АХ, ЛЮБОВЬ: как разрешить византийскому императору жениться на блуднице

Арт-оформление: huxley.media via Photoshop

ПЛЕМЯННИК ВЕЗУЧЕГО СОЛДАТА

сли бы в Византии были страховые компании, самые жуткие ставки по страхованию жизни были бы у императоров — знаменитый французский византинист Диль из 107 византийских базилевсов насчитал только 37, оставивших престол в результате естественной кончины или гибели в битве. Всех остальных безжалостно свергли, и мало кому удалось отделаться насильственным пострижением в монахи без прилагающегося в нагрузку ослепления. Боишься — не ходи в императоры. Я и так удивляюсь, что кто-то соглашался.

Тем не менее такие находятся. Например, бравый служака Юстин, скорее всего, деревенский житель, никакой не римлянин и даже не грек, вероятно, иллириец или фракиец, то есть практически наш человек. Он поступил в армию и проявил такое рвение, что дослужился до префекта претория — главы личной охраны неглупого и экономного императора Анастасия, скопившего в императорской казне 3200 кентинариев золота — это почти 105 тонн, не у всякого современного государства столько наберется!

Но Анастасий отошел в лучший мир, не оставив наследника, а в таких случаях часто бывает, что тот, кто охраняет императора, тот и становится его преемником. Новоиспеченный император Юстин даже грамоты не знал — этому тогда в солдатах не учили. Он и закон-то подписать не мог: только ставил на нем штампик с единственным словом «леги» — «я прочел», содержащим заведомую ложь. 

Чтобы хоть как-то выкручиваться, он призвал к себе весьма образованного племянника по имени Флавий Петр Савватий, который, желая подчеркнуть выгодное родство, стал зваться Юстинианом. Под этим именем он и унаследовал престол после смерти Юстина, причем практически без проблем.

РЯДОМ СО ЗВЕРЬЕМ

Вот так, оказывается, можно стать императором — не обязательно родиться во дворце, можно и в деревне. А где же родилась императрица ему под стать? Не очень далеко от дворца — в тесных и грязных клетушках под императорским цирком, где жили служители, ухаживающие за дикими зверьми, которых выпускали на арену сражаться с гладиаторами на радость столичному плебсу. У одного из них, Акакия, родилась дочка, которую он назвал Феодорой.

Акакий рано покинул этот мир, несчастная мать семейства и ее дочери напрасно умоляли сохранить хлебное место за новым мужем вдовы — им безжалостно отказали. Умирать бы им с голоду среди отбросов, но их нового папочку устроили на похожую работу. Так девочки и проводили свое детство среди зверей, гладиаторов, спортсменов и темного люда, о котором не скажешь, кто он и что — зверь, гладиатор или спортсмен. 

Куда была дорога самой младшей, девочке красивой и зверски выносливой? Практически наверняка — в «пехоту»! Так тогда называли самый низший разряд древнейшей профессии. Не-ет, не журналистики… Критики Феодоры пишут о ее необыкновенной безнравственности, но этому я не верю! Какая уж в этой профессии «необыкновенная безнравственность»? Где там нравственность вообще? А вот слова о ее удивительной выносливости, судя по всему, правда. Две ее сестры и мириады ее товарок по профессии быстро сгорели, а вот ей — хоть бы что! 

Боюсь, что вы сейчас недоверчиво покачиваете головами: «Как? Из такой грязи — и в императрицы? Это же просто невозможно! Общественное мнение осудит…» Ах, милые мои, какое уж «общественное мнение» при неограниченной монархии? Что император скажет, то и общественное мнение…

ИМПЕРАТОРУ МОЖНО ВСЕ

Правда, для этого нужно стать императором. А Юстиниан встретился с Феодорой, когда он был еще только племянником базилевса, жена которого — Евфимия — и слышать не хотела о законном браке родственника мужа с несчастной, цена которой была два медных обола за весь комплекс земных удовольствий. В дешевом трактире перекусить — и то не хватит. «Только через мой труп»! — заявила августейшая особа, кстати, сама в прошлом рабыня по имени Луппицина, которую себе просто купил Юстин, когда еще не был императором, а потом возвысил до себя и женился.

Как императрица скажет, так и будет — через труп так через труп. Евфимия была тоже не вечной, и когда она скончалась, все стало возможным. Специально подписали указ, отменяющий запрет на подобные браки, если падшая женщина раскается и докажет неподдельность своего раскаяния. Так кто же станет отрицать, что все доказано, если она даже императора убедила! Все настолько рады, что даже не задумываются над тем, как пикантно вообще звучат такие известия — наконец-то императорам разрешили жениться на блудницах, какой еще эмансипации вам надо? 

И вот, обретя в борьбе право на личное счастье, будущие Юстиниан Великий и Феодора Великая стоят перед алтарем, и священник объявляет их мужем и женой. Племянник солдата и сами понимаете, кто… В итоге получилось, что именно они и стали самыми известными императором и императрицей Византийской империи.  

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

ПОРТРЕТ ИМПЕРАТОРА ГЛАЗАМИ ЕГО ИСТОРИКА

Как же характеризуют историки нового правителя? «Был он одновременно и коварным, и падким на обманы — из тех, кого называют злобными глупцами. Исполнен хитрости, вероломства. Был двуличен, опасен, являлся превосходным актером, когда надо было скрывать свои мысли, и умел проливать слезы не от радости или горя, но искусственно вызывая их в нужное время. Неверный друг, неумолимый враг, склонный к распрям, большой любитель нововведений и переворотов».

Неужели все так плохо? Есть и другие мнения. Пишут, что он был необыкновенно работящ, типичный трудоголик, его даже прозвали Айкомейтос («неспящий»), потому что вкалывал и днем, и ночью как проклятый. Он был прекрасным кадровиком: ему служили талантливейшие люди эпохи — гениальные архитекторы, хитроумные юристы, ученейший историк и даже самый ненавидимый сборщик податей! Еще хвалители его говорят, что всю жизнь он служил замечательной идее Римской империи, могущественной, как в былые годы. Вот с этого места — хорошо бы поподробней…

А пока что — откуда такие полярные оценки? Кто осмеливался так жестко критиковать императора и его супругу? Почему этого человека не замучили чудовищными пытками, что было в Византии достаточно обычным? Отвечу: создал эти характеристики историк того времени Прокопий Кесарийский, написавший две льстиво восхваляющие Юстиниана книги. Оказывается, всю жизнь работал он и над другой книгой, тайной, о том, сколько Юстиниан и Феодора сотворили зла… Назвал Прокопий свой опус для нас интересно: «Анекдоты». Он не имел в виду веселые рассказы. Анекдот в переводе с греческого — неизданное, не вышедшее в свет… Так что по-гречески — анекдот, а по-нашему — самиздат!

К ОБЩЕЙ ЦЕЛИ

Но анекдоты — это не всегда правда. И кое-что от своего невероятного союза император и публичная женщина получили. Они были всегда необыкновенно почтительны друг к другу, каких-то «романов на стороне» после заключения брака даже злоязычный Прокопий не фиксирует. Да и что не надоевшее до чертиков на нелюбимой работе Феодора бы в таких романах нашла? А, помимо прочего, императрица делала главное, что может сделать женщина для мужчины, — и это не то, что вы подумали! Она по- настоящему поддерживала его в трудные моменты. Когда грозное народное восстание «Ника» уже почти свергло Юстиниана, когда его власть и сама жизнь уже висели на волоске, когда он уже собирался спасаться бегством, Феодора отговорила его своей блестящей речью. 

«Человеку, появившемуся на свет, необходимо умереть, — сказала она, — но быть беглецом для того, кто был императором, невыносимо. Если ты, государь, хочешь спастись, это нисколько не трудно — вот море, вот корабли, но подумай: как бы после бегства ты не предпочел смерть спасению… Царская порфира есть лучший погребальный наряд!» Юстиниан смог преодолеть свою панику, когда с таким словом к нему обратилась единственная женщина, которая имела значение в его жизни. Восстание удалось потопить в крови, и Юстиниан повел свое государство той дорогой, которую считал единственно правильной. К восстановлению Великого Рима и торжеству единой государственной церкви. 

Как это у него получилось? Вопрос интересный… Единство церкви восстановили так, как единство церкви обычно и восстанавливается: репрессиями против инакомыслящих. Удалось захватить практически всю бывшую Римскую империю. Без Испании и Галлии, однако Италию отвоевали…

Более того, покорили Северную Африку, которая раньше была цветущим краем, а после того, как Юстиниан обложил ее налогами, по оценке современников, там погибло не менее 5 миллионов человек – чтобы вычислить эквивалентные жертвы в наше время, умножайте на сто! А местность это такая, что, если где-то пустыню впустишь, она захваченное не отдаст. Так что самая большая территория, которую Юстиниан надолго расширил, — это не Римская империя, а пустыня Сахара! Да и завоеванную Италию его преемники уже не удержали.

В ЧЕМ ЖЕ СИЛА?

Почему же государство надорвалось? Очень просто. Сила государства — в деньгах, в тех самых 3200 кентинариях базилевса Анастасия. Как же так? Юстиниан растратил их и не собрал новых? Как не собрал — собрал! И после этого многие крестьяне бросили свои села и подались в разбойники и нищие. Так что преемникам Юстиниана собирать налоги было просто не с кого.

Сбор налогов — дело хитрое: раньше монеты были из настоящего золота, а как дело пошло хуже, стали добавлять медь. Но государство платило плохими монетами, а подати ими получать не хотело: «Или давай старые монеты, или, если даешь плохие новые, то доплачивай». А если кто-то сбежал и не платит налогов, то за него заплатят соседи! Откуда возьмут? Не налогового инспектора это дело… А как только налог становится больше определенного, нет смысла его платить — проще уплатить часть налога лично сборщикам. 

Вот так за четыре века Византия потеряла всю Африку и Азию. Из-за мелочи, пустяка — слишком высоких налогов, слишком усердно взимаемых с легкой руки Юстиниана и Феодоры. Империя попала в воронку — чем сильнее барахтаешься, тем быстрее утонешь. Для этого достаточно один раз ошибиться в масштабе амбиций. Юстиниан заказал вес, который не мог взять, и, естественно, уронил штангу. 

ЛИЧНОЕ СЧАСТЬЕ

Но лично ему жилось неплохо. Верная и разумная жена всегда заботилась о нем, много спала, чтобы быть свежей и радостной, умащивалась благовониями и всегда шла навстречу всем его желаниям, не только интимным, но и государственным, что важнее… Император и блудница жили душа в душу, и, если касаться лишь этого аспекта, они только выиграли, чего не сказать о стране.

Сам Юстиниан прожил счастливую жизнь, насладился супружеским счастьем и уверенностью, что все хорошо, но вот он умер — и все поползло по швам. Устроила бы его больше жизнь в несчастии и трудах, но выводящая государство на правильный путь? Впрочем, почему речь только о нем, — а вас? 

История возвеличила Юстиниана и Феодору до предела, их мозаичные изображения в возведенном по их же повелению соборе Святой Софии (построенном на месте сгоревшего во время того самого восстания «Ника») до сих пор сияют всеми красками — мозаики не тускнеют. А вот то, что в соборе уже мечеть, они не планировали, но кто же мог знать? Если кто-то даже расскажет нам, что будет через сто лет, — мы не поверим. Как не поверила бы оборванная девчонка, дочка циркового служителя, если бы ей рассказали о ее жизненном пути.

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media