Янина Роговская

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕКОММУНИЗАЦИИ

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕКОММУНИЗАЦИИ
Поделиться материалом

Соц-арт, который мы нашли, потеряли и снова нашли.

На дворе 2008 год, никому не известный начинающий дизайнер Гоша Рубчинский выпускает на подиум свою первую коллекцию: открытое цитирование советского прошлого, голос окраин и кириллические шрифты.

2016 год, французский модный дом Vetements использует принты из фильма «Титаник» в своей коллекции (помните те самые футболки из детства?). Пройдет еще год, и с советской эстетикой не будет заигрывать только ленивый. В то время как мы будем всячески от нее открещиваться.

На вопрос «А как у нас обстоят дела с искусством и модой?» мы так и не находим ответа, а сам этот вопрос нам кажется злободневным, привязанным к патриотизму, делению на своих и чужих. Кроме того, стремительно ухудшающаяся политическая и финансовая ситуация никак не способствуют изяществу этой дискуссии.

С момента коммерческого бума на наше «советское достояние» прошло более трех лет. Мир так и не рухнул, и сегодня мы можем открыто говорить о том, что дала современной мировой культуре наша история.

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕКОММУНИЗАЦИИ

От иронии к реальной ценности
Передовые идеи всегда возникают в самые сложные моменты — в период социальных кризисов и культурных катаклизмов. В коллекциях молодых дизайнеров и современных художников все больше отсылок к пугающему (кажется, только нас) монументализму советской эпохи. Здесь нет ничего напоминающего маковки соборов, страждущих крестьян или воинственных солдат. Это совсем другой контекст — агрессивная эстетика, в которой вы найдете злость типичного жителя СССР, лишенного всяких потребительских благ, и азарт молодежи, и скованность художников, архитекторов той эпохи, которые вынуждены были творить в условиях отсутствия ресурса и возможностей.

С советскими мифами первыми начали работать еще Александр Меламид и Виталий Комар, создатели термина «соц-арт». Они творили в самый сложный период — медленный развал огромной империи. Их работы и стали своего рода отправной точкой, в которой мода и искусство превращаются в один контекст. Все начинается с «Суперобъектов суперкомфорта для суперлюдей» (1977), где дуэт впервые представил своего рода каталог предметов роскоши и одежды. Это серия абсурдистских фоторабот, иронизирующая над «достижениями» советского общества. Они, кстати, будут в будущем вдохновлять целую плеяду молодых дизайнеров.

Но, когда раны свежи, нам совсем не хочется вспоминать о том, в каких условиях мы их получили. А потому 1990-е и нулевые ознаменованы периодом «забвения». Мы пытаемся отмыться от своего прошлого. И, как ни странно, именно мода первая решила исследовать «нежелательное наследие». Fashion-гигант Comme des Garçons смог разглядеть в раздраженном нерве Гоши Рубчинского что-то особенное, то, что не могут дать потребителю европейские или американские дизайнеры. Стоит согласиться, что в самом начале этот тренд воспринимался, как и искусство соц-арта, — иронично.

Но чем более пугающей становилась политическая повестка в Украине, тем серьезнее воспринимался манифест дизайнеров. Пионерские лозунги, утрированная школьная форма — все это, как зловещее предостережение и одновременно ностальгия по прошлому.

Стоит только вспомнить вышитые на платьях украинской марки Maria Hitcher фразы «Тут такие перестрелки». Наше прошлое сформировало модную повестку, которую теперь воспринимать иронично уже невозможно, но и пренебрегать ею не стоит.

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕКОММУНИЗАЦИИ
Гостиница «Салют» г. Киев www.depositphotos.com

Архитектурный след
Серая, бесчеловечная. Такой мы привыкли видеть экосистему Киева. Такими нам кажутся позднесоветские здания вокруг нас. Нам хочется «европеизировать» их, стереть с них историю. Но ведь советский модернизм — это не только сотни безликих микрорайонов, а и необычные авторские здания.

Знаменитая «тарелка» на «Лыбедской» не так давно могла пасть жертвой таких перемен. Коворкинг, торговый центр и даже полный снос — вот что ожидало ее. Этот «облагораживающий вандализм» медленно лишает города самобытности. Архитектурный импульс 1980-х, первые бруталистcкие постройки в Киеве — своего рода символ распада эпохи. В 2011 году французский фотограф Фредерик Шобэн отправился в путешествие по 13 бывшим советским республикам и запечатлел 90 футуристических зданий. После поездки он создал альбом Cosmic Communist Constructions Photographed. Здесь взгляд художника, который отверг идеологию и признал ценность этих объектов в современном архитектурном контексте. В альбом вошли шесть киевских объектов: знаменитый крематорий, арка Дружбы народов, гостиница «Салют», библиотека Вернадского, Дом мебели и «тарелка» на «Лыбедской».

Эти здания все еще передают дух времени — мы также находимся в переломном периоде, мы также ищем себя.

Сейчас это цитирует мода. Британский бренд A-Cold-Wall создал целую коллекцию, в которой обратился к модернистской архитектуре. Ироничный каламбур в самом названии Material Study for Social Architecture отсылает нас к тесной взаимосвязи социального и архитектурного, а в самом крое отслеживаются строгие узнаваемые линии. Так модернизм становится неотъемлемой частью медийного образа современной Украины.

Именно любопытство иностранцев заново открывает для нас эту архитектуру. В нулевых такие здания были интересны только узкому кругу краеведов и историков архитектуры, и вот они снова появляются в нашей культурной повестке. О них регулярно пишут в медиа, их используют в качестве принтов для одежды, в них снимают фильмы и клипы и даже проводят вечеринки. Кажется, современная молодежь способна заново принять эту историю.

Возвращение кириллицы
Нулевые, школы, спальные районы, первые кассеты и, безусловно, — футболки с принтами зарубежных исполнителей, которые трескаются и блекнут после первой же стирки. Как и наше искаженное восприятие западной культуры — на поверку все оказывается не таким уж розовым и прекрасным.

Тогда мы хотели все английское на себя и вокруг себя. Но вот мы снова возвращаемся к первой коллекции Гоши Рубчинского и его кириллическим шрифтам. В какой-то мере он совершил прорыв не столько как дизайнер, сколько как культуролог. Он не просто увидел то, что не видели другие. Он подумал так, как не думали до этого. К освоению
кириллицы диджитал-артом и модой двигала также и общая усталость и перенасыщенность рынка. Нам оставалось только одно — интерпретировать то, что происходит у нас под носом.

Сейчас наш алфавит перестал иметь культурное напыление. Теперь все иначе — он выполняет украшательную, эстетическую функции. Несколько лет назад фешн-фотограф Ник Найт готовил выставку, посвященную хип-хопу, и обратился к дизайнеру Херону Престону с просьбой подготовить мерч в честь события. Херон сделал футболки с надписью «Стиль». Сам он объясняет, что выбрал кириллицу исключительно за ее внешний вид. Знаменитый Джунья Ватанабе также использовал кириллистический шрифт в своей коллекции весна-лето 2017.

Почему происходит так? Это закономерное стечение обстоятельств: сначала продвинутое меньшинство отвергает все, что любят массы, сменяется поколение, и отвергнутое входит в моду. Переосмысливаем ли мы контекст или просто поглощаем его?

Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: