ЗАКОЛДОВАННЫЕ РЕКИ: как мир снова становится живым

Photo by NASA on Unsplash

В древних культурах реки почитались как священные объекты. Многие из них, такие, например, как Ганг, до сих пор имеют огромное духовное значение. Изменилось ли с древнейших времен наше отношение к рекам? Можем ли мы сегодня, несмотря на весь техноцентризм и рационализм современной цивилизации, относиться к рекам как к живым существам?

У РЕКИ ПОЯВИЛИСЬ ЮРИДИЧЕСКИЕ ПРАВА

Лет 8 назад на наш мир обрушилась странная юридическая мода — у рек стали появляться права. Вы не ослышались — юридические права, точно такие же, как и у людей. Огромных успехов в этом благородном деле добился Высокий суд индийского штата Уттаракханд. Впервые в истории страны он объявил реки Ганг и Джамна «живыми существами, которые имеют статус юридического лица со всеми сопутствующими правами и обязанностями». Теперь, когда у рек появились права, обидеть эти две самые известные в религиозном мире Индии реки человеку не так-то просто.

Например, загрязнение воды или самозахват берегов карается как нанесение физического ущерба индийскому гражданину. Правда, в постановлении суда указывается, что у реки, как и у любого члена общества, есть еще и обязанности. Увы, как поступать в случае, если Ганг и Джамна не будут их выполнять, суд не растолковал. Оштрафовать или посадить в тюремную камеру реку будет все-таки сложновато. Впрочем, первопроходцем в деле одухотворения и наделения рек юридическими правами выступили вовсе не носители индийской религиозной традиции, как можно было бы ожидать, а парламент Новой Зеландии.

РЕКИ — «ТОЖЕ ЛЮДИ»

Новозеландские парламентарии таким образом поставили точку в давнем судебном процессе, который длился 170 лет. Еще в XIX веке признать реку Уонгануи живым существом потребовали местные племена маори. Но только в наше время особое духовное значение реки для аборигенов было подтверждено законодательно. Наконец живое существо Уонгануи может не опасаться правового беспредела — отныне ее интересы вполне официально во всех судебных разбирательствах с правительством будут представлять маори. Считаете, что это странно?

Но сторонники нового закона думают иначе: если вы предоставляете статус юридического лица виртуальным объектам — тысячам трастов, компаний и акционерных обществ — почему бы не предоставить его уникальному природному ресурсу? Как ни странно, но с этой логикой в мире солидаризируется все больше людей. Например, статус живого существа получила река в бразильском городе Гуажара-Мирин. Местные жители утверждают, что она «как человек» и у нее есть своя, особая идентичность. Предоставляя рекам права и признавая их юридическими лицами, люди стараются защитить их от загрязнения и уничтожения экосистем. Однако у этого движения есть один важный, неюридический аспект.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗАКОЛДОВАННЫЙ МИР

В сущности, новая юридическая мода возрождает анимизм. Согласно этому древнему мифо-религиозному представлению природа населена самыми разнообразными субъектами — живыми существами, наделенными сознанием, волей и способностью влиять на судьбы людей. Иными словами, река, дерево, камень — это родной дом для духа или божества, которые являются воплощениями природных сил. В древнегреческой мифологии реки часто выступали в облике нимф. В шумерской — Тигр и Евфрат истекли из глазниц богини морской стихии Тиамат. Китайцы почитали Хуанхэ как «животворящую реку-мать», одновременно испытывая страх перед ее непредсказуемым характером.

В древнеегипетской мифологии Нил был персонифицирован как божество плодородия по имени Хапи — «повелитель рыб и птиц болотных», ответственный за ежегодные речные разливы. Американские индейцы верили, что их предки произошли из озер и рек. В различных культурах реки рассматривались не просто как водные потоки, а как живые существа, связанные с потусторонним миром богов и духов. Человек, столетиями совершая грандиозные научные открытия, упорно расколдовывал этот странный и таинственный мир. Но что же произошло сейчас? Почему сегодня реки возвращают себе давно утраченный статус?

КОНЕЦ «НЕОДУШЕВЛЕННОЙ МАТЕРИИ»?

Революция «очеловечивания» природных объектов затронула уже не только умы мистически настроенных экологов, индийских судей и новозеландских парламентариев. Она выплеснулась на страницы научных изданий. В частности, международный научный журнал Nature представил обзор трех книг, увидевших свет в 2025 году (список в конце публикации). В одной из них писатель-натуралист Роберт Макфарлейн признается, как трудно человеку, воспитанному в духе рационализма, представить себе, что река может быть живой. Рационализм привел к тому, что судьба рек свелась к «одномерной воде», они «систематически лишались своей души и низводились до того, что Исаак Ньютон называл неодушевленной грубой материей. В доказательство того, что реки живые, Макфарлейн приводит слова политолога и антрополога Джеймса Скотта: «Они рождаются; они преображаются; они меняют свои русла; они прокладывают новые пути к морю; они движутся одновременно и безмятежно, и бурно; они (как правило) кишат жизнью; они могут умереть почти естественной смертью; их часто калечат и даже убивают. Каждая река, хотя и подчиняется одним и тем же гидравлическим законам, имеет свою индивидуальность и уникальную историю».

ЧУДОВИЩНАЯ ЖАЖДА ЦИВИЛИЗАЦИИ

Макфарлейн приводит в пример три совершенно разных речных ландшафта, находящихся под угрозой исчезновения. Первый — это уникальный облачный кедровый лес в Андах, где находятся истоки Лос-Седрос — реки, которой угрожают компании, добывающие медь и золото. Второй — реки, ручьи, лагуны и эстуарии города Ченнаи на побережье Бенгальского залива, отравленные токсичными промышленными отходами. Третий — Нитассинан, родина народа инну, находящаяся под угрозой затопления из-за строительства плотин на реке Мутехекау Шипу, впадающей в залив Святого Лаврентия. Человечество тысячелетиями разрушает планету, будучи одержимо жаждой, которую оно не в силах утолить. И эта жажда несет чудовищные разрушения.

Лишь 3% всей воды на Земле являются пресной. До нас дошла вавилонская глиняная табличка, датируемая примерно 1900–1600 гг. до н. э., на которой клинописью записан «Эпос о Гильгамеше». В нем повествуется о первой войне за воду в древней Месопотамии, «земле между реками» — Тигром и Евфратом. С тех пор жажда становилась только сильнее… Она заставляла ранние цивилизации устанавливать территориальные границы и искать способы обеспечения водой. Это слово и в английском, и в санскрите происходит от одного протоиндоевропейского корня ters, означающего «сухой». Но жажда также ассоциируется с жадностью, с эксплуататорскими практиками и конфликтами, а не только с восстанавливающей силой и изобилием.

АНИМИЗМ, КОТОРЫЙ НЕ СМОГЛИ УБИТЬ

Инвестиционный банк Goldman Sachs неслучайно называет воду «новой нефтью». Для них это просто неодушевленный материальный ресурс. Колониальным империям и коммерческим компаниям выгодно отрицать, что реки живые. Например, после испанского завоевания Андо-Амазонского региона в Новом Свете появилась инквизиция. Любого местного жителя, который поклонялся реке или ручью, инквизиторы приговаривали к ста ударам плетью. Удивительно, но даже после 500 лет угнетения коренные общины сохранили представления о взаимосвязи живых рек, живых лесов, живых гор и людей.

Теперь на сторону этих представлений встало законодательство, предоставляющее природе статус юридического лица. На сегодняшний день власти в 40 странах приняли более 500 законов о правах природы. В некоторых из них, например, в упомянутом выше новозеландском, река описывается как «неделимая живая сущность», «одухотворенное физическое существо, обладающее жизненной силой». В этих описаниях используется маорийское слово mouri — эквивалент латинского anima, «душа». Мы наблюдаем, как спустя тысячи лет, в XXI веке, анимизм переживает второе рождение. На наших глазах рождается новая картина мира, где в едином потоке сосуществует и взаимодействует все живое. А вот мертвой материи в этом живом мире места, получается, больше нет.

Оригинальное исследование:

Should we treat rivers as living things?

Книги, представленные в обзоре:

Is a River Alive? Robert Macfarlane Hamish Hamilton (2025)
Thirst: In Search of Freshwater Wellcome Collection, London 26 June 2025—1 February 2026
Thirst: In Search of Freshwater Foreword by Robert Macfarlane. Wellcome Collection (2025)