Huxleў
Автор: Huxleў
© Huxleў – журнал о философии, бизнесе, искусстве и науке.
CultureInterviewLife&Art
7 мин. на чтение

Один из главных коллекционеров и дилеров импрессионизма и современного искусства в мире Давид Намад специально для Huxleў

Поделиться материалом

Историю нельзя изменить. Вкус к искусству всегда будет привязан к исторической перспективе

Давид Намад

Коллекционирование предметов искусства — это хобби, бизнес или призвание?

Для семьи Намадов по сути это одно целое.

«Намады продали больше произведений искусства, чем кто-либо из живущих», — говорит Кристофер Бург, почетный председатель Christie’s New York.

Если не брать в расчет аукционистов, это утверждение, скорее всего, будет правдой.

В 60-х, когда семья бежала в Италию из Бейрута, Давид и его братья, Эзра и Джозеф, начали зарабатывать на фондовой бирже и преуспели в этом. Джозеф увлекался искусством и скупал работы молодых художников в галереях. Давид сопровождал его и тоже сделал своё первое приобретение — работы Макса Эрнста (один из самых значимых фигур сюрреализма и дадаизма).

Но потом пришел крах — акции упали в цене и братья потеряли 95% своих денежных средств. По словам Давида, 1967–1968 годы были переломными для их дальнейшей стратегии.

«Мы продали работы (коллекцию Джозефа) в три раза дороже, чем заплатили за них, потому что был спрос! Во время кризиса искусство — это безопасные инвестиции», — говорит арт-дилер.

Далее была основана галерея, построена сеть продаж и контактов, братья имели дело с лучшими художниками — Моне, Матисс, Ренуар, Ротко и уже упомянутый Эрнст. Через 45 лет они известны, как мегадилеры, одни из самых влиятельных людей в мире искусства, обладатели более 4500 работ, которые хранятся в фрипортах (месте, на территории которого не действуют налоговые и таможенные пошлины) Швейцарии.

Интервью с Давидом Намадом специально для Huxleў


История вашего коллекционирования чрезвычайно интересна. Вы начали собирать искусство в 17 лет.

Как вы узнали об этом?

Читала вашу биографию. Вчера в аэропорту Ниццы мы видели рекламу выставки Вашей коллекции импрессионистов в музее Боннара в Ле-Канне.

Да-да, она великолепна. Но там уже нет Тулуз-Лотрека. Его отвезли в Мадрид. Часть моей коллекции полотен этого художника сейчас в Париже: в Гран Пале проходит большая выставка его работ (прим. ред. до 27 января 2020).

С чего началась Ваша коллекция?

Мой брат был коллекционером, а я просто наблюдал за ним. Я ходил на аукционы, посещал галереи.

Расскажите, каким было арт-коллекционирование, когда Вы начинали.

Тогда в этой нише было очень мало людей. На аукционе могло быть максимум 50 человек. Но это с одной стороны было прекрасно, ведь конкуренция была маленькая. Сейчас же количество человек в арт-бизнесе возросло в разы и это значит, что интерес к арт-рынку огромен. Даже те, кто не связан с искусством, знает о нем, ведь, может, соседи приобрели какую-то известную картину и это становится предметом зависти.

Те первые ваши картины, которые Вы приобрели в 17, Вы не хотите с ними расставаться. Почему?

Они напоминают о неких моментах моей жизни. Мои картины — это как воспоминания. Поэтому я не продаю те вещи, которые являются неким заявлением моей картины мира.

Вы — один из самых важных коллекционеров мира, и у вас точно есть некая стратегия коллекционирования. Это инвестиции или эмоции? Или и то, и другое?

Это и то, и другое. Важно покупать картины, имеющие вес в исторической перспективе.

Имеете ввиду картины старых мастеров?

Нет, среди них очень много подделок и сложно определить, настоящее ли полотно или поддельное.

Есть ли еще картины, которые Вы бы хотели иметь в своей обширной коллекции?

Я покупаю картины начиная от периода импрессионистов и заканчивая работами современников. В прошлом году я приобрел картину Пабло Пикассо (прим. ред. «Молодая девушка с цветочной корзиной», редкая картина розового периода Пикассо), о которой я давно мечтал. Когда мне было 17 лет, я увидел эту картину в книжке.

«Молодая девушка с цветочной корзиной» Пабло Пикассо, 1905 г.

Тогда я сказал, что хотел бы купить эту картину. Вот только сейчас моя мечта осуществилась и это был один из самых прекрасных моментов моей жизни.

История такова: владелец картины умер — это был очень известный американский коллекционер Дэвид Рокфеллер — и картина вместо того, чтобы отправиться в музей, попала на аукцион. Там я ее и купил. В этом случае совпали три обстоятельства, стечение которых и позволило мне воспользоваться моментом и получить это полотно. Мне также подошла цена картины на тот момент, ведь я не самый богатый человек на планете в сравнении с китайцами, русскими, американцами. В конце концов я ведь и арт-дилер, и коллекционер.

Все мое состояние было заработано от купли-продажи. Мне также везло, наверное. Возможно, к покупке этой картины Пикассо меня подтолкнуло движение #Metoo, ведь на ней изображена молодая девушка, возможно она была проституткой на Монмартре, когда Пикассо приехал в Париж. Эта картина немного напоминает работы Бальтюса, а в то время в США его работы были запрещены из-за изображенных на них обнаженных тел. 

Есть ли работы в Вашей коллекции, которые Вы держите лишь для себя?

Все они для меня.

Как тогда Вы выбираете, какие полотна передавать на демонстрацию в музеи?

Это музеи выбирают. В случае с выставкой моих картин в Музее Боннара в Ле-Канне, музей хотел показать полотна всех друзей Боннара. Они хотели подобрать всех художников, которые были близки этому художнику. Среди них импрессионисты: Модильяни, Матисс, Пикассо, Брак.

И Вы передаете все, что они попросят?

Да. Ведь если делать, то делать. Но я ведь не передаю свои картины в первый попавшийся музей.

Что Вы думаете о русском коллекционере Щукине?

Он — один из лучших в мире. Я видел его коллекцию в Париже в Фонде Louis Vuitton. Щукину и Морозову очень повезло, ведь они жили в начале столетия и были современниками гениальных художников. Они приезжали к Матиссу каждое лето в Ниццу в его мастерскую.

Кстати, сын Матисса — мой хороший друг. Ему было 12 лет, когда русские коллекционеры приезжали к его отцу. Он видел, как потом они ехали к Пикассо. А у тех гениев не было средств для жизни в то время — они только и ждали двух русских коллекционеров, чтобы те купили их полотна.

Покупать то искусство в то время было очень смелым шагом для России.

Кстати, два года назад в Москве в Третьяковской галерее я делал выставку Де Кирико. Вышло очень хорошо. Русские художники очень известны: Малевич, Кандинский.

«Англичанин в Москве», Казимир Малевич, 1914 г.

Кстати, Малевич родился в Киеве! И сейчас мы наблюдаем большую дискуссию о том, он художник какой страны. Вы знали?

Нет, не слышал.

Он родился в Киеве, но Украина в то время была частью царской России, а его отец был поляком. Сейчас три страны соперничают за то, какой страны Малевич художник.

В работы каких художников рекомендуете инвестировать?

Историю нельзя изменить. Вкус к искусству всегда будет привязан к исторической перспективе. К примеру, Пикассо создал кубизм, Моне — импрессионизм, Дюшан — дадаизм, Дали, Миро  — сюрреализм, Малевич, Кандинский — абстракционизм. Цены на полотна этих художников будут только расти.

А также есть Ив Кляйн, Фонтана, послевоенные мастера. Они будут всегда в цене. Поэтому нужно инвестировать в художников, которые создают историю. Ведь история не меняется, а вкус подвержен изменениям. Вообще, вкус — это и не вкус вообще, а вопрос денег. Чем более популярный художник, тем больше его любят, а когда интерес спадает — его начинают ненавидеть.

Необходимо следить за эволюцией цен. Следите, чтобы художник не создавал слишком много работ, а его поздние работы не были значительно хуже ранних — это значит, что он не в хорошей форме.

Каким Вы видите будущее арт-рынка?  

Сейчас даже те, кто не любит искусство, начинают смотреть в его сторону. Когда раньше я говорил, что работаю в сфере искусства, это никому не было интересно. А сейчас большие банки создают подразделения, которые занимаются инвестированием в искусство, мы видим большие арт-выставки.

Мы замечаем логотипы больших банков, там, где есть искусство и это означает, что арт сегодня — это инвестиция. Но не только. Музеи заполнены, выставки заполнены. Надеюсь, что искусство станет более доступным для более широкого круга людей.

Многие работы пропали с рынка: я больше не вижу полотен Сезанна, Ван Гога, Гогена. Предложение ограничено, а интерес растет. Поэтому я не думаю, что арт-рынок будет в кризисе. Будущее арт-рынка мне кажется чрезвычайно радужным.


Поделиться материалом
Получайте свежие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.