АХ, ЛЮБОВЬ: великий поэт, любовь небесная и жизнь вечная

Арт-оформление: huxley.media via Photoshop

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

И он, и она гораздо больше известны нам по имени, чем по фамилии, хотя их фамилии — тоже не великий секрет. А его практически все звали и зовут не полным именем Дуранте, а фамильярным уменьшительным — по-нашему это в лучшем случае Дурантик, хорошо, если не Дурантенок или даже Дурантишка… По-итальянски — Данте.

Для итальянцев, да и для всего мира, он не просто крупнейший поэт страны и один из величайших поэтов планеты, а практически на все времена эталон таланта, красоты стиха и литературного вкуса. Даже сейчас список авторов двадцати лучших итальянских книг всегда по традиции завершает его произведение, написанное более семисот лет назад.

Естественно, нам знакома и его фамилия, Алигьери, но ее обычно вспоминали лишь в случаях торжественных и пафосных — скажем, когда итальянский флот выбирал имя для своего первого в истории дредноута. Такие обычно называли в честь великих королей или знаменитых полководцев, а итальянцы дали имя «Данте Алигьери» своему Военному Кораблю Номер Один и сочли, что это не менее достойно. Обратите внимание: именно «Данте Алигьери», не «Дуранте» — даже тут с фамильярным уменьшительным. Может, это просто значит, что всем итальянцам он как родной?..

Точная дата рождения Данте утрачена, известен только год — 1263-й, а сам он пишет, что рожден под созвездием Близнецов — значит, май-июнь. А когда ему было всего 9 лет, случилось чудо — он впервые увидел восьмилетнюю Беатриче.

Произошло это около церкви Санта-Маргарита, буквально в паре шагов от его дома. Там сейчас висит мраморная доска с напоминающей об этом надписью, чтобы туристы не сомневались, где им стоять в благоговейном молчании и думать о любви. С этого самого момента старая жизнь девятилетнего мальчика закончилась и началась «Новая жизнь», по-итальянски La Vita Nuova, — так Данте назвал свой лирический дневник, в котором попробовал осмыслить, что же такое с ним случилось.

КАК ВСЕ ПРОДОЛЖАЛОСЬ

Есть и у Беатриче фамилия — Портинари, сохранилось достаточно информации и о ее отце Фолько Портинари, человеке уважаемом и богатом, к великому счастью, никаком не дворянине — дворян в их родной Флоренции лишили всех политических прав, там за тяжкие преступления виновных, помимо прочих кар, пожизненно записывали в дворяне, чтобы их уже никогда никуда не могли избрать.

В любом случае Фолько Портинари был гораздо более благополучен, чем отец Данте, посредственный юрист, который от безденежья подрабатывал, занимаясь таким непочитаемым ремеслом, как ростовщичество. Но они были дальней родней — троюродная сестра Беатриче была мачехой самого Данте.

И вот на городском празднике эти дальние родственники увидели друг друга — девятилетний и восьмилетняя… Что было потом, известно только из книги. Мальчик подрос, и его чувства вырвались на белый свет. Он начал писать стихи. Разумеется, они не посвящались Беатриче напрямую — веками существовала куртуазная культура сохранения имени любимой в тайне.

Но Данте просто не мог держать в надежной узде свой талант и эмоции, героиня его творений была живой и абсолютно узнаваемой, несмотря на то, что они были формально посвящены не самой Беатриче, а той, кого Данте в своей книге называет «дамой защиты», — обычный прием предосторожности в те времена, оставляющий подобные щекотливые ситуации в рамках приличий.

Однако влюбленному не повезло — избранная им «дама защиты» уехала из города, выбирая ей замену, он допустил определенную неловкость, по Флоренции стали распространяться слухи, и Беатриче, говоря словами Данте, «отказала мне в своем пресладостном привете, в котором заключалось все мое блаженство». Проще говоря, не поздоровалась. 

Многие скажут: «Подумаешь! Где хоть слово о том, что он собирался на ней жениться?» Более того, нет ни намека но то, что влюбленный юноша мечтал о чем-то более нескромном! Да он бы, пожалуй, скоропостижно скончался от инфаркта в тот же момент, когда помыслил бы о таком! И это похоже на правду — то, о чем сейчас пишут популярные книжечки для подростков и чему посвящают просветительские уроки в старших классах, было для Данте грозным Первородным Грехом, который мужчина вынужден с ужасом совершать несколько раз в жизни, только чтобы дети рождались.

Не когда попало, а когда посоветует врач (чтобы увеличить вероятность зачатия) и, конечно же, астролог (чтобы у будущего младенца был гороскоп поприличнее). Получилось — больше и думать не смей, пока не запланируешь следующее дитя. Не получилось — жди дня, на котором сойдутся врач и астролог. Вот откуда в романтическом Средневековье столько психов — или грешить и угодить в ад, или не грешить и тихо наблюдать, как твои шарики заходят за ролики…

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

КАК ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ

Данте об этом и не думал, а просто без всякой конкретной цели любил и сходил с ума. В то, что кто-либо может хоть немного понять мощь и глубину его чувств, он, похоже, просто не верил. Без малейшего стеснения он совершал то, чего стыдится и от чего уклоняется любой поэт, — педантично объяснял читателям, что он хотел сказать в каждой части своих канцон, сонетов и баллат (именно так, через букву «т») и где какая часть кончается.

Что это за стихи, если им требуется длинный прозаический комментарий, для Данте неважно — он и так твердо знал, что никто не сможет его понять, так пусть хотя бы пожалеют. Его творения начали создавать то, что потом назовут «сладостным новым стилем» и что повлияет на литературу не только Италии, но и всего западного мира. Он воспевает достоинства Беатриче, славит ее великую душу и благородную натуру.

А Беатриче благополучно и без видимых проблем выходит замуж за состоятельного банкира Симоне де Барди. Данте этого практически не замечает: его отношение к Беатриче всякие скучные земные дела не поколеблют: она во всем лучшая в мире, «разрушительница всех пороков и королева добродетели» — так Данте и пишет черными буквами на белой бумаге, и никакие ее поступки не могут повлиять на его бесконечное восхищение.

Ближе к концу книги Данте упоминает об ужасных предвестиях кончины Беатриче. Он писал это уже после ее смерти, так что все предвестия выглядят крайне подозрительно, ведь людской разум слишком хорошо подгоняет все события под уже известный результат — плавали, знаем… Но Беатриче, вправду, умирает в 1290 году, всего 25 лет от роду — вероятно, от тяжелых родов.

Данте усматривает в дате ее смерти роковую символику — число девять, возраст, в котором он встретил Беатриче, не раз упоминается в его книге как сакральное и далеко не всегда приятное. Вот и конец «Новой жизни», тема исчерпана, и книга кончается словами, что он скажет о Беатриче такое, чего никто никогда ни об одной женщине не сказал.

А дальше он живет, как будто бы главная женщина его жизни и не умирала. Женится по давнему, с детских лет, сговору на Джемме Донати, барышне из семьи более богатой и влиятельной, чем семья Данте, в их браке рождаются и растут дети. А сам Данте с головой уходит в политику, становится белым гвельфом (что это такое — не суть важно, в общем, он был и против императора, и против папы, совсем как весь советский народ), достиг даже должности приора Порядка и Слова в своей родной Флоренции — на наши деньги это примерно министр внутренних дел, как Берия, Господи помилуй…

Но белые гвельфы потерпели поражение, и победившие черные гвельфы постановили за допущенные на работе ошибки подвергнуть гражданина Дуранте Алигьери административному взысканию — сожжению на костре. К великой радости литературы всего мира и себя самого, Данте успел бежать, к великому для него несчастью — навсегда.

Изгнанником Данте был в течение всего периода создания своей знаменитой «Комедии», которую вскоре после написания назвал «Божественной» другой итальянский гений, Джованни Боккаччо, и эпитет оказался на редкость точным — практически все уверены, что так автор ее и назвал. И ад, и рай у Данте имеют по девять кругов — священная девятка из «Новой жизни» еще раз напомнила о себе. Вот в чистилище кругов оказалось семь, по числу смертных грехов, не мог же Данте его изменить?

По аду Данте вел Вергилий: в рай язычнику был вход заказан, а в ад — пожалуйста. С его помощью Данте описал пекло так блестяще, что потом поговаривали, будто не зря у него лицо смуглое — это отсвет адского огня. Мало кто возражал — для современников поэта ад был существенно реальнее, чем, скажем, Китай. Кто вообще этот Китай видел, кроме купца из Венеции Марко Поло и его братишек Никколо и Маффео? Всего трое, и у среднего итальянца шансов повторить их странствие практически нет. А вот шансов быть ввергнутым в ад у каждого столько, что с удовольствием продал бы большую их часть по смешным ценам любому лоху, который согласится их купить, да где его сыщешь?

Кто же, раз Вергилию нельзя, выводит Данте из чистилища и вводит в рай? Совершенно понятно, кто — Беатриче, конечно, кто же, кроме любимой женщины, вообще способен ввести в рай?

КАК ВСЕ НЕ КОНЧИТСЯ НИКОГДА

Редко так бывает, но «Божественная комедия» наделила Данте прижизненной славой. Такой, что проклявшая его родная Флоренция смягчилась и предложила ему амнистию — пусть только признается, что был хоть в чем-то виноват. Хоть в неправильном переходе через мост Понте Веккьо, хоть в распитии спиртных напитков в баптистерии Сан-Джовванни прямо из горла — покайся, скажи, что осознал и больше не будешь, спасибо дорогой Синьории за наше счастливое детство, мир, дружба, жвачка! Великий поэт с возмущением отверг такую фальшивую «милость» словами: «Ваше прощение не стоит этого унижения. Мой кров и моя защита — моя честь. Разве не могу я повсюду созерцать небо и звезды?» 

Данте так и умер в изгнании в Равенне. Через 8 лет после его смерти кардинал Бертрандо дель Поджетто будет «за ересь» сжигать его книги на кострах, а вот попозже, когда авторитет его поэзии возрос неимоверно, в Равенну пришла из Флоренции официальная просьба выдать им прах поэта — мол, мы передумали его сжигать, пусть хоть кости грешника упокоятся в родной земле.

Равеннцы с презрением отказали, но тогда флорентийцы подсуетились и через знакомого папу, флорентийца Льва Х, выскребли предписание выдать прах поэта для захоронения на родине. Папе было отказать нельзя, могилу Данте вскрыли… и нашли пустой саркофаг! Аж в 1865 году в церкви Святого Франциска обнаружили деревянный гроб с надписью, гласящей, что здесь покоится Данте. По черепу удалось восстановить его лицо — похоже на сохранившиеся портреты, только нос не настолько крючковат.

Прекрасная история, но к ней есть вопросы. А была ли монна Беатриче Портинари таким ходячим совершенством, как утверждает Данте? Совершенно точно, что Данте ее не выдумал, есть документы. Но он же за всю жизнь всего дважды с ней коротенько переговорил — не ошибся ли он в оценке ее достоинств?

Если вдруг выяснится, что она на самом деле была скандалисткой, занудой, склочницей, тупицей, ехидиной, плаксой или растетехой — что тогда? А ничего — Данте выполнил свое обещание, Беатриче уже не только реальная женщина, а воплощение Любви, той самой, «что движет Солнце и светила». 

Может, и хорошо, что сейчас люди стали трезвей и объективней, но и «Божественную комедию» что-то современные писатели никак не напишут… И чтобы увидеть в женщине такое чудо, как Беатриче, нас явно не хватает — причем именно нас, женщины не виноваты. Может, кто-то и скажет, что Данте, так влюбившийся в девушку, которую в жизни за руку не подержал, просто псих какой-то, я соглашусь, но непременно спрошу, кому интересны нормальные люди, кроме близкой родни?

Зато психи вроде Данте создают «Божественную комедию» и открывают для своих Беатриче не только «Новую жизнь», Vita Nuova, но и стократ более драгоценную Vita Aeterna. Жизнь Вечную. Что такое эта Vita Aeterna? Может, то, из-за чего моя жена во Флоренции у могилы Беатриче вдруг разрыдалась ни с того ни с сего, а я начал ее утешать, хотя у самого к горлу подкатил ком. И сейчас, когда я пишу об этом, — тоже подкатывает…

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media