МОНОПОЛИЯ НА ЗНАНИЯ: как грабеж стал двигателем науки

Эксперт по стратегическим коммуникациям

МОНОПОЛИЯ НА ЗНАНИЯ: как грабеж стал двигателем науки

Механический тигр из дворца Типу Султана в Майсуре (Индия) когда-то выставлялся в лондонской штаб-квартире Ост-Индской компании / nature.com

Посещая музеи Европы, мы с восхищением любуемся обширными коллекциями древних артефактов. Благодаря трудам выдающихся ученых мы можем лучше узнать восточную культуру, познакомиться с великой историей и традициями стран Азии. Однако задумываемся ли мы над тем, какой ценой куплены эти знания? Осознаем ли мы истинную природу власти, которая невозможна без контроля над знанием? Давайте разбираться в этом вместе с журналом Nature, который рассказал об одном из последних научных исследований на эту тему.

«ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ» ГРАБЕЖ

Основателя Азиатского общества Бенгалии Уильяма Джонса с уверенностью можно назвать фигурой исключительной. В совершенстве владея 13 языками, он был одним из первых, кто стал для европейцев проводником в мир индийской культуры. Джонс открыл индоевропейскую языковую семью и сделал очень много для становления сравнительной мифологии, сопоставив истории о богах в Древней Греции, Древнем Риме и Индии. Индийской культурой Джонс был действительно искренне увлечен, что не мешало ему в качестве судьи Верховного суда в колониальной Бенгалии быть частью жестокой системы угнетения. В 1790 году, выступая перед Азиатским обществом, Джонс заявил: «Мы перенесем в Европу все науки, искусства и литературу Азии». То есть ограничиваться грабежом исключительно материальных ресурсов британцы не собирались. Конечно, в бывших империях сегодня не особо любят вспоминать о далеко не самых благовидных своих деяниях.

Одно время была популярной идея о том, что на самом деле колонизация Индии экономически была для Британии не особо выгодна. Однако миф об имперской «благотворительности» окончательно развеяло исследование известного экономиста Утсы Патнаика, который убедительно доказал, что в период с 1765 по 1938 год Великобритания выкачала из Индии в общей сложности около 45 триллионов долларов. Для сравнения: эта цифра в 17 раз превышает нынешний годовой ВВП Соединенного Королевства. Патнаик утверждает, что данная сумма очень «консервативна», потому что точные размеры этого умопомрачительного грабежа подсчитать не представляется возможным. За 200 лет британского правления в Индии почти не было роста дохода на душу населения. Во второй половине XIX века доходы в Индии рухнули вдвое, на 1/5 сократилась средняя продолжительность жизни, десятки миллионов умерли от вызванного колониальной политикой голода.

МЕНЬШЕ ЗНАНИЙ — ЛЕГЧЕ ТЯЖЕСТЬ ОКОВ

Ост-Индская компания собирала в Индии налоги, далее примерно треть этих доходов запускалась в оборот — на отнятые у индусов деньги скупались товары индусами же и произведенные. Часть их шла на покрытие британских нужд, а часть реэкспортировалась в Европу, где на вырученные средства закупались стратегические товары: железо, смола, древесина. Без фантастических прибылей, извлекаемых из этой грабительской схемы, никакая промышленная революция в Англии была бы невозможна. В 1858 году, когда место Ост-Индской компании заняло государство, эта схема была усовершенствована таким образом, что все золото и серебро, которое должно было идти индийцам в обмен на экспорт, оседало в Лондоне. Индийские доходы Великобритания использовала для военной экспансии в другие регионы мира и заселения европейцами Канады, Австралии и прочих территорий.

Однако не только контроль над деньгами, но и контроль над знаниями лежал в основе колониальной политики. Уоррен Гастингс, первый генерал-губернатор Индии в 1773–1785 годах, утверждал, что накопление британцами знаний «уменьшает тяжесть цепи, которая удерживает туземцев в подчинении». Ост-Индская компания изначально напрямую не финансировала сбор и передачу знаний о науке и природе в тех частях Азии, которые находились под ее контролем. Однако многие из ее сотрудников занимались коллекционированием древних рукописей, карт, каталогов, ботанических рисунков, артефактов и образцов флоры и фауны, все это накапливалось в хранилищах колониальной Индии. Многое туда попадало вследствие организованного грабежа, а потом отправлялось в Европу.

НАУКА КАК ИНСТРУМЕНТ КОЛОНИАЛИЗМА

Этой малоизвестной стороне колониального капитализма посвятила свою новую книгу «Монополизация знаний: Ост-Индская компания и вторая научная революция в Британии» (2025) историк науки и техники Джессика Рэтклифф. Она показывает, как порой сложно и противоречиво переплетается история науки и история империй. И эти переплетения имели самые серьезные последствия для развития научных знаний и практик в Британии и во всем мире. Ост-Индская компания использовала «корпоративную науку» не только для добычи природных ресурсов. Она предоставляла также и культурные ресурсы, необходимые для осуществления колониальной власти. Компания финансировала строительство сети астрономических обсерваторий для определения долготы, ведения учета времени и отслеживания погодных условий, необходимых для увеличения сельскохозяйственного производства.

На этот шаг она пошла вынужденно, потому что последствия голода, вызванного непосильным налогообложением, становились все страшнее. Даже армия превратилась в «форму институционализированного знания». Например, геодезия и астрономия были исключительно важны для согласованных, экспансионистских военных кампаний. Не просто так создавались и ботанические сады — они способствовали формированию ботанических знаний и практик, игравших важную роль в производстве таких прибыльных товаров, как чай, конопля, лен, каучук и индиго. А для анализа и обобщения накопленных знаний как раз и организовывались такие исследовательские институты, как Азиатское общество Бенгалии.

МУЗЕИ — ПАМЯТНИК ШОВИНИЗМУ?

Роспуск Ост-Индской компании не положил конец ее научной деятельности. Ее жизнь продолжилась в культурном пространстве. Размещая частные коллекционные предметы в многочисленных музеях, компания делала их широко доступными, превращая таким образом свои активы в «общественную науку». Отчасти как ответ на ликвидацию Ост-Индского дома в 1861 году появился амбициозный проект «Темз-Махала» — огромного музея Индии на берегах Темзы. В нем планировалось собрать воедино разрозненные научные коллекции компании. А также создать на его базе Институт Индии, включая библиотеку, музей, исследовательский центр и учебное заведение для гражданских служащих. Однако осуществиться этим грандиозным замыслам помешала нехватка средств. Награбленные Ост-Индской компанией образцы и рукописи по-прежнему находятся в разных местах — Британском музее, Музее Виктории и Альберта, Королевских ботанических садах Кью, Музее естественной истории и т. д.

Сегодня общественность почти не вспоминает о роли науки в истории Ост-Индской компании и роли колониального капитализма в становлении британских научных учреждений. Частная монополизация ресурсов Азии подпитывала «вторую научную революцию» в Британии — первая, напомним, произошла в XVII веке. Она способствовала дальнейшей профессионализации и специализации ученых, разделению наук на естественные и социальные. Обширные коллекции, вывезенные из колоний, стали незаменимыми источниками для исследований. Вместе с тем учреждение «ориенталистских» публичных музеев подпитывало британский культурно-религиозный шовинизм и расистские теории, которые расцветали в этот период. Повествуя о прошлом, книга Рэтклифф удивительно актуальна. Она не только позволяет понять сложное взаимодействие частных и общественных интересов в эпоху колониальных империй, но и показывает взаимосвязь «государственной» и «корпоративной» науки в современном мире.

Оригинальное исследование: