познакомились, но дружбы, а тем более совместного авторства, долго не возникало.

Каждый поступил в свой институт, и мы перестали посещать студию. Снова мы встретились уже на занятиях в школе каратэ, где Олег был помощником инструктора. Знакомство возобновилось, я узнал, что, помимо всего прочего, Олег — театральный режиссер, и у него есть своя студия.

Я предложил ему к постановке одну свою пьесу для театра. Это была фантастика со всеми ее классическим атрибутами — инопланетянами, космическими кораблями, похищениями… Олег тогда пьесу прочитал, но ставить ее не стал. И, как я теперь понимаю, правильно сделал. Зато я надолго задержался в его студии в качестве актера.

Спортивные тренировки и театральное творчество нас сблизили, у нас появилась идея попробовать писать вдвоем. Я — технарь, Олег — гуманитарий. У нас общие интересы, но вместе с тем разное образование, эрудиция, разные темпераменты и даже вкусы.

И это здорово, потому что мы дополняем друг друга. Если бы мы были одинаковыми, не было бы смысла писать в соавторстве.

 

БОЕВЫЕ ИСКУССТВА: ПРОРЫВ В СФЕРУ ДУХА

 

Олег: Мы более 40 лет занимаемся различными видами единоборств. К каратэ можно приплюсовать дзюдо и фехтование на саблях — у меня, на шпаге — у Дмитрия.

В нашем харьковском сообществе есть 80-летние «ветераны», по сравнению с которыми 45-летние — просто мальчишки. И эти люди обладают большой силой духа и продолжают заниматься каратэ несмотря на ограниченные физические возможности.

Так же, как и все харьковчане, наши «ветераны» были ошарашены войной. Но опыт тренировок длиной в несколько десятков лет помог и до сих пор помогает физически и психологически пережить самые тяжелые дни.

В занятиях восточными единоборствами практически невозможно отделить физический аспект от духовного. К примеру, нормальному человеку утром никогда не хочется заниматься зарядкой. Но ты встаешь и все равно начинаешь это делать. Безусловно, источник такого волевого решения находится в сфере духа.

В экстремальных или творческих ситуациях этот опыт порой бесценен. Конечно, мы не могли пройти мимо него в нашем литературном творчестве.

У нас есть роман «Мессия очищает диск», который написан на материале Китая XV века. Естественно, там присутствуют и знаменитый монастырь Шаолинь, и боевые монахи. Есть романы «Карп и Дракон» и «Дракон и Карп» об альтернативной японской истории конца XVII века, где фигурируют самураи, гейши и монахи.

В Харькове 90-х годов прошлого века и одновременно в Японии XV–XVI веков происходят события романа «Нопэрапон, или По образу и подобию». Так что мы нередко обращаемся к нашему опыту боевых искусств в литературе и в жизни. Для нас это один из источников энергии и идей.

Дмитрий: Нас часто спрашивают, как наши многолетние занятия восточными единоборствами влияют на наше творчество. У нас есть романы, где боевые искусства являются сюжетообразующим элементом.

Кроме того, в разных героях присутствуют разные «кусочки» нас. Им не обязательно быть на сто процентов нами — они могут быть хуже, лучше или вообще другими. Понятно, что герой — это не банальный слепок с автора, а некая композитная личность. В ней есть и случайные, и специально придуманные черты, и что-то от наших знакомых. Но непременно — что-то от нас.

Давно замечено, что литературный герой не «оживает», если в нем хотя бы частично не отражается автор. Это справедливо буквально для любого персонажа — положительного, отрицательного, главного или эпизодического.

Грубо говоря, если в героя не вдохнуть душу — он не «оживет». А кроме наших с Олегом, никаких других, как вы понимаете, у нас нет — мы же не Господь Бог! Поэтому героям передаются и некоторые наши качества, наше увлечение боевыми искусствами, а порой настроение и физические черты.

 

Дмитрий Громов и Олег Ладыженский во время занятий каратэ
Дмитрий Громов и Олег Ладыженский во время занятий каратэ / facebook.com

 

Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

 

О ПРОГНОСТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ ФАНТАСТИКИ

 

Олег: На мой взгляд, прогностическая функция фантастики сильно преувеличена. Это своего рода легенда. Когда Жюль Верн описывал подводную лодку, идея подводной лодки уже была. Он просто экстраполировал ее в будущее. Точно так же идея летательных аппаратов тяжелее воздуха существовала до изобретения самолетов.

Фантасты не предугадывают будущее. Например, интернет никто не предугадал, хотя идея «всепланетного информатория» была. Но с одной существенной оговоркой: о том, что значительная часть жизни людей переместится в виртуальное пространство, никто не говорил до тех пор, пока это перемещение реально не началось.

Когда писатель-фантаст моделирует будущее, он всего лишь додумывает до конца наличные тенденции, излагая их в художественной форме. Известно, что вся европейская мифология за тысячи лет существования так и не смогла придумать такое «фантастическое» животное, как кенгуру, пока оно не было обнаружено в Австралии.

То есть нельзя придумать то, о чем ты не имеешь хотя бы мало-мальского представления. Почему, например, последние лет 10–15 был популярен постапокалипсис? Откуда такая тяга к картинам послевоенной разрухи и выжженной земли, по которой бегают Безумные Максы и мутанты?

Потому что угроза перехода к постапокалиптическому миру вполне реальна, она постоянно витает в воздухе. Сегодня мы подошли к этому сценарию вплотную. Не дай бог, чтобы он реализовался, но у любого человека шансов его «угадать» не меньше, чем у писателя-фантаста. 

Дмитрий: Мы можем назвать целый ряд фантастических произведений, где были предугаданы какие-то реалии будущего. Считается, что Артур Кларк предсказал, например, сотовую и спутниковую связь. Но дело в том, что спутники уже к тому времени запускались и принципиальная возможность использовать их для связи уже существовала.

Кларк, безусловно, молодец — он первым ее озвучил. Но это не было каким-то невероятным визионерским прорывом. И так — в подавляющем большинстве случаев.

Если взять лучшие произведения научной фантастики и вычленить из всех предсказаний то, что сбылось или сбывается, мы получим в лучшем случае 0,1%. И то лишь потому, что, по статистике вероятности, делая прогнозы, фантасты должны иногда попадать в десятку.

 

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ТАНДЕМ: Генри Лайон Олди о структуре реальности и предвидении будущего (Часть I)
Обложка книги «Карп и дракон. Книга 1. Повести о карме» / instagram.com

 

О СТРУКТУРНОМ СХОДСТВЕ РЕАЛЬНОСТИ И ЛИТЕРАТУРЫ

 

Олег: Если и есть смысл говорить о прогнозировании, то только в отношении того «формата», в котором писатель работает над сюжетом. На конфликте так или иначе строится вся окружающая нас действительность. В реальном мире конфликту всегда предшествует некое событие, которое, развиваясь по нарастающей, приводит к кульминации и развязке.

Точно так же и двигателем любого литературного сюжета является конфликт. В сюжетной структуре всегда есть экспозиция, есть ситуация, когда конфликта нет и он только зарождается, есть кульминация и т. д. То есть в истории человечества и истории нашей с вами жизни мы легко можем обнаружить определенное структурное сходство.

Дмитрий: Я думаю, что литературное произведение неслучайно строится именно таким образом. Интуитивно или намеренно, литература всегда следовала за жизнью, и в какой-то момент на эти структурные особенности литературного сюжета обратили внимание литературоведы и написали об этом в учебниках.

Откуда бы еще литературе все это взять, если не из жизни? Она обречена на то, чтобы следовать логике развития жизненных конфликтов. Каких угодно — от семейных до геополитических.

Можно посмотреть с этой точки зрения и на конфликт Украины с Россией. Очевидно, что с позиции сюжетной структуры мы еще далеки от кульминации. Более того, в этом сюжете мы с вами даже не главные персонажи. Не говоря уже об авторстве…

Олег: Мы можем только гадать, чем завершатся истории в реальном мире. У них — открытый финал, и полностью структура исторического сюжета известна лишь Писателю. В отношении внешних исторических событий мы с вами кто угодно — читатели, зрители, актеры, но в любом случае мы — не Он! Мы просто не видим всей картины в целом, нам не хватает информации.

Конечно, у нас с Дмитрием есть некоторое представление о возможной кульминации и развязке этой войны. Но вряд ли нужно озвучивать его на широкую аудиторию. Не потому что это тайна, а потому что это слишком самонадеянно.

Мы видим мир, находясь внутри всего лишь одного «эпизода». Но тысячи людей на земле существуют в своем собственном «эпизоде». И ролью в нем продиктован их взгляд на мир, отличный от нашего.

Каждый человек работает со своей свободой воли и своим выбором исключительно в своем «эпизоде».

Дмитрий: Ни один герой не способен заполнить все сюжетное пространство. У каждого конфликта есть «планировщик», автор, который задумывает конфликты еще до того, как они начались. Предполагаю, что, помимо Господа Бога, у российско-украинской войны были те, кто заранее планировал ее кульминацию и развязку.

Другое дело, что эти люди запросто могут ошибиться. Как известно, ни один план никогда полностью не воплощается так, как задумано. Так что они могли совершенно спокойно промахнуться. Причем не только в мелочах, но и глобально.

 

Читать часть II

 


При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: