ЙОШИДА ХИРОФУМИ: искать правду в каждой ноте и служить музыке

Автор: Светлана Павлянчина

Медиаисследовательница, журналистка

ЙОШИДА ХИРОФУМИ: искать правду в каждой ноте и служить музыке

Йошида Хирофуми / operahouse.od.ua

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Йошида Хирофуми

Год рождения: 1968-й

Место рождения: Фунабаси, Япония

Профессия: дирижер

Yoshida Hirofumi (Йошида Хирофуми) — маэстро точной руки и чуткого слуха, дирижер. Всемирно признанный японский музыкант, одинаково органичный и в опере, и в симфонической музыке.

Уже более двадцати лет работает в Европе, дирижируя в ведущих итальянских театрах, в том числе в Риме, Генуе, Болонье, и на знаменитом фестивале Пуччини в Торре-дель-Лаго. Сейчас он возглавляет филармонический оркестр оперного театра «Комунале» имени Лучано Паваротти в Модене (Италия) и является приглашенным главным дирижером Национального одесского театра оперы и балета.

Маэстро известен как педагог и наставник, для которого передача опыта — не менее важное искусство, чем работа на сцене. Он активно поддерживает молодых артистов и сегодня входит в состав жюри Первого международного конкурса оперных певцов в Одессе Recitar Cantando.

Светлана Павлянчина: Что сформировало ваш музыкальный слух и дирижерскую интуицию? Люди, места, случайности?

Йошида Хирофуми: Одним из определяющих моментов стало мое раннее погружение в оперу — именно в Италии, где она звучит не только со сцены, но и в повседневной интонации улиц. Там опера — не просто искусство, а стиль жизни. Работа с великими маэстро и традиции театров Болоньи, Модены, Рима научили меня не только технике, но и почтению к этому искусству. Япония подарила мне дисциплину, Европа — свободу самовыражения. Думаю, я до сих пор дирижирую где-то на пересечении этих двух энергий.

С. П.: Помните ли вы тот первый, внутренне ясный момент, когда музыка перестала быть занятием и стала вашим призванием?

Й. Х.: Да, я еще был студентом, когда впервые встал на дирижерский подиум во время репетиции. Этот момент — момент создания звука одним движением — открыл мне, что это не просто работа. Это мой путь, мой голос, мой способ взаимодействия с миром.

С. П.: Какой внутренней дисциплины требует от вас путь оперного дирижера — особенно в работе с большими коллективами и эмоционально насыщенными партитурами?

Й. Х.: Дирижер должен хранить в себе огромный эмоциональный мир, оставаясь при этом спокойным, собранным и точным. Опера — это синтез голосов, оркестра, сценографии, ритма сцены и дыхания зала. Нужно уважать пространство и индивидуальность каждого исполнителя, при этом нести ответственность за целостность музыкальной концепции. Это требует одновременно смирения, чуткости и полной самоотдачи.

С. П.: Где, по-вашему, проходит тонкая грань между техническим совершенством и эмоциональной правдой в музыке? Когда звучание — уже не только форма, но исповедание?

Й. Х.: Техника — это основа, язык, который позволяет говорить ясно и точно. Но эмоциональная правда — это то, ради чего мы говорим. Исполнение может быть безукоризненным, но, если оно не тронуло — значит, осталось пустым. И наоборот — избыточные эмоции без формы распадаются. Моя роль — найти этот баланс: выстроить архитектуру, в которой может свободно дышать чувство.

С. П.: Какие ошибки стали для вас самыми строгими, но мудрыми учителями — в музыке и в жизни?

Й. Х.: Ошибки научили меня слушать. Я понял, что, помимо таланта и знаний, самое важное — это самосознание: умение слышать себя, знать границы своего инструмента — будь то голос, тело или психика. Гибкость, любознательность, умение быть открытым — вот что позволяет расти. И прежде всего — терпение. Сцена не прощает спешки, но она всегда вознаграждает тех, кто взрослеет с достоинством.

С. П.: Что для вас в голосе первично — техника, интерпретация или тембр? Что звучит первым — ум, чувство или душа?

Й. Х.: Все три аспекта, безусловно, важны. Но первым меня всегда трогает тембр. Это как отпечаток души — звук, в котором слышится не только голос, но и человек. Технику можно освоить, интерпретацию — выстроить, а тембр — это нечто глубоко личное, почти духовное. Голос с честным тембром несет в себе правду, которую невозможно сымитировать.

С. П.: Насколько важна для певца сдержанность в эмоциях на сцене? Чувство должно быть не криком, а дыханием?

Й. Х.: Совершенно верно. Сдержанность крайне необходима. Эмоции без формы легко превращаются в хаос и начинают звучать фальшиво. Истинное мастерство — в балансе: направлять чувство через внутренний контроль, придавая ему ясность и очертания. Когда певец выражает эмоции сдержанно, они становятся только сильнее. Самые трогательные моменты в опере — как правило, самые тихие.

С. П.: Может ли школа быть подлинной, если в ее основании нет внутренней культуры — той невидимой ткани, что соединяет знание и смысл?

Й. Х.: Я так не думаю. Настоящая школа — это не только место, где передают навыки, но и среда, в которой формируются ценности, любознательность, умение задавать вопросы и видеть взаимосвязи. Без внутренней культуры — связи с историей, философией, поэзией, душой искусства — можно обучить лишь поверхностности, но не глубине. Настоящее образование должно пробуждать вкус к миру и способность мыслить самостоятельно. Глубину невозможно преподать, если она не прожита учителем и не передана как часть личного опыта.

С. П.: Вы не только дирижер, но и педагог. С чем чаще всего сталкиваются молодые исполнители на старте пути, и как вы помогаете им пройти эти испытания?

Й. Х.: Одна из главных трудностей — неуверенность в себе. В мире, где вокруг звучит тысяча голосов и каждый легко сравнить с другим, молодому артисту бывает сложно услышать свой собственный, единственный. Я стараюсь создать пространство, в котором они могут пробовать, ошибаться, находить свой темп и свой ритм. Слушаю внимательно — не только звук, но и паузу, что за ним. Ведь часто все начинается не с технического совершенства, а с тихой веры в свой голос — и именно она становится точкой настоящего преображения.

С. П.: Какие качества вы считаете ключевыми для того, чтобы молодой певец нашел свое место на сцене?

Й. Х.: Помимо таланта, необходимы присутствие — умение быть здесь и сейчас, самосознание и скромность. Артист должен знать свой инструмент: не только голос, но и тело, дыхание, ум. Уметь слушать — не меньше, чем петь. Сохранять любознательность и терпение. Карьера в музыке — это марафон, а не спринт. Тот, кто растет искренне, найдет свое место.

С. П.: Что в голосе может поразить вас мгновенно — с первой ноты, с первого дыхания?

Й. Х.: Голос, который трогает меня сразу, всегда несет в себе нечто большее, чем безупречная техника. В нем есть жизнь — живая ткань дыхания, честность тембра и даже то легкое несовершенство, которое обнажает человеческое. Иногда это как внезапный свет в темноте: одна фраза — и ты уже в мире этого голоса, уже не можешь выйти.

С. П.: На Первом международном конкурсе оперных певцов в Одессе Recitar Cantando вы услышите десятки молодых голосов. Какие критерии для вас становятся решающими, когда нужно выбрать действительно особенного исполнителя?

Й. Х.: Я всегда задаю себе один вопрос: способен ли этот артист рассказать историю? Не просто спеть ноты, но пригласить нас в свой мир, заставить почувствовать, запомнить, захотеть вернуться туда снова. Техника — на определенном уровне — уже само собой разумеющееся. Настоящая ценность — в способности быть подлинным, проживать каждую ноту как часть своей судьбы.

С. П.: На ваш взгляд, какую поддержку может дать молодым исполнителям конкурс оперных певцов в Одессе?

Й. Х.: Конкурс — это зеркало и место встречи. Даже без награды сам опыт может стать переломным. Здесь важно не только то, как тебя услышат, но и кого ты сам встретишь: наставников, коллег, друзей. Честная обратная связь, внимание — все это может изменить траекторию жизни молодого артиста.

С. П.: Вы входили в жюри многих международных проектов. Что сразу же выделяет конкурс Recitar Cantando среди других?

Й. Х.: Культурная глубина Одессы, ее история и смелость творить музыку именно сейчас, в этом месте, — все это делает конкурс большим, чем просто состязание. Здесь сцена превращается в пространство смысла, а не только звука. В каждом голосе, который я слышу в Одессе, есть и молитва, и цель, и особая интонация.

С. П.: Почему сегодня международные вокальные конкурсы так важны для культуры и межкультурного диалога?

Й. Х.: Искусство преодолевает границы, а пение — одна из самых интимных форм общения. Международные конкурсы собирают молодых людей из разных миров, которые вдруг оказываются на одной сцене, делят одно дыхание, один аккорд. Так начинается настоящий диалог — только через музыку, в которой мы узнаем друг друга.

С. П.: Как бы вы охарактеризовали украинскую вокальную школу? Есть ли в ней отличительные черты?

Й. Х.: Украинская вокальная традиция сочетает славянскую страсть и лирическую глубину. Здесь присутствует и техническая выверенность, и особая эмоциональная прямота: голос нередко сначала обращается к душе, а уже затем поражает слух.

С. П.: Есть ли у вас внутренние ориентиры — философские, духовные или эстетические — которые ведут вас в жизни и музыке?

Й. Х.: Я верю, что музыка — зеркало человеческого состояния: она отражает и красоту, и противоречия, и страхи, и стремления. Мое основное правило — искать правду в каждой ноте и служить музыке, а не своему эго. В этой службе я нахожу и смысл, и свободу.

С. П.: Что вдохновляет вас вне музыки? Какие вещи пробуждают вашу чувствительность и помогают смотреть на мир иначе?

Й. Х.: Природа, архитектура, литература и путешествия. Быть в незнакомом месте, слышать новые языки, чувствовать ритм чужого города — все это обостряет мое восприятие и открывает новые грани. Часто вдохновение приходит именно в тишине — в паузах между звуками и впечатлениями.

С. П.: Какое главное послание вы бы хотели оставить молодым артистам?

Й. Х.: Не пытайтесь подражать чужим голосам или путям. Доверяйте своему собственному голосу, своему внутреннему компасу — даже когда дорога кажется трудной и запутанной. Быть подлинным — это вызов, но именно подлинность остается с нами навсегда. Мир не ждет совершенства — он ждет настоящего. Будьте им.