ФИЛОСОФ ИННА ГОЛУБОВИЧ: о «мифе жизни» Якова Голосовкера

Инна Голубович / Фото из личного архива

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Инна Голубович

Дата рождения: 10 сентября 1966 года

Место рождения: г. Шимкент, Казахстан

Профессия: доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой философии

Можно ли прожить жизнь как миф? С ответа на этот вопрос начался наш разговор о Якове Голосовкере — уроженце Киева, ярком и самобытном мыслителе, который поставил воображение выше логики и попытался вернуть мышлению его образную, мифологическую глубину. Для философа Инны Голубович фигура Голосовкера становится поводом для размышления о самой природе биографии — как текста, судьбы и культурной формы.

МЫШЛЕНИЕ ПРЕДЕЛЬНЫХ СОСТОЯНИЙ

Автобиографический миф — одна из важнейших для меня тем. Здесь, конечно, в первую очередь я должна упомянуть «Миф моей жизни» Якова Голосовкера. Это выдающийся филолог, философ и переводчик, талант которого расцвел на украинской почве. Его ранняя интеллектуальная биография начинается на территории современной Украины, именно киевская среда стала его первым культурным и образовательным контекстом. В более широком культурно-историческом контексте Голосовкер может рассматриваться как часть той общей интеллектуальной среды Восточной Европы начала XX века, где Киев играл важную роль как крупный центр образования и культуры. Этот регион сформировал целый ряд мыслителей, чья идентичность не укладывается в рамки одной национальной традиции. Голосовкер родился в 1890 году в Киеве. Здесь он окончил историко-филологический факультет, защитив дипломные работы одновременно на филологическом и философском факультетах.

Первая была посвящена поэзии Сапфо, вторая — философии Риккерта. Переводы с древнегреческого увлекали его еще во время учебы. К киевскому периоду относятся и его собственные первые поэтические опыты. В частности, изданный в 1916 году сборник стихотворений «Сад души». Позже вокруг Голосовкера сложится удивительный кружок переводчиков античной лирики, куда входили Борис Пастернак, Арсений Тарковский, Илья Сельвинский и другие. Это была биография, в которой отразилась эпоха. За плечами Голосовкера — три года сталинских лагерей в Воркуте, четыре года ссылки, многолетняя изоляция от полноценной академической жизни. Но все эти испытания не смогли прервать ту титаническую культурную работу, которую он считал своей миссией. Его жизнь и мышление всегда проходили на границе предельных состояний — интеллектуальных, экзистенциальных и исторических.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К МИФУ

Фигура Якова Голосовкера сама по себе кажется почти мифологической — и не только из-за его идей, но и из-за судьбы. Он принадлежит к тем редким мыслителям, чьи жизнь и философия словно отражают друг друга. В центре его размышлений — не логика, а воображение. Голосовкер выстраивает философию, основанную на том, что он называет имагинативным абсолютом — это некая глубинная творческая сила, которая порождает смыслы, образы и саму культуру. Своего рода измерение, из которого человеку посылается его миф. Это понятие соединяет философию и поэзию, рациональное и интуитивное, делая его мышление трудно классифицируемым, но именно поэтому — поразительно современным. В противовес рационалистическим традициям XX века он утверждает в качестве подлинного источника мышления воображение, внутреннее переживание, а не строгую логику. Увы, эта позиция превратила его почти в одиночку в интеллектуальном ландшафте своего времени. Его тексты невозможно однозначно отнести ни к философии, ни к литературе — это особый гибрид, где философская рефлексия соединяется с поэтикой и мифологией.

БИОГРАФИЯ КАК МИФ

Одна из его ключевых работ — «Сказания о Титанах». Это не просто пересказ античных сюжетов, а их философская реконструкция. Титаны у Голосовкера — не персонажи древних легенд, а символы человеческой свободы, бунта и трагического существования. Сама его жизнь при этом словно подтверждала его идеи. Рукописи Голосовкера неоднократно исчезали — сгорали, терялись, уничтожались. Будучи вытесненным из официальной культурной жизни, он долгие годы писал «в стол». И все же продолжал работать, иногда буквально восстанавливая тексты по памяти. Это истинное воплощение его мысли о том, что миф может «вмешиваться» в человеческую судьбу, разрушая и одновременно формируя ее. Голосовкер попытался вернуть мышлению древнее измерение, связанное с мифом. И, возможно, именно поэтому его собственная биография прочитывается как миф о мыслителе, идущем против своего времени.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

СВЯЩЕННОЕ РЕМЕСЛО

Для меня дорого соприкосновение с личным опытом этого человека, поскольку у нас есть общий знакомый — отец Владимир Зелинский, сын известного советского писателя и один из лучших богословов современности. В советское время он был сотрудником Института философии, а сейчас является настоятелем храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в итальянском городе Брешии. Отец Владимир — дорогой и близкий мне по духу человек. Он был знаком лично с Голосовкером, они дружили и одно время даже были соседями по дому. Зелинский посвятил Голосовкеру замечательную работу — «Священное ремесло. Между титаном и вепрем». На мой взгляд, это одно из лучших биографических произведений в мировой культуре. Голосовкера всегда интересовала природа свободного творческого мышления, которое он считал голосом высшего инстинкта в человеке. Его жизнь и творчество были примером воплощения такого мышления, напряженным вглядыванием в тайные глубины бытия. Зелинский говорит, что главным произведением Голосовкера были даже не его книги, а сама его жизнь. Если он писал о Сократе, то писал одновременно и о себе самом. Голосовкер мыслил о себе скорее как о героическом персонаже, который дает представление на высоких подмостках разыгранного мифа.

МЕЖДУ ТИТАНОМ И ВЕПРЕМ

Название книги, а точнее, формула «между титаном и вепрем», которую Владимир Зелинский применяет к Якову Голосовкеру, носит метафорический и глубоко философский характер. Речь идет не просто о ярком образе, а о попытке передать внутреннюю драму личности и ее существование в предельном напряжении. Образ титана в этом контексте отсылает к возвышенному, творческому, почти сверхчеловеческому началу. Голосовкер предстает как мыслитель титанического масштаба: его интерес к мифу, античной культуре и философии, стремление мыслить в категориях духа и космоса выводят его далеко за пределы обыденного опыта. Это фигура, ориентированная на высшие смыслы, на создание собственной интеллектуальной вселенной. Напротив, вепрь символизирует противоположный полюс — стихию грубой реальности, телесности и хаоса. Здесь присутствуют и давление исторических обстоятельств, и травматический опыт эпохи, и уязвимость самого человека. Это сила не возвышенная, а слепая и разрушительная, связанная с тем, что вторгается в человеческую жизнь извне и подтачивает ее изнутри.

МЕЖДУ ВДОХНОВЕНИЕМ И НАДЛОМОМ

Ключевым оказывается слово «между». Зелинский подчеркивает, что Голосовкер не сводится ни к одному из этих полюсов. Он существует в пространстве напряжения между ними — между духом и материей, мифом и историей, творчеством и разрушением. Это положение «между» задает трагическую динамику его жизни и мышления, превращая ее в постоянное балансирование на границе вдохновения и надлома, свободы и принуждения. Таким образом, формула «между титаном и вепрем» становится способом описать экзистенциальную двойственность человека культуры XX века. В интерпретации Зелинского Голосовкер предстает как фигура, в которой одновременно сосуществуют «титан» духа и «вепрь» истории, а его судьба разворачивается как непрерывное противостояние этих начал. В текстах самого Голосовкера — особенно в работах о мифе и трагедии — присутствует этот мотив пограничности, предельного внутреннего напряжения между разумом и тем, что выходит за его пределы.

«СКРЫТЫЙ КЛАССИК»

Пожалуй, можно сказать, что научная биография Голосовкера, история его книг и идей выходит далеко за пределы его жизни. Это философ высокой интеллектуальной оригинальности, который заслуживает быть включенным в канон «глобальных» философов XX века — таких как Мартин Хайдеггер или Жан-Поль Сартр. И если он менее известен, чем они, то скорее в силу исторических и институциональных обстоятельств, а не масштаба идей. Его центральная идея опережала свое время: «Логика мифа» — это попытка показать, что миф обладает собственной формой рациональности, не сводимой к научной или формальной логике. В этом смысле Голосовкер оказывается близок к тем направлениям XX века, которые пересматривали статус мифа: например, к работам Клода Леви-Стросса или Карла Юнга, хотя он пришел к этим идеям независимо и в иной философской традиции.

Однако в целом Голосовкер как мыслитель, соединяющий философию, филологию и художественное воображение, стоит особняком и не вписывается полностью ни в одну школу. Его тексты — не только философские, но и литературные — воспринимаются как пример редкого синтеза мышления и воображения. Именно это делает его важным не столько для «систематической философии», сколько для более широкого поля гуманитарного знания. Он по-прежнему остается своего рода «скрытым классиком» — фигурой, чья значимость признается при более глубоком погружении, но не закреплена массовым академическим каноном. И это делает его наследие, в том числе и биографическое, скрытой жемчужиной украинской и европейской культуры, которую еще предстоит по достоинству оценить.

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media