ВЕРОНИКА БЛИЗНЮЧЕНКО: «Красота — это мой способ сопротивления»

Вероника Близнюченко / Фото из личного архива

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Вероника Близнюченко

Дата рождения: 16 июля 1996 года

Место рождения: Харьков, Украина

Профессия: художница, магистр Харьковской государственной академии дизайна и искусств

Вероника Близнюченко — современная украинская художница. Работает в уникальной собственной технике, добавляя золотой лист или золотую краску в акварельные и масляные работы, подчеркивая сакральность создаваемых образов. Ее главная творческая амбиция — создать прекрасную визуальную вселенную. Сегодня мы публикуем беседу художницы и Жанны Крючковой, главного редактора huxley.media. 

Едва начался наш онлайн-разговор с Вероникой Близнюченко, как зазвучала красивая музыка. «Простите, — сказала Вероника, — я работаю в Базилике-да-Эштрела в Лиссабоне, и сейчас за стеной моей комнаты идет служба». Эти звуки мягко наполнили пространство нашей беседы. Казалось, сама атмосфера задает тон нашему разговору.

Жанна Крючкова: Вероника, для меня сегодняшняя встреча — особенная. Долгое время я с большим интересом слежу за вашим творчеством и недавно приобрела одну из ваших работ. С нетерпением жду, когда она окажется рядом физически, но уже сейчас она живет в моем сердце.

Вероника Близнюченко: Большое спасибо.

Ж. К.: Никогда ранее мне не доводилось проводить интервью под звуки церковного хора. Как получилось, что работаете в Лиссабоне в таком необыкновенном месте — прямо в базилике?

В. Б.: Совершенно случайно. Однажды, гуляя по Лиссабону, я поднялась на смотровую площадку, откуда открывался вид на базилику и сад. В тот момент я почувствовала: это место как будто зовет. Интересно, что всего за пару недель до этого я начала писать серию полотен, посвященных звездам: глубокие, темно-синие работы, но в них много света. А потом узнала, что базилика называется Эштрела, что на португальском означает «звезда». Такое поразительное совпадение.

Ж. К.: То есть символ пришел в ваше искусство еще до того, как вы узнали о месте?

В. Б.: Да, именно так. И я увидела в этом знак. Потом, когда посетила эту базилику, сразу представила, что здесь могла бы родиться выставка. Я рассказала о своей идее куратору, и вместе мы прошли долгий путь согласований с руководством базилики, чтобы проект стал возможным.

Ж. К.: Какой самый первый творческий момент вы помните в своей жизни?

В. Б.: Я родилась художницей. С детства мне было трудно адаптироваться к обычной школьной системе, и я очень страдала от этого. Но именно это сделало меня сильной и устойчивой. Я благодарна каждому, кто был в моей жизни, особенно — за любовь и поддержку со стороны семьи.

Ж. К.: А кто ваши родители, Вероника?

В. Б.: Прежде всего они — очень любящие. Мое детство прошло в атмосфере поддержки, тепла и творчества. Мой папа — невероятно творческий человек. Хотя он инженер и всю жизнь с мамой занимается строительным бизнесом, в душе он музыкант.

Он играет на пианино, гитаре, баяне, с легкостью берется за любые креативные задачи. Я часто спрашивала: «Папа, кем бы ты был, если бы мог выбрать все что угодно?» И в его ответах всегда звучала жажда свободы и творчества.

Мама — его партнер по жизни и делу, они словно одно целое. Она была рядом со мной всегда, особенно в детстве — занималась, поддерживала. Я окончила музыкальную школу по классу фортепиано и вокала. Музыка, как и любовь, была частью нашей семьи.

Ж. К.: Кто из художников вас вдохновляет?

В. Б.: Меня вдохновляют художники, которые соединяют мастерство, душу и уникальное видение. Я восхищаюсь свободой Матисса, нежностью Климта, духовной силой Шагала и символической глубиной Леонардо да Винчи. Но не меньше трогают и анонимные мастера народного, примитивного, наивного искусства моей родной Украины — те, кто творит вне света софитов, но с любовью, смыслом и правдой. Также меня вдохновляют и собственные работы — как напоминание о моем пути и о сути.

Ж. К.: Что для вас означает муза?

В. Б.: Для меня муза — это невидимое присутствие, пробуждающее внутренний свет — нежная, но несокрушимая сила, которая вдохновляет, ведет и превращает акт творения в нечто чистое и возвышенное, приносящее мне покой.

Моя муза — не конкретное лицо, а совокупность чувств, воспоминаний, снов и восприятий, рождающихся от контакта с природой, тишиной и тайной жизни. Иногда красота мира — или даже боль, трудности и препятствия — становятся источником вдохновения. Я всегда превращаю их в добрые чувства через мое искусство.

Сейчас муза для меня — это цветы, которые я сама выращиваю. Забота о саде и наблюдение за его изменениями дарят мне ценные метафоры о жизни. И на примере сада я ясно вижу: мы пожинаем то, что сеем.

Ж. К.: А бывают ли дни, когда муза вдруг умолкает? Что вы делаете в такие моменты?

В. Б.: Даже если нет идеи, я продолжаю работать. Начинаю с простого: готовлю полотна, покрываю их грунтом, лаком, золотом — это уже часть будущего процесса. Рутинные действия пробуждают вдохновение. Такие творческие паузы у меня были в академии — тогда это ощущалось как боль и поиск себя.

Но с тех пор, как я вышла из этого периода, я больше с таким не сталкивалась. Последние три года — в Португалии и до войны — я не помню ни одного дня, когда бы не творила. Муза может замолчать на пару часов, но я всегда нахожу новые силы. Главное — не ждать вдохновения, а идти ему навстречу.

Ж. К.: В последнее время я все чаще задумываюсь о том, что справедливость без милосердия не имеет смысла. А что вы думаете по этому поводу?

В. Б.: Очень часто, когда люди стремятся к справедливости, они могут переступить определенные границы и легко оказаться на темной стороне бытия. Это то, чего я всегда стараюсь избегать. Вопреки этому я стремлюсь превращать боль, сложности, даже страдания — в красоту, в светлые чувства.

Ж.К.: А милосердие по своей сути выше, чем справедливость?

В. Б.: Да, я так чувствую. И моя творческая амбиция — создать визуальную вселенную, которая глубоко тронет человеческое сердце.

Ж. К.: Тронуть человеческое сердце… Ведь и само слово «милосердие» несет в себе «сердце».

В. Б.: Я представляю, как через 500 лет люди все еще смотрят на мои работы. Я хочу оставить наследие красоты, нежности и смысла — чтобы мои произведения всегда оставались лучами света для человеческих душ в трудные времена. Я хочу, чтобы мое искусство осталось как свидетельство нежности и силы человеческой души.

Ж. К.: Есть ли фраза, которая сопровождает вас по жизни?

В. Б.: Да, эта фраза звучит так: «Красота — это выбор». В хаосе или в покое, в боли или в празднике — красота остается моим путем и моим ежедневным выбором. Это и название моего нынешнего проекта в Базилике-да-Эштрела, и будущей книги. Красота для меня — это духовное, эстетическое и материальное. Это осознанный ответ, который я выбираю дать миру независимо от обстоятельств.

Ж. К.: Вы говорите, что красота — это выбор. Но как делать этот выбор, когда родной Харьков в руинах? Ведь многие художники во время войны выплескивают боль на холсты в прямых и резких образах.

В. Б.: Внутри меня это вызывает сопротивление. В первую ночь войны я завершала одну из работ и легла спать под утро. Когда все началось, я проснулась с мыслью не о страхе, а о том, как спустить материалы в паркинг, чтобы продолжать рисовать. Я не могла и не хотела делать боль главным содержанием своего искусства. Красота — это мой способ сопротивления. Это не побег от реальности, а осознанный выбор в пользу человечности.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

Ж. К.: И все же, в такой трагедии — где вы нашли силы не замкнуться в себе, а продолжать создавать? Как этот выбор воплотился в действии?

В. Б.: Я убеждена, что любой, даже самый драматический период, может стать источником силы, уроков и красоты. В начале войны я была в Харькове, а потом выехала в Португалию — и взялась за проект в Базилике-да-Эштрела, который сам по себе казался невозможным: я восстановила и открыла для публики 2000 м² пространства в здании-памятнике, которое было закрыто десятилетиями.

У меня не было ресурсов — ни государственной поддержки, ни фондов, ни спонсоров. Я вложила все, что имела: свой труд, свои знания, даже свою стабильность. Я жертвовала почти всем, чтобы помочь другим вдохнуть жизнь в это место. Сегодня оно открыто для людей — как место культуры, памяти и новой надежды. Это стало подтверждением моей глубокой веры: каждый из нас несет ответственность за выбор, который делает ежедневно.

Ж. К.: Выбор подлинной красоты невозможен без честности. Ведь где рождается фальшь — в жизни или в искусстве? Иногда достаточно самой незначительной неправды, чуть заметного лукавства, чтобы утратить связь с Истиной в тебе самом.

В. Б.: Это очень сильное высказывание. Я верю в то, что абсолютно все начинается с чистых помыслов. Если в намерениях есть что-то не до конца искреннее, путь может не сложиться. Поэтому так важно быть честным перед собой — тогда выбор красоты и добра станет твоей органической природой.

Ж. К.: Как вы реагируете, когда встречаете кого-то с большим талантом или сверхвысоким интеллектом?

В. Б.: Я чувствую искреннее восхищение и интерес. Мне нравится наблюдать, учиться, вдохновляться. Но я никогда не сравниваю свое искусство с творчеством других. Это одна из причин, по которой я не участвую в конкурсах, несмотря на многочисленные приглашения.

Я верю, что мое искусство имеет свое место в мире — ему не нужно соревноваться или быть оцененным. Единственное соревнование, которое я принимаю, — это с самой собой. С каждой новой работой я стремлюсь превзойти себя, углубиться, развиваться. Этого достаточно.

Ж. К.: Бывали ли случаи, когда вы отказывались от выгодной работы? Расскажите, если запомнился какой-то пример — что-то, от чего вы осознанно отказались, поскольку почувствовали: нет, не мое.

В. Б.: Я довольно часто отказываюсь от заказов. Могу принять предложение, только если оно созвучно с моими ощущениями или с той серией работ, которую я сейчас создаю. Я не могу работать с темой, которая мне чужда, не резонирует со мной. Мне легко сказать «нет», если чувствую, что это не мое.

Я работаю по 14–16 часов в день. И это время бесценно. Я не могу отдавать его тому, что не откликается внутри. Я никогда не бралась за работу, если чувствовала внутренний разрыв, потому что с годами научилась разделять: где мое, а где — нет.

Ж. К.: Вы работаете по 14–16 часов в день. Что вас побуждает трудиться так много, почти без остановок?

В. Б.: У меня накапливается энергия вдохновения и, если я ее не высвобожу, она начинает мешать. Для меня творчество — это непрерывный процесс, где все должно быть своевременно. Некоторые работы можно создать только в конкретный момент — не завтра, не потом, а именно сейчас.

Самодисциплина — не дар, а ежедневная духовная практика. Это форма личной ответственности: за вдохновение, за время, за возможность делиться. Я никогда не использовала внешние стимулы — ни сигареты, ни алкоголь. Мне помогают образы искусства, которое еще не создано.

Иногда они приходят во сне, иногда просто накапливаются в голове — как композиции, которые я не рисую, а проживаю. Я не помню ни одного дня, когда бы я не писала или не делала что-то руками. Пауза для меня означает шаг назад.

Ж. К.: А насколько для вас важно, куда попадают ваши работы? Вы отслеживаете их судьбу?

В. Б.: У меня нет спонтанных и случайных продаж. Почти каждого коллекционера, у которого есть мои работы, я знаю лично, или мы хотя бы были на связи в соцсетях. Это люди, которые давно следят за моим творчеством. Таких постоянных коллекционеров примерно двадцать. Это не просто покупатели — это мой круг, люди, с которыми у меня живая связь.

Ж. К.: Недавно я была на лекции искусствоведа, посвященной теме художников и дарения работ. Там прозвучала фраза: «Никогда не дарите свои произведения. Этим вы их обесцениваете». Как вы относитесь к такому утверждению?

В. Б.: Я с этим не согласна. Конечно, у каждого художника есть своя позиция, репутация, ценовая политика, и я тоже выстраиваю это годами. Но бывают особые случаи, когда работа создается не для выставки, не для рынка, а как послание. Иногда я осознанно не экспонирую такую работу, а передаю ее конкретному человеку. И это решение может быть даже более глубоким, чем решение о продаже. Потому что истинная ценность — не всегда в цене.

Ж. К.: Какой лучший совет вы получали в жизни?

В. Б.: Если ты полностью поверишь в себя — все вокруг начнет формироваться в соответствии с твоими мечтами. А когда ты обретешь абсолютную уверенность — многие тоже поверят в тебя.

Ж. К.: О чем вы мечтаете в личном плане?

В. Б.: Я мечтаю жить в мире, среди природы, творить свободно, без спешки, в окружении, где любовь, искусство и правда — в самом сердце жизни.

Ж. К.: Какая метафора или литературный образ лучше всего описывает современную Украину?

В. Б.: Современная Украина — как древнее священное дерево с глубокими и несгибаемыми корнями. Даже раненое, оно отважно стоит и цветет. Я вижу страну как трагическую, и в то же время, героическую фигуру — молчаливую молодую воительницу, которая, несмотря на потери, продолжает дарить миру плоды культуры, красоты и надежды.

Ж. К.: Вы сравнили Украину с деревом, а каким элементом этого дерева вы себя ощущаете? Корнем, веткой или, может, цветком?

В. Б.: Я не ощущаю себя ни на вершине, ни у корней, ни на каком-то другом уровне. Моя первая ассоциация — я как тонкий внутренний нерв, как волокно, проходящее сквозь все дерево, от глубинных корней до самой кроны. Не кора, не лист, не ветвь — а то, что незримо, но соединяет и чувствует все изнутри.

Ж. К.: Сегодня идет война и не только в Украине. Мир теряет равновесие, все глубже погружаясь во вражду и разделение. Как вы думаете, можно ли простить врага?

В. Б.: Да, врага можно простить — но настоящее прощение не означает забвения или оправдания. Для меня прощение — это внутренний акт освобождения. Это не стирание боли, а выбор не позволять ей управлять мною. Это перерождение раны в мудрость и движение вперед без груза ненависти.

Но прощение не исключает справедливости. Оно может сосуществовать с поиском правды, возмездия и памяти. Я прощаю, чтобы остаться легкой, живой и способной творить — даже в мире, который часто пытается ожесточить. Я не ненавижу людей — я не принимаю эту систему.

Ж. К.: Что бы вы изменили в родном городе Харькове, когда вернетесь?

В. Б.: Мой родной город прекрасен, наполнен талантливыми людьми. Мне пришлось покинуть его из-за войны, но мое сердце и моя семья остались там. Я верю, что можно реализовывать крупные проекты и без зависимости от государственных фондов — а если и использовать такие ресурсы, то с прозрачностью, ответственностью и правдой. Больше, чем словами, я хочу вдохновлять действиями и результатами. И в свое время я воплощу в жизнь большие проекты в своем городе и в своей стране.

Фото предоставлены Вероникой Близнюченко

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media