БОГОСЛОВ АЛЕКСАНДР ФИЛОНЕНКО: о культуре присутствия, «враивании» ума и глухоте постмодернизма

Александр Филоненко / Фото из личного архива

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Александр Семенович Филоненко

Дата рождения: 18 октября 1968 года

Профессия: украинский православный теолог, публичный интеллектуал, доктор философских наук

В ХХI веке великие тексты мировой культуры живут и звучат по-новому, прорываясь к нам сквозь «глухоту» постмодернизма. Александр Филоненко считает, что сегодня настало время нового языка культуры и практик «нового чтения». В очередном эксклюзивном интервью для нашего альманаха известный украинский богослов расскажет вам, почему Шекспира, Данте и Гете невозможно читать в одиночестве.

КУЛЬТУРА ЗНАЧЕНИЯ И КУЛЬТУРА ПРИСУТСТВИЯ

В 2004 году на свет появилась небольшая, но очень важная книга — «Производство присутствия». Написал ее профессор Стэнфордского университета Ханс Ульрих Гумбрехт. В ней он критикует герменевтику и все практики интерпретации. Согласно Гумбрехту, европейская гуманитаристика пошла по пути «культуры значений» — своим эпицентром она избрала интерпретацию текста.

Однако современная культура — это культура присутствия, а не значения. Мы живем в присутствии реальности, которая постоянно вторгается в нашу жизнь и культуру. И мы должны не прятаться за интерпретациями, а давать полноценный ответ на эти вторжения. Поэтому и гуманитаристика должна заниматься не только эффектами значений, а отношениями присутствия и значения. Иными словами, отношениями события и текста.

Конечно, у этой идеи Гумбрехта были предшественники. В своем знаменитом эссе «Против интерпретации», впервые опубликованном в 1966 году, Сьюзен Зонтаг утверждала, что в современном мире место герменевтики должна занять эротика искусства. Потому что отношения с искусством для нас важнее его понимания. Искусство обладает способностью вызывать желание действия, а не только желание понимания. А это требует иного способа выражения, чем язык интерпретационных практик, возможности которого сильно ограничены.

КТО «ПРИДУМАЛ» ДАНТЕ, КОТОРОГО МЫ ЗНАЕМ?

В этом смысле, если тексту и требуется интерпретация, то какая-то совершенно другая. И если уж попытаться этот эксперимент осуществить, то Данте здесь будет как нельзя кстати. Потому что его «Божественная комедия» — один из главных текстов европейской и мировой культуры.

Когда я им заинтересовался, я был абсолютно далек от профессионального дантоведения. Однако мне повезло познакомиться в Италии с Франко Нембрини — великим знатоком Данте и его творчества. Франко развернул вокруг фигуры Данте еще и широкую педагогическую практику. Он показал мне, как каждая эпоха прочитывает этого великого писателя по-своему. И он возвращается в современный мир, но — абсолютно в другом качестве! Для меня здесь оказался важен один курьез. Случился он в конце XVIII — начале XIX веков.

В это время немецкие романтики в вечном споре с французской классикой отстаивали свою интеллектуальную автономию. На помощь они призвали двух союзников — Данте и Шекспира. По их мнению, эти гиганты являлись лучшим подтверждением правоты их романтической позиции. Именно немцы подарили миру привычные нам образы Данте и Шекспира — всемирных, а не только британского и итальянского, гениев.

Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

Присоединиться к клубу друзей

«ВРАИВАНИЕ» УМА

Интерпретации немецких романтиков мы обязаны тем, что сегодня люди во всем мире читают в первую очередь Дантов «Ад». «Чистилищем» интересуются гораздо меньше. И почти никто, кроме религиозных фанатиков, не читает «Рай». Сама схема последовательного чтения («Ад» — «Чистилище» — «Рай») — это тоже их рук дело. Вот с таким Данте и встретился XX век. И в этом веке с ним стали происходить серьезные изменения: каждый великий европейский поэт считал своим долгом прочесть его по-своему…

В современный мир Данте приходит совершенно из другого измерения — наша с ним встреча начинается в «Раю»! И это, возможно, более адекватное представление о Данте, поскольку у него самого есть такая идея: культура — это не что иное, как «враивание ума» — так переводится с итальянского придуманный им неологизм. Он обозначает им необходимость человеческого ума сопрягать свой повседневный опыт с опытом рая. Для меня «враивание» идеально описывает вектор современных мышления и культуры. Важно, что Данте предлагает нам «враивать» именно ум — не сердце, не душу, не чувство. В этом смысле он предельно рационален.

Для украинцев этот опыт исключительно актуален, особенно во время войны. За последние несколько лет мы организовали уже больше 50 групп — вместе с нами Данте начали читать сотни взрослых людей, находящихся в самых разных обстоятельствах. Я сам испытал некий шок, когда открыл для себя Данте как неиссякаемый источник, из которого современный человек может черпать бесконечно.

ГЛУХОТА ПОСТМОДЕРНИЗМА И «НОВОЕ ЧТЕНИЕ»

Постмодернизм — чрезвычайно «одинокая» эпоха, в ней обитают атомизированые люди, которые мало друг друга понимают. Они очень ценят свою глухоту. Есть такой фильм — «Страна глухих»: для меня это очень точная метафора постмодернизма, где атомизированные люди отстаивают свое право на одиночество и глухоту. Очевидно, что эта эпоха уже заканчивается, но что придет ей на смену? Сейчас новая культурная чувствительность находится в поиске нового «социального клея», который должен образовать новую «связность».

Чтение Данте — отличный стимул для такого поиска. Мы осознанно читаем Данте в больших группах, где-то по 30 человек. Потому что привычка к одинокому чтению — это модернистский навык. Базовые культурные тексты предназначены для чтения в коллективах. Великие тексты европейской культуры невозможно прочесть в одиночестве. Конечно, люди, которые могут получить наслаждение от чтения в одиночестве Гомера, Вергилия, Данте, Шекспира, Гете существуют. Но все они, скорее всего, узкие специалисты, преподающие на филологических факультетах.