АХ, ЛЮБОВЬ: имя мужа — теперь женское, а имя жены пишут с маленькой буквы

Арт-оформление: huxley.media via Photoshop

МАЛОЗАМЕТНЫЙ ИМПЕРАТОР

Имя римского императора Клавдия не особенно заметно в истории. И его предшественник Калигула, и его преемник Нерон настолько превзошли его уровнем злодейств, что историкам было гораздо интереснее рассказывать о них. Даже такая яркая деталь биографии, как его убийство, не помогла сделать его мало-мальски заметным — среди первых двенадцати римских императоров было убито восемь. Правда, кое в чем он вполне соответствовал нравам этого уникального сообщества — ровно половина его браков завершилась насильственной смертью одного из брачующихся, причем последний — его собственной смертью, по воле четвертой супруги. А вот третья жена, похоже, что самая любимая, ушла на тот свет по его приказу.

Детство и юность Клавдия не давали повода заподозрить его в излишней любвеобильности — все детские годы он тяжело болел, да и умом не радовал настолько, что его собственная мать Антония, желая упрекнуть кого-либо в недалекости, говорила, что этот человек еще глупее, чем ее сыночек Клавдий. Тем не менее он с малолетства упорно занимался литературой и даже издавал свои труды. Но от политики Рима в это время он был максимально далек, и никаких существенных должностей не занимал.

ПЕРВЫЕ БРАКИ

В завещании Августа он был перечислен среди наследников третьей очереди. Сменивший Августа Тиберий был его дядей, но и он заботы о племяннике не проявлял ни малейшей. Достигнув 21 года, Клавдий впервые женился на знатной патрицианке Плавтии Ургуланилле. Родившийся в этом семнадцатилетнем, самом продолжительном у Клавдия браке сын долго не прожил, а дочь умудрилась родиться уже после развода. Клавдий уличил жену в том, что она изменяла ему с неким вольноотпущенником. Потом он даже пробовал говорить, что Ургуланилла пыталась его убить, но, как обычно, мало кто его слушал. Вскоре после развода Клавдий женился вторично — на Элии Петине, сводной сестре самого Сеяна, всесильного временщика при Тиберии, которого все в Риме боялись больше, чем императора. Возможно, это и было причиной краткости их брака — Тиберий сделал Сеяна настолько могущественным, что и сам задумался, зачем ему такой конкурент, обвинил его в заговоре и казнил, после чего Клавдий быстренько избавился от компрометирующего родства.

СВАТ — САМ КАЛИГУЛА

В 37 году н. э. умер Тиберий, Калигула взошел на престол и поначалу стал даже продвигать Клавдия, приходившегося ему родным дядей, — назначил консулом совместно с собой, что не давало Клавдию реальной власти, но было весьма почетным. Вскоре Калигула своего дядю даже женит на девушке более чем вдвое моложе, чем он сам, да еще и весьма знатного рода — ее отец был консулом, а мать приходилась дочерью Марку Антонию. Звали ее Валерия Мессалина, второй части имени достаточно — под ней ее знают и в наше время.

Отношение Калигулы к Клавдию быстро становится пренебрежительным — непрезентабельная внешность и робкое поведение последнего этому способствуют. Клавдий становится излюбленной мишенью хамоватого юмора императора. Когда сенат послал Клавдия к Калигуле, чтобы порадовать очередным разоблаченным заговором, тот возмутился тем, что к нему, как к малолетнему, отправляют дядюшку, и приказал бросить его в реку — хорошо еще, что вытащить разрешил… Вот так Клавдий при племяннике и жил — формально ближайшим родственником, фактически мальчиком для битья. Правда, не совсем мальчиком — все-таки уже за полтинник, женат, и жена при этом достаточно заметна.

НЕ ХУДШИЙ ИМПЕРАТОР

Впрочем, жить при Калигуле Клавдию, да и всему Риму, пришлось недолго — императора начинают сторониться, когда он не только провозглашает себя богом при жизни, но и официально объявляет войну Юпитеру и Нептуну. Вскоре заговорщики убивают Калигулу, и кто-то из них вытаскивает из-за портьеры насмерть перепуганного Клавдия. Он уверен, что пришел его смертный час, но вместо этого ему предлагают престол. Это неудивительно — все-таки ближайший родственник покойного императора, если не считать супруги и дочки, которых все равно на всякий случай успели прирезать. И вообще, любому придворному император-недоумок покажется гораздо симпатичнее, чем император-изверг.

Впрочем, Клавдий показал себя на императорском посту фигурой более устойчивой, чем многие его более яркие собратья. Налоги собирались, государственная машина со скрипом катилась через пни и колдобины, за римский денарий без сильного скандала давали четыре сестерция или десять асов, улицы Рима иногда подметали — в общем, тишь да гладь, даже на границах, если и неспокойно, то это развязанная самим Римом очередная завоевательная война, вроде отгрызания очередного куска Британии, — кстати, благополучно выигранная. Жить бы да не тужить при таком императоре!

СЕМЕЙНОЕ СЧАСТЬЕ

И, что тоже существенно радует, император явно любит законную жену или, как минимум, — вполне ей симпатизирует. Менее чем за три года их брак приносит царственной чете двоих детей — Клавдию Октавию и Британника (столь славное имя в честь удачи похода на Британию Клавдий не взял сам, но передарил двухлетнему сыну). Неужели семейное счастье царило в такой редкой для подобного чуда семье, как императорская? Судя по всему, некоторое время так оно и было — оба супруга были довольны. Античные историки предполагают, что Клавдий Мессалину просто-напросто любил. Если любил — значит, как-то доверял. Может быть, даже рассчитывал на ее супружескую верность. Ну, тут, конечно, я загнул — но, возможно, даже допускал, что если и изменяет, то нечасто и не в количествах, способных поразить воображение римлян той эпохи. Однако реального положения дел он не представлял и представить не мог — видимо, просто не мог поверить. А мы можем. Для нас «мессалина» — слово с маленькой буквы, и смысл у него особый.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

ЧУДО ПРИРОДЫ

Дело в том, что на самом деле Валерия Мессалина не просто изменяла супругу — она ухитрялась это делать двузначное число раз в день. Мне, конечно, интересно, как римские историки могли даже теоретически узнать о таком, но пишут они примерно одно и то же. Скажем, они умудрились осветить брошенный ей вызов знаменитой гетере Сцилле. Смысл их состязания был прост: кто сможет ублажить больше мужчин, занимаясь этим беспрерывно. Сцилла выбыла на 25-м мужчине, потратив на своих кавалеров ночь без перерыва, в то время как Мессалина превзошла ее вдвое и только на 50-м прекратила свою триумфальную серию.

Конечно, наша современница Лиза Спаркс, полностью удовлетворившая 150 мужчин всего за 7,5 часов, услышав о достижениях Мессалины, разве что презрительно хмыкнет, но для такого мастерства потребовались века прогресса… Мессалину обвиняют также во владении собственным борделем, в котором она, притворяясь анонимности ради безродной служительницей Венеры, сама доставляла бездну наслаждения любому римлянину, выстоявшему в очереди, — разумеется, за установленную плату — вошедшие в обычай 2 асса (цена буханки хлеба или бутылки недорогого вина). Сами понимаете, что не деньги ее стимулировали — она и сама щедро вознаграждала своих придворных дам за занятия сексом со своими мужьями и возлюбленными у нее на глазах.

С БЛАГОСЛОВЕНИЯ МУЖА

Сколько же у Мессалины было мужчин? В печати есть оценочная цифра 8000 — легко прикинуть, что при такой ненасытной любовной активности это вполне вероятно. Вопрос разве что в том, как же Клавдий умудрялся двузначное число лет об этом не догадываться, несмотря на то, что его окружали сотни шпионов? Уверен, что какие-то слухи до него доходили, но он сам не хотел докапываться в этом вопросе до правды. Ему-то Мессалина явно никогда не отказывала! Порой он даже помогал жене множить свои достижения. Когда она возжелала молодого актера Мнестера, а тот попытался увильнуть, она обратилась прямо к Клавдию с жалобой на Мнестера — мол, зарвавшийся актеришка отказывается выполнять мои пожелания (разумеется, не уточнив, какие именно). Клавдий немедленно вызвал бунтовщика и возмущенно спросил, как же он посмел не выполнить приказов императрицы? Пусть в дальнейшем и думать не может вести себя так нагло и выполняет немедленно все то, что она ему, низкорожденному, велит! С тех пор Мнестер по приказу императора с удовольствием и рвением удовлетворял прихоти императрицы, за что потом и поплатился жизнью, но об этом позже.

ПРИ ЖИВОМ МУЖЕ

После этого Мессалина внутренне решила, что ей все можно. Вообще все. Разве кто-нибудь когда-нибудь осмеливался ей возразить, встать у нее на пути? Никто — даже сам император. Любой другой человек, который мог бы ей угрожать, явно значит меньше, чем римский император. Что в этих рассуждениях нелогичного? Ничего? То-то! Значит, если такой женщине нравится молодой красавчик сенатор Гай Силан, она может его не только приблизить, не только обласкать, не только заниматься с ним сексом — его надо привязать к себе навсегда! Как это сделать? А законный брак на что? Нет проблем — смотри выше. Императору Клавдию это не понравится? А кто он вообще такой? Пусть только попробует возразить! И Мессалина вступает в новый официальный брак — вполне законный, вот только невеста уже замужем. Неужели она думала, что такое святотатство действительно сойдет ей с рук? Что истинные хозяева Рима — министры Клавдия, в основном разбогатевшие вольноотпущенники, которые своими мозгами, кулаками и локтями сумели пробиться к подножью императорского трона, — допустят такой силы смятение в обществе?

СМЕРТЬ РЕКОРДСМЕНКИ

Самый близкий к Клавдию из его чиновников, министр Нарцисс, немедленно информирует принцепса о случившемся. Тот в недоумении спрашивает: «А кто же теперь император?» Его заверяют, что император по-прежнему только он, Клавдий. Он мгновенно успокаивается и начинает отдавать распоряжения. В принципе, Клавдий — человек незлой, любоваться пытками, наслаждаться мучениями казнимого, принюхиваться к запахам льющейся крови и горелой человечины ему абсолютно не свойственно. Просто он должен управлять государством, а для этого порой нужно принимать трудные решения. Тем не менее погибло не так много народа — и несчастный Мнестер, и дурачок Силан, конечно, тоже — как он вообще рассчитывал выжить? С его кратковременной супругой было сложнее — Клавдий, раздавая всем сестрам по серьгам за эту свадьбу, поначалу умалчивал о невесте.

Только когда у него настойчиво поинтересовались, что же с ней делать, он нехотя процедил сквозь зубы: «Пусть она — сама себя…» Это уже вносило ясность, и доверенный офицер был немедленно послан к Мессалине, чтобы сообщить ей эту императорскую милость. И офицер, и ее мать Лепида уговаривали ее быстро воспользоваться императорской милостью, пока Клавдий не передумал. Но Мессалина то подносила кинжал к своему горлу или груди, то опускала его и начинала выть во всю глотку. Некоторое время ситуация оставалась в подвешенном состоянии, но офицер в итоге решил, что суть императорского распоряжения важнее деталей, и одним ударом меча ликвидировал проблему. Так он думал…

ДАЛЬШЕ — БОЛЬШЕ

Клавдий вскоре вступил в новый брак с Агриппиной Младшей, дочерью великого Германика, родной сестрой Калигулы, матерью ребенка, который лишь несколько позже получил имя Нерон. Она быстро добилась того, чтобы Клавдий назначил Нерона своим наследником вместо Британника, но этого ей было мало. В 53 году она женила Нерона на дочке Клавдия и Мессалины Октавии, а в 54 году, на всякий случай, чтобы Клавдий не передумал по поводу наследника, отравила его. На престол воссел Нерон, который в свою очередь на всякий случай отравил Британника, казнил Октавию, а потом приказал убить и Агриппину. Убили потом и Нерона, и за год, прошедший после его смерти, на престоле сменились четыре императора. Вот теперь можете оценить, каким благополучным все же был период царствования Клавдия — просто необходимый промежуток между Калигулой и Нероном. Без него все римляне посходили бы с ума. Да и брак с Мессалиной, по сути, был счастливым: двое детей, нормальные отношения хотя бы с одной стороны… Зато она его явно любила и в своей любви никогда не отказывала. Не только ему? Ну и что!

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media