ЗОЯ ЛИТВИН: о мужестве пользоваться собственным умом
Зоя Литвин / Фото из личного архива
КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ
Имя: Зоя Литвин
Дата рождения: 2 апреля 1986 года
Место рождения: Киев, Украина
Профессия: украинский общественный деятель, предпринимательница и педагог
Будущее украинского государства тесно связано с будущим украинского образования. В этом убеждена Зоя Литвин, чья деятельность в сфере образования основана на передовых инновационных стратегиях. Но можно ли опыт таких ее проектов, как Новопечерская школа или ОО «Освитория», масштабировать до государственного уровня? Какую роль в формировании образования будущего будут играть искусственный интеллект, смартфоны, генетика? Что может ускорить развитие образования, а что — вызвать когнитивный регресс? Почему нужно делать ставку на собственный ум и живое общение? Уверены, что советы от Зои Литвин помогут вам лучше сориентироваться в мире современного образования.
ОБРАЗОВАНИЕ БЕЗ СТРАТЕГИИ: ЧЕГО НЕ ХВАТАЕТ ГОСУДАРСТВУ
Я не верю в одну универсальную систему образования для всех. У каждой страны свой путь. Мне как педагогу не хватает стратегического видения государства: куда мы идем, в чем заключается наша национальная идея, и как образование поможет ее реализовать. Пока нет ни общего понимания, ни содержательного диалога — а он должен вестись одновременно на уровне общества и государства. Однако в каждой системе есть чему поучиться. Финляндия долгое время была образовательной супердержавой: их феномен — воспитание счастливых детей. Образование там гомогенное и равное: качественные знания доступны каждому, независимо от происхождения. Учителя — хорошо подготовлены и получают достойную зарплату. Интересно, что частных школ в Финляндии почти нет.
Мой бизнес — частное образование, но прибыль от него я вкладываю в бесплатное обучение учителей государственных школ. Я не хочу, чтобы в Украине государственное образование было настолько слабым, что частная школа стала единственным социальным лифтом. К счастью, у нас есть сильные государственные учебные заведения и замечательные педагоги. Конечно, можно ориентироваться на чужой опыт. Например, Канада впечатляет стабильностью: если план подписан на 20 лет, он неприкосновенен для политических спекуляций. Смена власти не останавливает финансирование — это гарантирует развитие. Южная Корея — пример того, как образование подняло страну из руин после войны 1953 года до лидеров инноваций. У них была сильная инженерная база, а сейчас они фокусируются на креативности и предпринимательском мышлении. Образование синхронизировано с национальной идеей — как и в Сингапуре. Эстония, на мой взгляд, — еще одна образовательная супердержава. Она тоже пережила советский период, но там около 350 школ, поэтому изменения внедрять легче, чем в Украине, где до полномасштабной войны было 15 тысяч учебных заведений.
МУЖЕСТВО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СОБСТВЕННЫМ УМОМ
Я убеждена: мы не можем просто скопировать чужой опыт и «пересадить» его на украинскую почву. Нужно брать лучшее из разных систем и адаптировать к нашим реалиям. И кто-то должен выполнить эту работу. Одно дело — партнерство с Сингапуром или экспорт технологий. Другое — самостоятельно думать и решать, каким должен быть наш путь. В моей родной школе над входом висела цитата: «Имей мужество пользоваться собственным умом». В детстве я не понимала — кто же пользуется чужим? Но с возрастом осознаешь: людям кажется, что они мыслят самостоятельно, однако это не всегда так. Часто ли мы осознаем, что с нами происходит на самом деле? Я намеренно минимизировала информационные каналы. Есть «болезнь» FOMO — страх пропустить что-то важное. Но с началом полномасштабной войны я поняла: я эффективнее в своих ключевых задачах, если получаю информации чуть меньше, но более качественной. Мне проще получить «выжимку» от семьи или коллег, чем просматривать все новости.
Ночные события и утренние новостные ленты изматывают. Ограничение информационного потока помогает просыпаться уже собранной, понимать сферу влияния и действовать ради результата. Быть эффективным в своем деле — не значит знать все, что происходит в мире. Раньше я думала, что ключ — воспитывать lifelong learners. В школе мы учим критическому мышлению: отличать мнение от факта, проверять, формировать собственное видение на основе фактов. Я была уверена, что дети с этим навыком станут «правильными» взрослыми. Но недавно у меня была дискуссия с журналистом, и я согласилась: даже умные люди, которые умеют работать с информацией, часто делают это не для поиска истины. Имея устоявшиеся взгляды, они ищут данные, чтобы подкрепить свою позицию и доказать правоту, а не пересмотреть собственные убеждения.
На мой взгляд, настоящее мужество — начать пользоваться собственным умом: вести внутренний диалог. Спрашивать себя: «Почему в моей картине мира есть этот фрагмент? Это от бабушки — она так говорила? Но действительно ли я с этим согласен? Хочу ли я оставить этот «пазл»? Откуда эта установка — из школы? А релевантна ли она сегодня?» К сожалению, не каждый даже в девяносто лет дорастает до такого диалога. Именно поэтому образование — совместная работа. Я не верю, что дети — пустые стаканы, которые нужно наполнить знаниями. Каждый ребенок — уникальный бриллиант, который уже нужен миру. Задача школы — помочь отшлифовать его, подсветить грани и придать индивидуальную форму.
ГЕНЕТИКА, ЭТИКА И «ГАЛОП ПО ЕВРОПАМ»
Существуют генетические особенности, определяющие склонность к определенному виду деятельности. Я обсуждала это с профессором Браунского университета: она показывала исследования комбинаций генов, которые могут свидетельствовать о способностях к математике, музыке или высоком уровне любознательности. Это можно выявить с помощью ДНК-тестирования с самого рождения. Однако сразу возникает этический вопрос: что с этим делать? Здесь много нюансов: связаны ли склонности с культурой или это генетика? Стоит ли углублять исследования? Хуже всего — сказать ребенку: «У тебя нет способностей к математике». Это может стать самореализующимся пророчеством и ухудшить результаты там, где они могли бы быть лучше. Мы пришли к выводу: научные данные стоит использовать только для того, чтобы не пропустить явные таланты, которые из-за обстоятельств могли остаться незамеченными. Но реально ли это сделать в Украине? От СССР мы получили наследство: 22 предмета для старшеклассника. Сейчас — 17, но это все равно слишком много.
Обучение превращается в «галоп по Европе»: записали, запомнили, воспроизвели. Качественно освоить 17–18 дисциплин невозможно. В мире, где знания доступны в смартфоне, задача меняется: не просто учить математике, а учить мыслить математически; учить рефлексировать и анализировать. Для глубины нужно время. Поэтому я рада, что с 2027 года стартует реформа старшей профильной школы: система наконец-то будет подстраиваться под ученика. Будет несколько обязательных дисциплин, остальные — по выбору. Мировой тренд таков: предмет — не самоцель, а инструмент развития мышления. Поэтому в начальной и средней школе важно дать ребенку возможность попробовать разные таланты и дисциплины методом проб и ошибок. А в старшей школе ребенок должен быть субъектом обучения и иметь право голоса. Нам пора признать очевидное: человек не способен качественно изучить 22 предмета одновременно. Нужно сузить фокус до 5–9 дисциплин. Можем ориентироваться на Великобританию: в старших классах там изучают 3–5 предметов, но максимально глубоко.
ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ: ШАНС НА ПРОРЫВ ИЛИ РИСК РЕГРЕССА?
Что касается искусственного интеллекта — прогнозов много. В последнее время в сфере образования много «хайпа»: VR/AR, онлайн. Но часто мы просто переносим лекцию в онлайн, не меняя сути процесса. Некоторые пытаются быть более интерактивными, учитывать нейробиологию обучения, но настоящего переворота пока не произошло. Я верю, что ИИ может стать таким прорывом, но он несет и угрозы. Если мы не научим детей правильно с ним работать, рискуем получить когнитивный регресс. Уже есть доказательства: бесконтрольное использование ИИ снижает навык самостоятельного мышления — зачем думать, если можно получить готовый аргументированный ответ? Главная задача школы — не «что думать», а «как думать». Если ребенок еще не овладел этим навыком, а ИИ уже взял его на себя, мы получаем деградацию познавательных способностей.
С другой стороны, если использовать ИИ правильно, он может дать положительный импульс. Для учителя — это возможность делегировать рутинные задачи: проверку работ, статистику, анализ динамики каждого из 36 учеников. Современные системы управления обучением (Learning Management Systems) помогают замечать то, что сложно отследить вручную. Для ученика, особенно в старшей школе, ИИ может быть персональным репетитором. Это важно, если учесть, что 50 миллионов детей в мире до сих пор не имеют доступа к образованию. Но есть этапы развития. Для начальной школы многие страны уже ограничивают ИИ: для формирующегося мозга он может принести больше вреда, чем пользы. Исследования OECD подтверждают: чем младше ребенок, тем ниже эффективность даже самых лучших видеокурсов. Человеку нужен человек. После 11 лет ИИ открывает возможности для индивидуализации обучения. Наша задача — до 12 лет научить детей быть уверенными пользователями ИИ, чтобы они ставили его себе на службу, а не становились заложниками.
СМАРТФОНЫ: ЗАПРЕТ КАК ИНВЕСТИЦИЯ В СОЦИАЛЬНОСТЬ
Как действовать, если смартфоны — неотъемлемая часть жизни? В моей школе телефоны запрещены. Ученики могут пользоваться ими только до начала занятий или после их окончания, когда уже покинули территорию школы. С 8:45 до 18:00 гаджеты под запретом. Есть доказательная база: отсутствие телефонов улучшает учебные достижения в среднем на три месяца за академический год. Каждый год на чаепитии с выпускниками я спрашиваю их мнение. Они смеются: «Мы ненавидели это правило, но потом поняли его ценность». Наши ученики больше общаются вживую. Когда нет возможности «скрыться за экраном», ты взаимодействуешь — и это способствует социализации. Смартфон у сына появился в 12 лет, и сейчас я думаю, что это было слишком рано. Для дочери я рассматриваю другой сценарий: в 12 лет — кнопочный телефон для связи, но не смартфон с соцсетями. В то же время я не хочу создавать эффект «запретного плода». Я показываю на собственном примере, как использовать цифровые инструменты для творчества и обучения: планшет, Canva, сервисы на базе ИИ. Например, я открыла для себя сервис Turbo AI. Когда я слушаю лекцию, то конспектирую от руки, а ИИ делает альтернативный конспект или готовит вопросы для самопроверки. Иногда я понимаю, что пропустила нюансы во время лекции. Это хороший инструмент для самоконтроля — и способ показать ребенку, что гаджеты — это не только о развлечениях, но и об эффективности.
«РОСКОШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ» И ЦИФРОВАЯ ПРОПАСТЬ
Качественное образование — основа для круга единомышленников, друзей, профессии и благополучия. Но в мире не хватает около 44 миллионов учителей — и эту проблему не решить быстро. В таких условиях цифровые инструменты порой становятся единственным шансом на получение знаний. Представим себе парня из прифронтового городка, где нет учителя английского. Многие преподаватели уехали за границу. Если у ученика будет цифровой англоязычный репетитор для практики — это уже прогресс. «Живой» учитель останется маркером статуса, но такие услуги будут дорожать и станут нишевыми — это «роскошь человеческого общения». Я не воспринимаю цифровизацию исключительно негативно. Есть успешные кейсы: например, исследование в Нигерии, где дети с индивидуальными программами, созданными ИИ, прошли годовую программу за три месяца. Плюс — доступность образования, минус — меньше живого взаимодействия. В то же время существует риск «цифровой пропасти» (digital chasm): для детей в селах без гаджетов или интернета разрыв будет только расти. Пока одни тренируют собственные языковые модели, другие могут даже не знать о существовании таких технологий. Сделает ли это людей счастливее — посмотрим.
НОВЫЕ ВРЕМЕНА – НОВЫЕ ПРОФЕССИИ
Качественные изменения в профориентации возможны, когда рядом с ребенком есть профессиональный менеджер, который поможет ему понять себя. В нашей школе такой специалист есть: ученики проходят трехчасовое тестирование, а затем мы подробно обсуждаем результаты с семьей — сильные стороны, склонности, направления будущего образования. Но это скорее исключение и «роскошь» частной школы. В государственной системе таких специалистов почти нет — их не готовят, хотя потребность огромна. Если мы хотим осознанного выбора, нужны системные решения. Одним из них мог бы быть электронный образовательный паспорт ребенка — с данными о кружках, секциях, интересах. Это помогло бы создать целостный портрет и облегчить профориентацию. Пока что роль образовательных менеджеров часто выполняют родители — если у них есть время и знания. А если нет, решения становятся директивными: «Будешь финансистом».
Что касается профессий будущего, то тенденции очевидны. ИИ заменит часть «белых воротничков», которым не требуется исключительная гениальность. В то же время на форуме в Давосе отмечали: растут спрос и зарплаты в профессиях, которые ИИ не заменит, — прикладные специальности, электрики, сантехники и т. д. Человек труда снова становится «трендовым», а самые широкие перспективы открываются в STEM (Science, Technology, Engineering, Math). Генетическое редактирование ребенка на уровне эмбриона становится реальностью — со всеми этическими вопросами. Общаясь с основателями американских компаний, можно услышать, что они уже рассматривают возможности «редактирования» будущих детей.
Это одновременно пугает и вдохновляет: в биологии и смежных науках появится много новых профессий — от редакторов генов до архитекторов-генетиков. Трансформируется и ИТ: появляются промпт-инженеры и специалисты по языковым моделям — те, кто обучает и адаптирует модели. Если раньше нанимали SMM-специалистов, то теперь нужны люди другого профиля: они «тренируют» модели так, чтобы ИИ продвигал ваш сервис как лучший на рынке. Это затрагивает даже резюме. ИИ уже часто заменяет HR на первом этапе: анализирует тысячи анкет и выбирает пятерых топ-кандидатов. Если ты не понимаешь, как работают алгоритмы, можешь даже не составить анкету так, чтобы попасть в эту пятерку.
СОВЕТЫ РОДИТЕЛЯМ: СВОБОДА, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И РАДОСТЬ НАСТОЯЩЕГО
Меня часто спрашивают: «Что бы вы посоветовали украинским родителям?» Мне кажется, мы чрезмерно опекаем детей и слишком их контролируем. Несмотря на сложную ситуацию с безопасностью, важно помнить: нельзя воспитать лидера, если у ребенка нет свободного времени и пространства — времени, которым он распоряжается сам. Так же вредно, когда у ребенка нет обязанностей или когда мы не доверяем ему самостоятельно дойти до дома или купить продукты. Наши тревоги должны балансировать с нормальным детством, где есть место для скуки, размышлений и ответственности. Но главное — помните: каждый ребенок — «генетическая лотерея», результат которой на 80% предопределен с рождения. Поэтому стоит меньше волноваться и больше наслаждаться общением. Мировая статистика говорит: 90% времени, которое дети и родители проводят вместе, приходится на период до 18 лет. После совершеннолетия совместного времени значительно меньше. Поэтому давайте ценить каждую минуту сейчас — и не позволять страхам о будущем красть наше настоящее с детьми.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
