«ДОМ», КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ АНДРЕЙ ЖОЛДАК

Исследователь современного искусства

Постер к спектаклю «Дом» / lesyatheatre.com.ua

Украинский режиссер Андрей Жолдак — одна из самых радикальных и признанных фигур современного театра, известный по постановкам «Медея», «Фауст» и «Три сестры», — представил новый спектакль «Дом». Его работы всегда балансируют между визуальным экстремумом и психологическим исследованием человека, и эта премьера не стала исключением. О том, как «Дом» превращается в сценическое пространство памяти и переживаний, рассказывает в своей рецензии исследователь современного искусства Олеся Бенюк.

Не могу перестать думать о художественном действе, соучастницей которого посчастливилось стать. Андрей Жолдак ⓘ впервые за долгое время поставил дома спектакль с символическим для него как автора и для каждого из нас, особенно сегодня, названием «Дом». Спектакль многослойный. Заставляет думать, искать ответы. Спектакль, который поражает не столько формой, сюжетом, актерской игрой, эпатажем, уродством или эстетической картинкой — все это лишь средства в руках творца.

Этот спектакль поражает замыслом: игрой режиссера как автора художественного произведения со зрителем, в результате которой каждый зритель создает не просто собственное впечатление (понравилось/не понравилось), а собственную конструкцию художественного произведения, складывает из «обломков» своего опыта и мировоззрения собственное неидеальное представление о своем «доме» и о себе самом. Такой вот герменевтико-психоаналитически-экзистенциальный творческий эксперимент.

ТВОРЧЕСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

егодня творческий эксперимент является устоявшимся явлением в искусстве. Его присутствием в живописи, театре или кино не удивишь. Эксперимент как понятийно очерченное явление в искусстве появился полтора века назад в теоретических трудах Э. Золя. С изменением культурных эпох и развитием искусства менялась его трактовка.

Для Золя эксперимент — это экспериментально подтвержденное доказательство в художественном произведении. В искусстве модернизма эксперимент означал проверку возможностей различных изобразительных средств (кубисты экспериментировали с формой, сюрреалисты — с реальностью и ее законами, фовисты — с цветом и т. д.). В постмодерном искусстве, где плюральность стала ключевой ценностью, размыта четкая очерченность сути творческого экспериментирования, поэтому оно часто осуществляется ради самого себя — своего рода исследование с помощью искусства собственных границ и потенциала. То есть художественный эксперимент имел свое развитие, свою трансформацию и очерченность в каждую эпоху.

В этом контексте Андрей Жолдак предстает как режиссер, который в 90-х годах XX века, в постсоветскую эпоху, привнес художественный эксперимент на украинскую сцену. Начиная с «Момента», он последовательно внедрял эксперименты различных форматов: от работы с тематикой, текстами, сюжетом, образами героев, значением актеров — до смелых поисков в сфере инновационных на то время технологий (экспериментирование с видео, звуком, визуальной пластикой).

Жолдак стал настоящим первопроходцем в этих экспериментах на украинских театральных площадках. И остается им до сих пор. В «Доме» режиссер экспериментирует не столько в рамках самой постановки, сколько с влиянием художественного произведения на зрителя, экспериментирует с реципиентом, его восприятием увиденного и конструированием собственного понимания того, о чем же все-таки спектакль.

Спектакль «Дом» / Фото из личного архива

КОНЦЕПТУАЛЬНОСТЬ

Важна ли концептуальность для художника сегодня? Эпоха постмодерна, которая, по определению современного немецкого философа В. Вельша, основана на радикальной плюральности, позволяет автору самому определять ее целесообразность. В то же время автор, стремящийся быть услышанным и понятым (необязательно современниками), будет выстраивать концептуальную основу для своих произведений.

Андрей Жолдак своим спектаклем «Дом» демонстрирует, что это понимание зрителя, восприятие зрителем художественного произведения для него как автора важно. Он хочет, чтобы его постановка обращалась к украинскому сообществу, поэтому сознательно встраивает определенные теоретические идеи в структуру спектакля. Спектакль неслучайно начинается с режиссерского указания о том, что делать с увиденным. Это своеобразный ключ к восприятию.

Режиссер как автор художественного замысла говорит о спектакле, как об амфоре: «На этой амфоре нанесены надписи, краски, сцены: история дома, семьи, любящих детей, которые вырастают, начало войны и агрессия, которая разрушает дом». Замысел автора состоит в том, чтобы эту амфору разбить перед зрителем и дать ему возможность самостоятельно собрать хаотично разбросанные осколки воедино. Так каждый зритель составит свою амфору, начнет свой неповторимый разговор с художественным произведением, увидит в ней свою историю и фактически создаст свой спектакль.

«Самое важное для меня как художника, — подчеркивает Андрей Жолдак в начале первого действия, — сказать вам, дорогие зрители, что сейчас и вы начнете делать свой спектакль. Моя идея как творца — чтобы каждый из вас собрал свою амфору из тех фрагментов спектакля, которые вы увидите. И каждый из вас сможет представить и воссоздать то, что я, возможно, и не закладывал как автор идеи».

Предложенный Жолдаком подход к толкованию и восприятию спектакля органично перекликается с герменевтическим пониманием художественного произведения Х.-Г. Гадамера. В эссе «Эстетика и герменевтика» (1964) философ отмечает: «…то, что мы называем языком художественного произведения, ради которого это произведение существует и передается, это язык, который генерирует само художественое произведение, независимо от того, имеет это произведение языковую основу или нет.

Художественное произведение сообщает реципиенту о чем-то — и не только так, как об этом говорит историку исторический документ, — художественное произведение говорит о чем-то каждому так, как будто оно говорит отдельно каждому и как будто только о том, что является одновременным и современным. Поэтому и возникает задача осознать сущность того, о чем произведение говорит, и довести ее до своего понимания, а также до понимания других».

О новом театральном языке Андрей Жолдак говорит в своем режиссерском предисловии, объясняя, что история, которую он рассказывает, построена по принципу современного романа, где хронология событий, время и пространство не являются целостными. Это сознательный выбор автора, который считает, что таким образом зритель получает больше средств для налаживания собственной коммуникации с художественным произведением и для конструирования собственной истории.

Язык спектакля зритель должен «услышать», приложив для этого усилия, приняв правила этой художественной игры. Само произведение генерирует собственный язык очень личным, интимным образом. Именно поэтому автор говорит, что в этом спектакле каждый зритель самостоятельно создает свой собственный спектакль. Здесь снова созвучно звучат размышления Х.-Г. Гадамера: «Для реципиента понять художественное произведение означает неизбежно встретиться с самим собой. Однако как встреча с самим собой… художественный опыт — это опыт в истинном понимании этого слова и должен каждый раз решать задачу, которую ставит опыт в целом: интегрировать искусство в систему собственной ориентации в мире и в систему понимания самого себя. Именно это создает язык искусства так, что он обращается к интимному пониманию каждого, и он делает это каждый раз по-современному и через свою собственную современность».

У Андрея Жолдака зритель превращается в сотворца. Коммуникативное действие художественного произведения требует соучастия со стороны реципиента. Ведь сущность коммуникативного действия заключается в том, что каждое художественное произведение стремится быть постигнутым, понятным, а потому «обращается» к зрителю. В этом обращении и происходит процесс восприятия, понимания и сотворчества художественного произведения.

ОБРАЗНОСТЬ

Образ амфоры, разбитой на осколки, который режиссер предлагает зрителю еще до начала спектакля, — многогранен. Амфора — это целостное произведение искусства, созданное автором. Разбитая амфора — произведение искусства, представленное публике. Собирать ее осколки должен каждый зритель самостоятельно, «склеивая» собственную амфору, и какой она в итоге получится, зависит прежде всего от него самого.

Амфора — это дом, семья, то, что создается, бережется, ценится. Но по тем или иным причинам эта амфора неизбежно разбивается. Автор убеждает, что собирать свою амфору воедино, свое идеальное или неидеальное представление о доме — жизненно важно. Этим он затрагивает крайне болезненную тему военного настоящего. За годы войны каждый задавал себе вопрос: что будет с его домом? Что вообще является домом — город или село, где родился ты или твои родители? Место, где живешь сейчас? Помещение, в котором живешь? Страна, в которой живешь?

Молодежь, выросшая в Киеве, Ужгороде или Луцке, защищает свой дом на запорожском, харьковском, донецком направлениях, в городах и селах, где никогда не были раньше. Потому что это их дом. И без этих образных «осколков» амфора нашего общего дома не будет целостной. Украинцы, которые в силу разных жизненных обстоятельств росли, учились, строили карьеру, достигали успеха за границей, возвращаются в дом, который находится в состоянии войны. Потому что это их дом. Неидеальный, измученный, израненный, но родной.

Тема возвращения пронизывает весь спектакль и приобретает различные формы проявления: больной мальчик возвращается домой и находит его; сыновья возвращаются с войны искалеченными, но живыми; в дом возвращаются жизнь и радость — все три невестки ждут малышей; после всех жизненных перипетий, боли и потерь в семье находят силы снова зажечь свет и верить, что все будет хорошо.

Спектакль объединяет мозаику зарисовок жизни семьи на протяжении нескольких десятилетий. Режиссер намеренно выстраивает их не в хронологическом порядке: зритель постоянно возвращается из прошлого в будущее и наоборот. Созерцать их — как просматривать старые видеозаписи или фотографии. В этих зарисовках — типичные события обычной жизни: свадьба влюбленных, рождение детей, украшение елки на Рождество, болезнь отца, его смерть, свадьба сыновей, жизнь во время войны, возвращение с войны, измены, традиции, ценности, правила и их нарушение. Такие же события есть в жизни каждого. Кто-то вспоминает их с восхищением, кто-то с тоской, а кто-то с болью.

Типичные события, различные обстоятельства, индивидуальные восприятия формируют личный уникальный опыт каждого, индивидуальную историю, собственный спектакль, свою собственную амфору. Так и я несу свою амфору, думая о возвращении Жолдака, о его «Доме», о его зрителе. Тот, кто ждет готовых ответов и выводов, здесь их не получит. Зрителя, готового к поиску, к рефлексии, готового начать эту игру с режиссером, спектакль зацепит и заставит о себе думать.

ЛИТЕРАТУРА

В. Вельш. Наш постмодерный модерн / В. Вельш ; пер. с нем. — К. : Альтерпрес, 2004. — 328 с.
Х.-Г. Гадамер. Эстетика и герменевтика / Х.-Г. Гадамер. Герменевтика и поэтика / Избранные произведения / Пер. с нем. — К.: «Юниверс», 2002. — 288 с.