Борис Бурда
Журналист, писатель, бард. Обладатель «Бриллиантовой совы» интеллектуальной игры «Что? Где? Когда?»
Liberal Arts
6 мин. на чтение

БОРИС БУРДА: как примирить ковбоев и фермеров

БОРИС БУРДА: как примирить ковбоев и фермеров
Поделиться материалом
Источник фото: holeinthewebgang.com
 
ВНИМАНИЕ — ВОПРОС!


Америка: плодородные степи одинаково благоприятны и для земледельцев, и для скотоводов, но нужно им разное. Скотоводам нужно гонять свой скот, куда им захочется, а земледельцам — чтобы скотоводы не гоняли свой скот по их посевам, чего скотоводам хочется всегда. Оградить посевы нечем — дерева мало, и оно дорогое. Что делать?

 

ВНИМАНИЕ — ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ!

 

Применить колючую проволоку. Фермер Джозеф Глидден отказался от дощечек с колючками, которые использовали тогда повсеместно, — он сделал колючей саму проволоку.

 

ОПЕРЕТОЧНЫЙ КОНФЛИКТ

 

Мне было примерно десять лет, когда на все экраны бескрайнего СССР вышел американский музыкальный фильм «Оклахома!». Посмотрел его и я. В общем понравилось: снято отлично, актеры хорошие, музыка прекрасная, пейзажи поразительной красоты… А сюжет — уж какой есть, не стоит обращать внимания, ведь это по своей сути оперетта, а в оперетте все смехотворно — и конфликты, и страсти. Помните, как Юлиан Тувим описывает типичное опереточное недоразумение? «Целующаяся пара не замечает входящего в комнату дивизиона тяжелой артиллерии».

 

Не зря же мы говорим о пустой ссоре, не стоящей выеденного яйца: «Это же оперетка какая-то!»

 

Ничуть не более серьезно я оценивал один из главных конфликтов фильма — постоянные склоки между оклахомскими фермерами и ковбоями. И те, и другие — вроде люди как люди, а как встретятся — тут же вступают в перепалки с ослоумным хамством примерно на уровне межнациональных разборок в постсоветских республиках.

Главным героям от этого одни проблемы: он ковбой, она дочка фермера, и из-за этого их отношения постоянно выглядят мезальянсом, причем с каждой из сторон… Я, десятилетний советский пионер, просто отказывался понимать — что им делить, ведь и те, и те — трудящиеся? 

Зато и радовался от души вместе со всеми зрителями, когда злодей погиб, все, кому надо, женились на тех, на ком хотелось, а массовка грянула заключительный хор со словами: «Страна, где ястреб по степи кружит, страна, где фермер с ковбоем дружит». Давно, мол, пора — а ссорились-то зачем?

 

БЫЛО ЧТО ДЕЛИТЬ

 

А на самом деле, конфликт был реальнее, чем могло подуматься десятилетнему пионеру. После Гражданской войны в США вступил в силу закон о том, что каждый желающий мог отправиться на бескрайние просторы американского Дальнего Запада, получить участок земли чуть более 65-ти гектаров, построить там дом, пять лет заниматься на этой земле сельским хозяйством — и участок становился его законной собственностью.

Для индейцев, которые тысячелетиями жили и охотились на этих землях, этот закон стал очень неприятным сюрпризом, но об этом мы еще вспомним. В отличие от лавины переселенцев — на запад хлынуло такое количество народа, что для американцев это стало национальным эпосом.

Некоторые переселенцы стали сеять хлеба и выращивать овощи — непаханая тысячелетиями прерия давала богатые урожаи. Некоторые начали скрещивать одичавших коров, завезенных еще испанцами и бегающих по прерии почем зря, с привозным скотом и получили породу, за каждый экземпляр которой на обжитом побережье Атлантики платили в десять раз больше, чем на Дальнем Западе — прямой смысл разводить, тем паче и железнодорожную линию скоро протянули, доставить не проблема! Тут и обнаружилось, что интересы первых и вторых, мягко выражаясь, не совпадают.

 

БЕСПРЕДЕЛ БЕЗ ОГРАДЫ

 

То, что растет на полях, не только зерно или овощи какие-то, — это еще и практически идеальный корм для скота. А скотоводы уберечь поля от потрав, во-первых, практически не могут, а во-вторых, не очень-то и хотят — кому интересно состояние правопорядка на Дальнем Западе, почитайте любой вестерн, многое поймете.

Какой-то скотовод в те годы так и сказал: «Меня тошнит, когда я думаю, что в тех местах, где должны бегать молодые мустанги и созревать для продажи бычки-четырехлетки, растет лук и ирландская картошка». Как лечить такую тошноту — понятно…

Да и как преградить дорогу огромному стаду? Не из чего даже построить на его пути забор — дерево в бескрайней степи — штука редкая и дорогая, металл еще дороже, камня нет вообще, а пластмассу городские бездельники еще и придумать не удосужились. Канавы, что ли, копать?

Таких накладных расходов хозяйство не выдержит. Некоторые фермеры попробовали посадить живые изгороди из колючих кустов — оказалось, надо ждать десятилетия, чтобы привыкшие жрать досыта бычки и их погонщики эти изгороди хотя бы заметили.

Государство никак не обеспечивало сохранности жизни и имущества жителей Дальнего Запада, и все пошло как обычно в такие моменты — жители стали заботиться о безопасности сами, уж как умели, не обессудьте. У каждого ковбоя кольт, у каждого фермера винчестер — оперетка «Оклахома!» начала превращаться в ужастик…

 

Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

 

ЛЕГКОСТЬ И КОЛКОСТЬ

 

А чем вообще можно предотвратить нежелательное проникновение, не строя большого и толстого забора? В Крымскую войну французские войска попробовали ограждать свои окопы по-новому — вбивали в землю на достаточном расстоянии деревянные столбики, на это много дерева не уйдет, а между ними натягивали проволоку. Работало не ахти как — проволока не сильно и мешала проходу. На Дальнем Западе тоже делали такие попытки, но откормленные бычки такое хлипкое препятствие даже не всегда замечали.

Фермер из Иллинойса Генри Роуз в 1872 году решил усилить действие проволочного заграждения. Он стал прикреплять к коровьим рогам деревянные дощечки с заостренными кусками проволоки. Когда корова натыкалась на заграждение, проволока ее колола, и корове это явно не нравилось.  

Поскольку коров было трудно уговорить не срывать эти таблички с рогов, Роуз сделал следующий шаг — стал прикреплять таблички с колючками к самому проволочному заграждению. Он показал свое творение на сельскохозяйственной выставке, и один из ее зрителей, которого звали Джозеф Глидден, смог сделать это изобретение еще более удобным. Он обошелся вовсе без табличек из дерева.

Нарубать острые кусочки проволоки он умудрился кофемолкой — не спрашивайте, как. Но главная трудность была не в этом — требовалось помешать кусочкам колючей проволоки скользить по гладкой проволочной основе. Шипы прикреплялись к проволоке на всем ее протяжении, а другая проволока обматывалась вокруг первой, чтобы закрепить шипы на месте. Производство такой проволоки оказалось настолько простым и технологичным, что Глидден с полным правом начал рекламировать свое изобретение слоганом: «легче воздуха, крепче виски, дешевле пыли».

 

Джозеф Глидден — американский фермер, изобретатель современного варианта колючей проволоки
Джозеф Глидден — американский фермер, изобретатель современного варианта колючей проволоки / cowhampshireblog.com

 

ПОБЕДНОЕ ШЕСТВИЕ

 

Вскоре в центре техасского города Сан-Антонио воздвигли загон для скота, огороженный новым изобретением Глиддена, а его строитель Джон Гейтс стал предлагать всем пари — вот сейчас он загонит туда стадо самых крупных и скандальных быков, кто считает, что они вырвутся, пусть заключит пари на любую сумму!

Множество людей с ним поспорило и было вынуждено попрощаться со своими денежками — колоться об острые шипы скотине совершенно не хотелось.  А Джон Гейтс дожил жизнь с броской кличкой Гейтс Спорю На Миллион.

Фермеры тут же стали раскупать «колючку» Джозефа Глиддена в тех количествах, в которых он успевал ее производить. В итоге ее производство выросло с 270 тонн в 1875 году до 150 000 тонн в 1900 году. Больше, чем в 500 раз!

Фермеры быстро огородили свои поля — скот через них теперь не погонишь, посевы не потравишь. Ковбои старой закалки, для которых оскорблением было все то, что мешает проходу скота, поначалу реагировали довольно нервно — вплоть до банд в черных масках, которые сносили ограждения и оставляли плакатики с угрозами перестрелять всех, кто их восстановит.

Но быстро возникли так называемые «охранные конторы» — частные фирмы, в которые пошли ребята, стрелявшие не хуже любого ковбоя, причем за вменяемые деньги. Ковбои плюнули и решили, что и они не хуже фермеров — стали огораживать свои пастбища. Поводов для конфликта фермеров и ковбоев стало существенно меньше, и оперетка «Оклахома!» на всех парах устремилась к хэппи-энду.

 

В ЧУЖОМ ПИРУ ПОХМЕЛЬЕ

 

Зря ковбои думали, что колючая проволока станет для них погибелью — им даже стало удобнее жить. А вот для кого она стала кошмаром, так это для индейцев. Места для их охоты начали молниеносно съеживаться, как  клочок сена в пламени костра. Договоры с индейцами в те времена белые систематически нарушали, кормовую базу индейских племен, стада бизонов, намеренно выбили практически совсем.

Индейцы при виде колючей проволоки приходили в ужас и назвали ее очень ярко и характерно — «веревкой дьявола». Теперь на долю 326-ти индейских резерваций в США приходится только двадцать пятая часть страны, раньше принадлежавшей им целиком.

А уж в какой кошмар превратится колючая проволока для пехотинцев Первой мировой — Джозеф Глидден не догадывался совершенно. Об огороженных колючей проволокой концлагерей гестапо, ГУЛАГа и родственных им организаций я вообще молчу… Не буду вдаваться и в такие тонкости, как спираль Бруно, «спотыкач», «егоза» и прочие шедевры охранного мастерства.

Разве что вспомню, что уж кому досталось от проволоки, так это австралийским кроликам — чтобы хоть как-то ограничить число этих пожирателей травы, там возвели три забора общей длиной в 1833 километра! Но пожаловаться на это было некому. Ни пехотинцам, ни индейцам, ни кроликам…

 

ВОТ КАКИЕ ДЕЛА

 

Давайте усвоим на этом интересном примере следующие вещи.

Лучшее решение проблемы — всегда непрямое. Не растаскивать драчунов, а изобрести что-нибудь такое, что сделает драку бессмысленной.

Придумать мало — надо уметь довести идею до реализации. За пять лет до Глиддена, кузнец Майкл Келли уже придумал нечто подобное. Были и другие изобретатели. Но только Глидден довел идею до реализации, выиграл патентные войны и обмотал проволокой все американские пастбища.

И еще одна немаловажная деталь. В фильме «Оклахома!» есть персонаж не первого ряда. Злодей, влюбленный в героиню, нехороший человек. В детстве я его почти что и не запомнил.

А сейчас, перед тем, как написать эту статью, пересматривал фильм, и он буквально оторваться от себя не давал — это же великий Род Стайгер, гениальный Наполеон в бондарчуковском «Ватерлоо», получивший «Оскара» за потрясающую роль шерифа в фильме «Полуночная жара», признанном всеми шедевре! С изобретениями так же — их истинное значение мы понимаем не в тот момент, когда мы их только увидим, а через немалое время…

 


При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: