АХ, ЛЮБОВЬ: «Облако в штанах» и полная свобода
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
БУРНОЕ НАЧАЛО
Е
е назвали в честь Лили Шенеман, симпатии великого Гете, о которой поэт незадолго до кончины сказал, что она была первой, а может быть, и последней женщиной, которую он глубоко и искренне любил. Вряд ли имя сыграло свою роль в том, что она тоже стала непреодолимой страстью большого поэта, но совпадение настораживает… Впрочем, кто только в нее не влюблялся!
В более почтенном возрасте она шутила, что, страдая бессонницей, считала вместо барашков своих любовников и без труда засыпала, ни разу не дойдя до конца списка. Со времен гимназии она постоянно оказывалась в центре внимания самых разных мужчин, вплоть до Федора Шаляпина и Григория Распутина.
С ними, правда, ни до чего серьезного не дошло, но было и множество других — модный режиссер, талантливый художник, блестящий офицер, угрожавший застрелиться, если ему откажут в поцелуе, ее собственный дядя, собиравшийся немедленно на ней жениться, учитель музыки, с которым она доигралась до беременности, аборта и такого необычного в те времена дела, как операция по восстановлению девственности…
В общем, страсти кипели, и то, что еще в 13 лет она встретила 17-летнего бывшего гимназиста, исключенного из гимназии «за политику», показалось ей вещью, не стоящей внимания. Прошло какое-то время, и он снова нашел ее, чтобы предложить руку и сердце. Она, конечно, отказала — в ее жизни тогда хватало других страстей. Но он был настойчив и несколько позже, закончив юрфак, смог привлечь ее внимание.
Его родители, будучи наслышаны о специфической репутации избранницы их дитяти, поначалу запаниковали, но счастливый жених уверил их в том, что это только слухи. Чтобы их успокоить, она отказалась от бриллиантового ожерелья на свадьбу, объяснив, что ее вполне устроит рояль.
11 марта 1912 года они сочетались законным браком, и она приняла фамилию мужа — Осипа Максимовича Брика. Теперь ее зовут Лиля Брик.
РАСШИРЕНИЕ БРАКА
Поначалу все идет вполне обычным путем. Молодой супруг активно работает в бизнесе своего отца, ездит по делам в Среднюю Азию, они даже собираются туда переехать (многое бы изменилось в истории литературы!). Отрегулировала ли молодая жена свой неуемный темперамент? А зачем? Муж не против.
Сохранился рассказ о том, как Лиля, поругавшись с мужем, подцепила какого-то офицера и тут же изменила ему в отдельном кабинете ресторана. На вопрос жены: «Что мне теперь делать?» Осип Максимович спокойно ответил: «Прежде всего принять ванну». Неудивительно, что всего через два года после свадьбы Лиля писала в дневнике о муже: «Мы с ним физически как-то расползлись».
Позже она говорила, что плотские отношения с мужем она прекратила — чаще всего назывался 1915 год, иногда другая дата, по настроению. Прочие элементы супружества при этом не пострадали — они по-прежнему жили в одной квартире, имели сходные интересы, активно вращались в кругах тогдашней богемы.
Все изменилось в один день, когда ее сестра Эльза наконец-то привела к Брикам своего ухажера, начинающего поэта Владимира Маяковского. Лиля уже его видела — он запомнился ей как «высокий, лохматый, грубый, с плохими зубами и ужасно одетый». Но в этот день все было по-другому.
Он начал читать только что законченную поэму «Облако в штанах», дочитал, спросил у Лили: «Можно посвятить Вам?» и тут же написал в углу рукописи: «Лиле Юрьевне Брик». Это было, как подпись под контрактом, которым автор поэмы передавал адресату посвящения свою душу — как выяснилось, на всю свою жизнь. А Брик пришел от поэмы в такой восторг, что издал ее за свой счет, и с этого поступка начал свою деятельность как менеджер Маяковского — кстати, весьма грамотный и успешный.
Вскоре Маяковский переехал к Брикам — семья разрослась… Жили они без ссор — все, что происходило, их всех устраивало. Правда, уже на склоне лет Лиля рассказывала Андрею Вознесенскому: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал».
Ну и что с того? Если это неправда, то ничего страшного — ну подшутила Лиля над наивным поэтом… А если правда, значит, Маяковский просто был не против. Может быть, ему подобное даже нравилось… Это не говоря о том, что его личную жизнь Лиля никак не стесняла, была в курсе его многочисленных увлечений, а если и вмешивалась, то искусно, эффективно и практически незаметно.
ИСКУССТВО ВЫЖИТЬ В СССР
Революцию семья встретила весьма позитивно, для нее открылась масса новых возможностей. Осип Брик, имеющий юридическое образование, получил работу в такой опоре правопорядка, как ЧК. Несмотря на скромную должность юрисконсульта, он любил удивлять гостей рассказами об увиденном на работе (иногда совершенно жуткими).
Кто-то — возможно, Сергей Есенин — даже сочинил едкую эпиграмму: «Вы думаете, здесь живет Брик? Исследователь языка? Не думайте! Здесь живет шпик и следователь из ЧК». Впрочем, с ответственной должности Брика достаточно быстро выгнали — скорее всего, за то, что по лености запустил порученные ему дела.
В архивах этой конторы нашли удостоверение не только Осипа, но и Лили — может быть, для того чтобы получить выездную визу, но может быть, здесь что-то иное… Кроме того, Осип стал теоретиком и организатором ряда советских литературных объединений, в том числе таких известных, как ОПОЯЗ и ЛЕФ. Ну а о работе Маяковского в «Окнах РОСТа» все знают и так…
За дверью, на которой теперь висела табличка: «Брики. Маяковский», собирались интересные литературные компании — впрочем, не только литераторы были в них допущены. Практически своим в доме был замначальника секретного отдела ГПУ Яков Агранов, часто его навещали начальник особого бюро при НКВД Валерий Горожанин, замначальника иностранного отдела ГПУ Михаил Горб…
Пастернак позже говорил: «Квартира Бриков была, в сущности, отделением московской милиции». Богема, гостящая у Бриков, прекрасно знала, с кем они сидят за одним столом, и это им скорее нравилось. Много позже, уже после смерти Сталина, в одной компании зашел разговор о чекистских зверствах.
Выслушав очередную ужасную историю, Лиля воскликнула: «Боже мой! А ведь для нас чекисты были — святые люди!»
НЕ В СЕМЬЕ, НО ОКОЛО
Снисходительно относясь к увлечениям Маяковского, Лиля оставляла и себе право кем-нибудь увлечься — чем она хуже? Ее роман с партийным функционером Александром Краснощековым прервал его арест за финансовые злоупотребления.
Лиля забрала к себе его дочь, носила ему передачи и говорила Маяковскому, что не может его бросить, пока он в тюрьме. А когда его амнистировали — ушла к режиссеру Льву Кулешову, поехала с ним отдыхать на Кавказ, а на обратном пути, в Харькове, Маяковский настиг их, подошел к ее вагону, она выбросила чемодан в окно и снова сбежала к нему.
Был еще первый предсовнаркома Киргизии Юсуп Абдурахманов — многие считают его самой загадочной фигурой из окружения Лили. Но от всех этих незаурядных мужчин Лиля возвращалась в свой дом, за дверь с табличкой «Брики. Маяковский». Да и сам Осип Брик, когда в 1925 году развелся с ней и женился на Евгении Соколовой-Жемчужной, тоже не стал окончательно покидать их общую квартиру — ну женился, ну и что?
На увлечения Владимира Лиля реагировала только в серьезных случаях. Когда Маяковский собрался жениться на студентке Наталье Брюханенко, она написала ему: «Володечка, до меня доходят слухи, что ты серьезно решил жениться. Не делай этого, пожалуйста!», и этого хватило.
Когда во время поездки в США у него родилась дочка от эмигрантки Элли Джонс, Лиля встревожилась и попросила о помощи свою сестру Эльзу Триоле, которая давно уехала во Францию и в итоге вышла замуж за французского писателя-коммуниста Луи Арагона. Та включилась в семейные дела и познакомила Маяковского с красавицей-манекенщицей, тоже эмигранткой из России, Татьяной Яковлевой.
Для Эльзы это тоже было нужно — в те времена она еще не получила Гонкуровскую премию и материальная помощь от состоятельного поклонника сестры была для нее важна, да и в семье Бриков-Маяковского главным источником денег были заработки поэта.
Как раз в этот приезд Маяковского в Париж Лиля буквально забросала его просьбами привезти ей «автомобильчик» — затрата и для Маяковского немаленькая, но он справился, и Лиля стала, возможно, первой советской женщиной-водителем.
НАСТОЯЩАЯ СОПЕРНИЦА
Но слишком хорошо — тоже нехорошо: Маяковский настолько всерьез увлекся Татьяной Яковлевой, что начал посвящать ей стихи, а уж такое Лиля точно считала своей монополией. Немедленной свадьбе мешало в основном то, что Маяковский мечтал о приезде Татьяны в СССР, а она, будучи человеком трезвым, категорически этого не хотела. Но сестры боялись того, что Владимир или Татьяна передумают…
Эльза написала из Парижа Лиле письмо о том, что у Татьяны появился новый жених — французский аристократ, а Лиля уж позаботилась о том, чтобы Маяковский тоже узнал об этом. В итоге он потерял надежду и прервал контакты с Татьяной, а она действительно вышла замуж за французского аристократа, так что и эта угроза тройственной семье не реализовалась.
Но Лиля, скорее всего, хотела перестраховаться. Уход Маяковского был бы финансовым крахом семьи Бриков, и она, очевидно, решила, что лучше будет, если у Маяковского появится еще одна несерьезная симпатия, которая поможет ему забыть Татьяну.
Вскоре Осип Брик пригласил на бега, среди прочих знакомых, артистку МХАТа Веронику Полонскую. Маяковскому в это время, очевидно, нужен был кто-либо, кто поможет забыть Татьяну, и Полонская оказалась как нельзя кстати.
Все думали, что будущее будет прекрасно: Вероника окунулась с головой в любовный омут, Маяковскому стало немного легче переносить разрыв с Татьяной, Лиле не казалось опасным чувство к какой-то молоденькой актрисочке, супруг Вероники Михаил Яншин, будущая мегазвезда, вообще не придавал новому знакомому жены практически никакого значения.
Зря они не подумали, что жизнь в такой свободной семье приводит к настолько непомерному расходу сил и нервов, из-за которого может произойти все что угодно. И то, что совершенно неугодно, — тоже.
НЕВОЗМОЖНОСТЬ ЖИТЬ
Когда Маяковский получил точные сведения о том, что Татьяна Яковлева вышла замуж, он начал требовать от Полонской, чтобы та оставила Яншина и вышла за него. Она, не отказывая ему в принципе, хотела как-то смягчить этот процесс, не торопиться, но он больше не хотел ждать ни секунды.
14 апреля он привез ее в свой кабинет, где они обычно встречались, и резко потребовал немедленно бросить и мужа, и театр. Он уже вел себя как тяжелобольной с мощным поражением психики, не желая выслушивать никаких возражений. Она согласилась немедленно бросить мужа и переехать к нему, но честно сказала, что театр — ее жизнь, и бросить театр она не в состоянии.
Выйдя из его комнаты, она практически сразу услышала выстрел. Времени написать завещание и прощальные письма у него не было — значит, он написал их заранее и попытался использовать свой последний шанс изменить ситуацию, да вот не получилось…
После смерти Маяковского Лиля многое сделала для его творческого наследия. Именно она в 1935 году написала Сталину известное письмо, где сетовала на недооценку его творчества, и получила ответ, в котором Сталин назвал Маяковского «лучшим и талантливейшим».
Пастернак точно подметил, что после этого Маяковского стали насаждать, как картофель при Екатерине, издали собрание его сочинений, его стихи вошли в школьные программы, был создан музей Маяковского.
А Лиля продолжала жить, как жила, стала неофициальной женой героя гражданской войны Виталия Примакова (говорят, что когда его расстреляли, Сталин сказал: «Не будем трогать жену Маяковского», и она осталась даже не арестованной), потом вышла замуж за литературоведа Василия Катаняна, с которым благополучно дожила до 87 лет в славе, достатке и благополучии.
Как и Маяковский, она добровольно ушла из жизни, когда после перелома шейки бедра, который в те годы не лечился, не пожелала оставаться неподвижной. Она сама выбрала себе именно такую жизнь и получила практически все то, что хотела, — многие ли смогут сказать о себе такое?
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
