НЕНАУЧНАЯ НАУКА ФРЕЙДА: что не могут простить основателю психоанализа

Зигмунд Фрейд  — австрийский невролог и основатель психоанализа / verywellmind.com

Сложно найти человека, который бы никогда ничего не слышал о Зигмунде Фрейде (6 мая 1856 — 23 сентября 1939). История его психоаналитического метода насчитывает более 120 лет. Но, как ни странно, по-прежнему не утихают споры о том, можно считать психоанализ наукой или нет? Не претендуя на окончательную истину, давайте попробуем дать ответ на этот вопрос.

НАУЧНЫЕ ВОЙНЫ

С одной стороны, для всех очевидно, что психоанализ представляет собой популярный и эффективный метод избавления от разного рода психологических проблем. С другой — признать его наукой у многих ученых язык не поворачивается.

При этом с тем, что учение Фрейда оказало огромное влияние на науку и культуру ХХ века, а также продолжает оказывать его сейчас, не спорит никто. Попробуем именно в истории идей поискать ответ на вопрос: является предложенный Фрейдом психоаналитический метод наукой или нет?

Дело в том, что Фрейд создавал свое учение, по сути, на стыке двух эпох: модерна и постмодерна. Первая ассоциируется с эпохой Просвещения, позитивистской наукой, культом разума, социального прогресса и господства человека над темными силами природы. Философия модерна считает универсальными и объективными знания, моральные и эстетические нормы, которые освобождены от мифо-религиозной иррациональности.

Однако во второй половине XIX века этот тип мышления о мире и человеке все чаще подвергается ревизии, в результате которой на свет рождается новая общекультурная парадигма — постмодернизм. Предтечами, стоящими у его истоков, являются Карл Маркс, Фридрих Ницше и Зигмунд Фрейд.

И последний вовсе не случайно оказался в центре дискуссии, которая в области философии науки развернулась между реалистами и постмодернистами. Накал споров еще в 90-е был таков, что для них придумали даже специальный термин — «научные войны».

КАРЛ ПОППЕР: ОБВИНЕНИЯ В НЕНАУЧНОСТИ

Можно сказать, что первым в большой крестовый поход против фрейдизма отправился Карл Поппер — один из самых выдающийся философов науки XX столетия. Будущий автор концепции критического рационализма был сыном Симона Поппера — богатого еврея, принявшего лютеранство.

Симон являлся успешным юристом, профессором Венского университета, магистром масонской ложи, другом и партнером бургомистра австрийской столицы. У отца Карла была огромная библиотека. Он писал неплохие стихи, а также переводил греческую и латинскую поэзию на немецкий язык.

Мать Карла Дженни, урожденная Шифф, была талантливой пианисткой, росшей в эпицентре артистической жизни Вены. Происходила она из семьи, которая владела собственным концертным залом и была основателем Общества друзей музыки.

С юных лет у Карла развился вкус к классической философии и классической эстетике. Удивительно, но, будучи представителем культурной элиты, Карл Поппер, повзрослев, больше всего в жизни будет ненавидеть показную роскошь…

ЕВРЕЙ ЕВРЕЮ — РОЗНЬ!

По сравнению с Попперами, семейство Фрейдов было многодетным, вечно нуждающимся и, что называется, из самых низов. Хуже того, низов еврейских. Когда, уже будучи мировой знаменитостью, Фрейд засядет за свою автобиографию, он неслучайно будет настаивать, что его предки жили на берегах Рейна, а не речки Бовдурки. Почему?

Дело в том, что антисемитизм — позорный факт европейской истории, о котором все хорошо осведомлены. Но мало кто знает, что и внутри евреев существовали свои собственные иерархии и представления о «неполноценности». Ostjuden, то есть восточноевропейские евреи из Польши, Чехии, России и Украины, считались намного менее цивилизованными, чем их собратья из Западной Европы. А уж евреи из захолустья королевства Галиции и Ладомерии казались им совсем уж низшей кастой…

А ведь именно оттуда — из местечка Броды под Львовом — и была родом мама Зигмунда Фрейда, в девичестве Амалия (Малка) Натансон. Правда, все свое детство она провела в Одессе у бабушки с дедушкой, но ситуацию это принципиально никак не спасало.

Когда малограмотная и почти нищая эмигрантка Амалия вышла замуж за торговца сукном Якоба Фрейда из не менее захолустного чешского города Пршибора, или, по-немецки, Фрайберга, это можно было считать хорошей партией.

Но, увы, даже до сих пор музей Фрейда и улица его имени являются чуть ли не единственными значимыми достопримечательностями этого городка, который маленький Зигмунд навсегда покинул в возрасте 3 лет. 

ПОЧТИ ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ИСТОРИЯ

Как могли бы сказать во времена советской пропаганды, Фрейды и Попперы — «два мира — два образа жизни». Но, когда Фрейд сам оказался в рядах видных представителей культурной европейской элиты, он посчитал важным создать миф о своем «приличном» западноевропейском происхождении. По-видимому, это был своего рода «комплекс Нафанаила».

В Евангелии, если помните, Нафанаил спрашивает своего брата Филиппа о Христе: «Из Назарета может ли что доброе быть?» (Иоанна 1:46). Нафанаил, который был родом из небольшой деревни Кана, вероятно, отражал отношение ее жителей к претензиям такого же захолустья на мессианство.

Для Фрейда признаться в своем «низком» происхождении означало принизить психоанализ. А этого, как известно, он не прощал даже близким друзьям, после чего они сразу же становились бывшими друзьями. Но, как бы то ни было, великий пророк психоанализа, рожденный в глухой провинции полунищей эмигранткой и не слишком преуспевающим торговцем сукном, пробрался в самый центр рационально организованного модернистского миропорядка и взорвал его.

Однако ничего удивительного в этом нет. Начиная с самых архаических представлений о мире, хаос, обитающий на его окраинах, постоянно норовит прорваться в упорядоченный центр. Согласно современным представлениям вакуум — не пустота, а структура; точно так же и хаос — не мистическая пустота, а одно из вполне естественных состояний материи.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

УПРАВЛЯЕМЫЙ ХАОС

Когда во второй половине ХХ века физика начала формулировать теорию хаоса, в ней уверенно прописались неравновесные состояния, нелинейные процессы, неинтегрируемые уравнения и расходящиеся ряды. Оказалось, что за пределами классических моделей хаос поддается исчислениям и влияниям. Просто для этого нужны «особые» научные методы.

Фундаментальная неравновесность внутреннего мира человека представляется отражением и частным случаем неравновесности мира внешнего. Бороться с ним бессмысленно, но его можно контролировать, модерировать, познавать. Собственно говоря, именно этим и занялся психоанализ… Конечно, наука, ориентированная на модернистскую парадигму, видит в учении Фрейда отказ от объективности научного знания, научного метода и научного эксперимента.

Фальсифицируемость и слабая верифицируемость — вот главный упрек оппонентов психоанализа со времен Карла Поппера. Справедливости ради, сам Фрейд не считал свое учение строго научной дисциплиной, предпочитая называть его метапсихологией. Чтобы не путать с психологией, которая на то время строго научной дисциплиной признавалась. 

КАК ПРОИСХОДЯТ НАУЧНЫЕ ИНТЕРВЕНЦИИ

Тем не менее Фрейд верил, что когда-нибудь его психоанализ станет наукой. По факту, он утверждал совершенно новый взгляд на развитие человечества и личности, которые формируются не только под влиянием рациональных и сознательных факторов, но также иррациональных и бессознательных сил. 

Позитивистский и рационалистический подход здесь явно давал сбой. Отказ психоанализу в научности связан не столько с тем, что он ненаучен, сколько со спецификой самих «научных войн». Уже к началу ХХ века всем стало понятно, что никакой «единой науки» в природе не существует.

Все науки сильно отличаются друг от друга по методам и по подходам к предмету исследования — реальности, к природе которой в свою очередь тоже накопилось немало вопросов… Однако науки — вовсе не такие безобидные инструменты познания.

Они склонны осуществлять эпистемологическую (по-гречески ἐπιστήμη — «научное, достоверное знание») экспансию по отношению к другим наукам. Грубо говоря, они склонны вторгаться в чужое аксиоматическое поле и захватывать его.

Думается, излишне напоминать: у всех наук, даже у математики, есть «аксиоматическое ядро» — базовый набор установок, которые берутся на веру, без доказательств, и базовый набор терминов, методов, предметных областей, которые завязаны друг на друге.

Провозгласив психоанализ универсальным методом решения человеческих проблем, Фрейд совершил акт интервенции в самые разные области человеческого знания. А испытывать добрые чувства к интервентам люди в основном не склонны. 

КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Конечно, Фрейд был не первым и не единственным, кто нарушал междисциплинарные границы. Но мало кто делал это так радикально, что в конечном итоге превратило современную психологию в нечто вроде «царицы наук». Возможно, у фрейдистской метапсихологии с экспериментальными доказательствами дело действительно обстояло не очень хорошо. Однако со временем экспериментальных попыток найти априорные формы познания внутри психики становилось все больше и больше.

Тем более что спор о природе реальности так и не завершен: мы до сих пор сомневаемся — имеем мы дело с объективной реальностью или нашими представлениями о ней? И еще одна тонкость: если для научных реалистов психика является объектом познания, то в психоаналитическом акте четкой границы между субъектом и объектом познания не существует.

Сегодня, после открытия физиками квантовых эффектов, это не должно нас слишком уж удивлять. Но, считаете вы психоанализ наукой или нет, Фрейду удалось серьезно изменить культурную реальность, в которой мы живем. Его концепции уровней сознания, защитных механизмов и стадий психического развития оказали колоссальное влияние как на академическую, так и на практическую психологию.

После него сны перестали считаться не заслуживающим внимания науки явлением. Вторгаясь в «аксиоматическое ядро» сопредельных дисциплин, Фрейд вошел в тесное взаимодействие с искусством, гуманитарными науками и философией. Без его теорий невозможно адекватное понимание творчества Пруста, Гессе, Джойса, Цвейга, Сартра, Дали, Пикассо, Хичкока, Феллини, Пазолини, Антониони и многих других деятелей мировой культуры.

БУНТ ПРОТИВ «ДВАЖДЫ ОТЦА»?

Конечно, Фрейд был слишком яркой и неординарной личностью, чтобы оказаться свободным от ошибок, сознательного мифотворчества, а порой и преднамеренных фальсификаций. Мотиватором к этому было невероятное количество комплексов, которых, как мы понимаем, на пути «из грязи в князи» избежать было очень сложно.

Однако Фрейду удалось их переплавить в мировоззренческую революцию мирового масштаба, равновеликую по последствиям разве что марксизму. Поэтому, когда один из безусловно выдающихся рыцарей «научных войн» Карл Поппер обвиняет Зигмунда Фрейда в антинаучности, что-то во всем этом не дает мне покоя…

Знаете, какое второе, немецкое, имя взял себе папа Поппера Симон? Зигмунд! А знаете, какая фамилия была у единственного из школьных учителей, которого Поппер любил? Это был математик по фамилии Фрейд. Учитель, согласно психоаналитическим теориям, — одна из ипостасей символической фигуры Отца.

Выходит, Зигмунд Фрейд был для Карла Поппера кем-то вроде «дважды отца». И тогда все обвинения Поппера в адрес Фрейда — это не что иное, как бессознательный бунт против Отца? Можно, конечно, сказать, что все это случайные совпадения. Однако история психоанализа сплошь и рядом состоит из таких совпадений!

Почему из сотен вариантов судьба сначала выбрала для отца Зигмунда и учителя Фрейда именно такие варианты имен, а потом привела к критике именно Зигмунда Фрейда, ведь иллюстрировать свои идеи можно было также на сотнях других вариантов? Вот такая у нас в итоге получается ненаучная наука.

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media