ИРЕНА КАРПА: «Свобода остается, но без таланта она не работает»
Ирена Карпа / instagram.com
КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ
Имя: Ирена Карпа
Дата рождения: 8 декабря 1980 года
Место рождения: город Черкассы, Украина
Профессия: писательница, певица, журналистка
Ее первый сборник «Знес паленого» вышел в 2002 году. Всего издала 14 книг — романов, новелл и рассказов. Является членом Украинского ПЕН-клуба. Была первым секретарем по вопросам культуры посольства Украины во Франции. С 2000 года — вокалистка и басистка группы «Фактично самі», которая в 2007 году сменила название на Qarpa. Записали девять альбомов. Живет между Францией и Украиной.
Беседуем с Иреной о женских голосах в литературе и их роли в исцелении общества, а также о том, как материнство, война и личная свобода влияют на творчество современных украинских писательниц.
Ирина Мамрыга: Ваше творчество в начале 2000-х стало настоящим открытием — откровенное, провокационное и смелое. А главное — так звучал голос девушки и вдохновлял других молодых писательниц. Как вы считаете, существует ли в литературе женский голос как нечто особенное, отличное от мужского, или это искусственное разделение?
Ирена Карпа: Думаю, что тексты делятся не на мужские и женские, а на талантливые и неталантливые. Но голос женщины действительно должен звучать — просто потому, что веками его подавляли. Женщины писали под мужскими псевдонимами, а в иных случаях их либо не замечали, либо принижали: «это для барышень» или «слишком академично». Как-то мне посчастливилось познакомиться с сербским поэтом и литературоведом Милорадом Павичем, попав на фестиваль балканской литературы. На тот момент я была самой молодой на том фестивале, а он был самым старшим. Когда он выступал с заключительной речью, то сказал: «Сейчас наступила эра женщин-авторов. Теперь ваш голос будет главным».
Это были пророческие слова. Однако я выбираю книги не по полу автора, а по тому, находит ли текст отклик в моей душе. Если сейчас назвать моих любимых писателей, то в топе будут Кейт Аткинсон и Амели Нотомб. Я слежу за новинками этих авторов не потому, что это женщины, а потому, что они отлично пишут. Каждый выбирает на самом деле не по критерию «женщина или мужчина», даже не по критерию «хорошо или плохо написано», не по рейтингам, а по тому, что близко и необходимо в определенный период жизни. Однако я убеждена: женщинам нужно давать возможность высказываться только по той причине, что у нас очень долго этого права не было. Теперь мы быстро набираем обороты.
И. М.: А с какими стереотипами или предвзятыми мнениями в отношении литературы, создаваемой женщинами, вам приходилось сталкиваться на протяжении вашей карьеры?
И. К.: Я всегда нарушала каноны, установленные мужчинами, и за это мне прилетало. Например, за то, что я описываю секс, за то, что мои героини были проактивны в интимных вопросах, смелы, всегда субъектны. Меня раздражало классическое обесценивание: если женщина пишет о теле, отношениях или эмоциях — это «женская литература», «для барышень», что-то второстепенное. Или же, наоборот, упрекают, что это «слишком амбициозно для женщины». Я росла в маленьком горном городке, где гуцульская поговорка «небитая женщина — как неклепаная коса» казалась чем-то забавным и никого не шокировала.
Часто второстепенность женщины в традиционных обществах воспринимается как нечто нормальное по умолчанию. Мне такое не подходило ещe с раннего детства. Уже тогда я осознавала: мужчина не может быть лучше женщины только потому, что он мужчина. Собственно, это чувство детского возмущения побудило меня писать о праве женщины быть свободной. Думаю, именно это импонирует моим читательницам, как и любой женщине, которая субъектна, интеллектуальна, хочет иметь собственные деньги, путешествовать и не зависеть от партнера. Я — за сестринство, и мне дико наблюдать, как до сих пор в XXI веке женщины шеймят друг друга за тело, за брак, за карьеру, хотя на самом деле должны по-человечески помогать друг другу и понимать, что хорошие подруги на Тиндере не водятся.
И. М.: Как за последние 20 лет изменился женский голос в украинской литературе? Какие самые значительные перемены вы видите по сравнению с вашим дебютом в начале 2000-х?
И. К.: Голос изменился очень сильно. Когда я начинала на заре 2000-х, женщин, которые смело и откровенно писали, были единицы. Оксана Забужко в то время звучала громче всех — для меня это было настоящим открытием: «О, так можно?» Сейчас есть целая плеяда новых авторов, которые не боятся высказываться. Появилось гораздо больше разнообразия — от серьезной прозы до жанровой литературы: триллеры, детективы, эротика, мистика. Женщины пишут обо всем. Но есть и другая сторона. Раньше свобода ощущалась сильнее: не было соцсетей с их быстрым осуждением и давлением. Сегодня ты можешь сказать все, но в то же время постоянно оглядываешься на реакцию аудитории. Конкуренция среди молодых писательниц тоже усилилась. Хотя это здорово. Я постоянно провожу занятия для женщин — организовываю ретриты и мастер-классы, чтобы женских голосов становилось еще больше. Создается потрясающая атмосфера.
И. М.: В ваших ранних текстах вы очень откровенно писали о женском теле и сексуальности. Считаете ли вы это по-прежнему провокацией для украинского общества, или отношение к этому изменилось? Трудно удивить читателя, или даже не стоит этого делать?
И. К.: Людей до сих пор тригерят вопросы чужого тела. Каждое новое поколение интересуется темой размножения. Всегда найдется кто-то, кто только что повзрослел и для кого это новый опыт. Все очень просто. Однако сегодня трудно произвести впечатление одним лишь сексом, особенно на образованного читателя. Молодое поколение гораздо раскованнее, чем мы были в свое время. Поэтому я считаю, что сейчас важно удивлять качеством текста, новыми взглядами, какими-то табуированными темами. Свобода остается, но без таланта она не работает.
И. М.: Насколько важно для писательницы быть автобиографичной? Где, по вашему мнению, проходит грань между «я» автора и героиней?
И. К.: Я всегда использую что-то из своей жизни. Это самый простой способ передать эмоцию и картинку. Я черпаю «краски» из того, что вижу и переживаю. Например, я живу в Париже, пишу о парижанах. Поэтому расскажу что-нибудь о реальной булочной, где покупаю булки, о том, что говорят букинисты на набережной Сены. При этом фабула у меня всегда выдуманная. Я не пишу автобиографию и не веду дневников. Мне интереснее брать отдельные фрагменты реальности и преобразовывать их в новую историю. Каждый писатель так или иначе делает recycling собственного опыта. Поэтому я всегда поощряю своих студенток использовать то, что они пережили. Прожитая травма, боль, радость — когда ты отдаешь это герою, текст становится гораздо честнее и сильнее. Опыт — мое сокровище. Я буду это всегда повторять. Даже если я сейчас пишу историю о маленьком мальчике в приюте, который очень хотел сочинять музыку, но его травили, то я просто вспомню какие-то ситуации, когда меня булили. Мы можем позаимствовать эмоции из того, что сами когда-то пережили.
И. М.: Как литература помогает женщинам говорить о том, о чем раньше умалчивали? Насколько эффективен метод терапевтического письма?
И. К.: Это классический психологический метод: пишешь письмо самой себе или бывшему и постепенно избавляешься от груза. Сначала это просто способ структурировать хаос в голове. Ты пишешь о разрыве, потере, травме — и вдруг появляются ответы, которых раньше не было. Из хаоса возникает порядок. Многие из моих студенток приходили именно с тяжелыми травмами. Я всегда говорю: пишите честно, используйте свой опыт. Трещины в душе лучше всего заполнять именно творчеством. В терапевтических текстах некоторых я увидела очень интересный литературный голос и стилистику. Мы продолжили работать с курсом My story, и в результате получился целый сборник о первом опыте войны, который пережили гражданские женщины. Думаю, когда-нибудь это будут очень ценные документы.
И. М.: Полномасштабное вторжение повлияло на все, в том числе и на творчество. Как изменились ваши тексты?
И. К.: В романе «Він повертається в неділю» я впервые ввела сильную мужскую линию наряду с женской. Для этого я тесно сотрудничала с военным, который консультировал меня. Фактически я допустила соавторство в своей книге, поскольку писала о совершенно незнакомом мне мире. Общую канву я придумала сама, однако, чтобы текст был искренним, брала интервью, проверяла каждую деталь, изучала быт и психологию военных. Затем военный все редактировал и говорил: «Здесь очень хорошо. А здесь видно, что писала девушка, исправляй, мужчины так не думают». Я долго работала над книгой, потому что для меня было принципиально важно сохранить качество. Не хотелось торопиться, как многие в первые месяцы. Хотя меня и упрекали: «Вы не имеете права писать фикшн, нужно отрефлексировать войну». Но она длится уже так долго, что многое забывается. Появились большая ответственность и новые темы: о том, как война меняет мужчин, об их страхах, неопределенности, вопросы, будет ли их кто-то ждать дома и в какое общество они вернутся. Однако я не отошла от линии, когда женщина становится сильнее, и от линии любви. Просто добавила новый, важный слой.
И. М.: Вернемся к женской теме. Женщины, в отличие от мужчин, часто вынуждены прилагать больше усилий, чтобы совмещать материнство с карьерой. Как вам удается находить время и ресурсы, чтобы совмещать литературу, музыку и воспитание дочерей-подростков?
И. К.: Не нахожу я времени. Пожалуй, все эксперты уже сошлись в одном: баланса не существует. Я — отсутствующая мать, редко бываю дома. Стараюсь с детьми быть на связи все время, но с подростками это нелегко. Когда звонишь просто сказать «Я тебя люблю», иногда слышишь в ответ: «Ну что ты звонишь?» — и это нормально. Я помню себя в их возрасте. Не считаю себя супермамой и точно — не экспертом в воспитании. Бывают дни, когда я думаю: «Боже, что я делаю не так?» В профессии — литературе, музыке, преподавании — я чувствую себя сильной и уверенной. А в материнстве все труднее. Хорошая ли я мама, будет видно по тому, вырастут ли дети счастливыми. Поэтому здесь и сейчас что-то сказать сложно.
И. М.: А что вы можете посоветовать женщинам разных профессий и социального статуса, чтобы они не чувствовали свое несовершенство в погоне за всем?
И. К.: Просто помните — на самом деле нет человека, у которого во всех сферах жизни все идеально. Очень часто показывают лишь фасад — успешную карьеру, замечательных детей, гармонию в семье. А за кулисами почти у каждого есть своя боль, тревоги, ссоры и ощущение, что «не дотягиваю». Фото в соцсетях — это лишь красивая картинка, а за закрытыми дверями мы не слышим, как люди ссорятся или унижают друг друга. Не видим, что успешная женщина не спит по ночам, потому что квартальные отчеты не сходятся или налоговая пришла с рейдом. Люди об этом не говорят. Поэтому еще раз повторю: баланса не существует. Ты можешь быть сильной в карьере и чувствовать вину за то, что дети растут без тебя. Можешь быть прекрасной мамой и переживать, что забросила себя. Или пытаться успевать все, но не получать удовольствия от жизни или выгорать. Поэтому стоит находить какое-то время для себя. Мы так привыкли экономить на себе, а на других — нет. Это, к сожалению, заложено в нас нашими мамами и бабушками. Научитесь иногда говорить себе: Let it go — и просто жить. Выделите время и деньги именно для себя — без чувства вины. Дети вырастут и будут жить своей жизнью, а вашего времени остается все меньше.
И. М.: Как социальные сети и блоггинг меняют традиционную литературу? Это конкуренция или возможность?
И. К.: Это другие жанры. Однако социальные сети для писателей — это, безусловно, возможность, а не конкуренция. Они дают то, чего раньше не было, — прямой доступ к читателю. Всегда советую: ведите блог, пишите посты, приучайте людей к своему голосу. Можно быть очень талантливым автором, но никто сам к вам не постучится. Сегодня нужно самому выходить к аудитории. Мир сейчас конкурентен, поэтому прежде всего нужно поверить себе и поверить в себя. А социальные сети — это бесплатная площадка для публикаций. Если вы попадете в точку, вас начнут репостить, и когда вы придете к издателю, у вас уже будет готовая аудитория, которая ждет книгу. Многие именно так и продают свои книги — даже без крупного издательства. Конечно, есть и другая сторона: некоторые блогеры путают себя с писателями. Но в конечном итоге читатель выбирает своим кошельком. Кто-то любит глубокую прозу, кто-то — легкие заметки. И это нормально. Люди в целом делятся на талантливых и дисциплинированных. Очень часто талантливые не бывают дисциплинированными. А когда талантливый человек еще и дисциплинирован — это настоящий джекпот. Именно тогда он может достичь большого успеха и сделать что-то по-настоящему ценное.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
