МАТЕМАТИКА НЕРАВЕНСТВА: человечество не обречено на войны

Photo by Bill Gullo on Unsplash

Среди лучших умов человечества встречалось немало тех, кто был одержим как эгалитарной, так и элитарной идеей. История борьбы за равенство людей — расовое, сословное, имущественное, гендерное — уходит своими корнями в глубину веков. И хотя люди от природы не равны — они очевидно различаются по силе воле, целеустремленности, таланту, свободолюбию, интеллектуальным и физическим данным — борцов за равенство это не смущает. Однако новые научные данные говорят о том, что неравенств и связанных с ним социальных катастроф можно избежать. Для этого придется существенно откорректировать культурные коды.

НЕРАВЕНСТВО «ЕСТЕСТВЕННОЕ» И «НЕЕСТЕСТВЕННОЕ»

Современному человеку претит деление людей на рабов и господ. Демократия и равенство избирательных прав вполне может трактоваться как диктатура «усредненного большинства». И вряд ли это большинство прислушается к словам Аристотеля: «Кто способен предвидеть и предусматривать, тот и должен быть господином». С негодованием отвергнет оно и евангельскую притчу о талантах — «Кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (Матф. 13:12). Это пророчество для борцов за равноправие тоже выглядит достаточно неприемлемо.

Противостояние двух систем ценностей, порицающей и оправдывающей неравенство, не раз в истории приводило к кровавой бойне и миллионным жертвам. Неудивительно, что тема неравенства во многих культурах табуировалась или оно освящалось религиозной традицией. В современном мире, по сути, мы имеем два взаимоисключающих культа — Успеха и Справедливости. И баланс между ними найти не так-то просто.

Устойчивое развитие цивилизации и общества предполагает, что счастье одного необязательно должно автоматически означать несчастье другого. Сказать это легко, а вот как этого баланса достичь? Предположим, мы даже согласимся с тем, что «перед Богом все равны», — но это ведь перед невидимым, всемогущим и всевидящим Богом — а лицом к лицу с похожим на нас ближним мы всегда будем в чем-то выигрывать или проигрывать.

Ведь «усредненному» большинству непросто смириться даже с тем, что успех человека определяется его талантом. Но как быть, если успех определяется, к примеру, нарушением норм морали? Или не личными качествами, а тем, в какой семье человек родился? Тогда это точно будет уже не то «естественное» неравенство, которое оправдывали философ Аристотель и апостол Матфей.

НЕРАВЕНСТВО ПРОДОЛЖАЕТ РАСТИ

Oxfam, международное объединение, в которое входят несколько десятков организаций, пытающихся противостоять росту экономического неравенства, периодически публикует результаты своих исследований на эту тему. По их данным, человечеству потребуется примерно 230 лет, чтобы искоренить бедность. И это еще при самых оптимистических прогнозах. Потому что если за предыдущие пару столетий уровень абсолютной бедности и снижался, то за последние 30 лет абсолютный разрыв в доходах лишь увеличивался.

Сравнение показателей 2019 и 2023 года говорит о том, что за это время благосостояние более половины населения планеты снизилось. При этом 148 крупнейших корпораций увеличили свою прибыль более чем в 2 раза по сравнению со средними показателями за последние три года. А уже лет через десять на нашей планете появится первый триллионер. Современная тенденция состоит в том, что экономическое неравенство растет теперь иначе, чем в XIX или XX веке: не столько между «развитыми» и «неразвитыми» странами, сколько внутри отдельных государств.

Полюса низких и сверхвысоких доходов расходятся стремительными темпами, нарушая и без того хрупкий, почти утопический баланс между Успехом и Справедливостью. Любому человеку, хорошо знакомому с историей, экономикой и психологией, понятно, что такой разрыв может быть чреват беспрецедентными глобальными потрясениями.

МАТЕМАТИКА НЕРАВЕНСТВА

В своей книге «Просвещение продолжается: в защиту разума, науки, гуманизма и прогресса» канадско-американский ученый Стивен Пинкер объясняет, что, когда общество начинает производить богатство в значительном объеме, рост абсолютного неравенства оказывается почти математически неизбежен. Одни члены общества будут благодаря удаче, смелости, талантам или усердию неминуемо извлекать из новых возможностей больше преимуществ, чем другие. Видимо, к странам это относится так же, как и к людям.

Американские экономисты Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон, отвечая в одноименной книге на вопрос «почему одни страны богатые, а другие бедные?», предположили, что все дело в «хороших институтах». Однако вряд ли именно они стали причиной «Великой дивергенции» — так экономисты назвали ситуацию, которая сложилась в мире к 1970 году, когда выигравший технологическую гонку «развитый мир» оказался в 10 раз богаче развивающегося.

При этом можно сколько угодно ругать капитализм, но он является лишь одной из версий многоуровневой иерархической системы, внутри которой происходит неравномерное распределение богатств. А это значит, что мы имеем здесь дело не столько с чьей-то целенаправленной злой волей, сколько с некой более глубинной и древней цивилизационной матрицей.

Например, дисбаланс между «ядром» и «периферией» существовал еще в период Бронзового века, завершившегося, как известно, грандиозным мир-системным коллапсом. Однако современный глобализм и здесь развивался с некоторыми существенными особенностями. Если судить по расчетам Пинкера, то люди в европейских странах привыкли к аномально хорошей жизни, которую воспринимают как норму.

Между тем, начиная с Ренессанса и до XX века европейские страны в среднем выделяли на социальные нужды всего лишь 1,5% своего ВВП, а сегодня эта доля составляет примерно 22%. Но при глобальном взгляде подобная ситуация выглядит не так однозначно. Начиная с 1980-х годов доходы среднего класса Азии в реальном выражении выросли на 40–75%, а вот на Западе, в отличие от доходов 1% богатейших людей на планете, они практически не менялись.

ПРОМЕНЯЛИ СВОБОДУ НА ЕДУ?

Уже приведенной статистики достаточно, чтобы понять истоки роста недовольства результатами глобализации в странах развитого Запада и постепенный сдвиг политических предпочтений голосующего большинства «вправо». Как видим, примириться с неравенством людям непросто. Но почему же тогда люди вообще развили такой тип социальных структур и отношений, которые установили несправедливые правила игры?

Историки точно не знают, почему на смену первобытному равноправию пришли жесткие иерархии Месопотамии и Египта. Исследование, опубликованное в журнале Proceedings of the Royal Society, утверждает, что древние люди могли отказаться от равенства добровольно, потому что, несмотря на неравенство, иерархически организованное общество становилось богаче «в целом». Даже с учетом того, что верхушка присваивала себе значительную часть прибавочного продукта.

Разработанная швейцарскими антропологами математическая модель показала, что такие коллективы производят больше ресурсов, чем группы, где господствует равенство. Грубо говоря, цивилизованные люди добровольно обменяли свободу на еду. Но эта цивилизационная матрица, изначально акцентировав внимание на материальных преимуществах неравенства и иерархий, не учитывала возможных рисков.

В частности, эгалистических умонастроений — первобытного пережитка, который оказался неискореним у некоторых членов группы. То есть тот путь развития, по которому пошла наша цивилизация, нес в себе зерно потенциальных конфликтов: бунтов, революций и войн.

ЕВРОПЕЙСКАЯ МОДЕЛЬ — НЕ УНИВЕРСАЛЬНА!

И тут самое время задаться вопросом: «Был ли у человечества выбор, или оно могло реализовать какой-то другой, менее конфликтогенный сценарий развития?» Новое исследование девяти ученых из американских, британских и канадских организаций говорит нам, что был. Журнал Proceedings of the National Academy of Sciences опубликовал результаты их тщательного анализа, которые пошатнули европейские идеи о социальном неравенстве.

Ученые изучили 50 000 домов, в которых обитали древние люди в самых разных уголках мира: Месопотамии, долины Инда, Древней Греции, Римской Британии, Южной и Северной Америки. Они охватили период от первых шумерских городов до поздних доколумбовых государств.

Ключевым параметром анализа была разница в размерах и сложности домов, а для количественной оценки неравенства применялся коэффициент Джинни — статистический показатель неравномерности распределения доходов, который используют современные экономисты. Неожиданно выяснилось, что «европейская» модель появления и углубления социального неравенства вовсе не универсальна. Если помните, Стивен Пинкер говорил о математической неизбежности неравенства, но эта «математика» у разных регионов и эпох оказалось разной!

РЕШЕНИЕ ЕСТЬ: СМЕНА КУЛЬТУРНЫХ КОДОВ

Традиционно считалось, что Древняя Греция, Древний Рим и Европа в целом развивались единственно возможным путем, общим для всего человечества. Это представление и раньше подвергалось сомнению, но авторы статьи впервые подтвердили такое сомнение статистически. Они доказали, что неравенство не увеличивалось равномерно — ни при росте населения, ни при расширении границ государства, ни при эволюционировании общества, ни при техническом прогрессе.

Ключевую роль в процессе распределения ресурсов играют культурные нормы или цивилизационные матрицы. То есть своего рода общественный договор, в котором находят воплощение коллективные решения. Причем эти «коды» могут как усугублять неравенство, так и сокращать разрыв между бедными и богатыми. А это значит, что есть неравенство «врожденное» и «приобретенное».

Хотя все люди от рождения разные, рост социальной несправедливости и экономического неравенства вовсе не является неизбежным. И направить человечество по пути некатастрофического, устойчивого развития возможно, если в его основание заложить иные культурные коды и ценности.

Оригинальные исследования: