ПИСАТЕЛЬ МИХАИЛ ШИШКИН: о переходе от «дара повиновения» к дару понимания

Автор: Алексей Ботвинов

Пианист, основатель Odessa Classics

ПИСАТЕЛЬ МИХАИЛ ШИШКИН: о переходе от «дара повиновения» к дару понимания

Михаил Шишкин / swissinfo.ch

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Михаил Шишкин

Дата рождения: 18 января 1961 года

Профессия: писатель

За пределами России — в Украине, Польше, Израиле, Франции, США — рождается новый тип русской культуры, свободный от диктата российского государства и даже противостоящий ему. Так полагает Михаил Шишкин — лауреат «Русского Букера», много лет живущий в Швейцарии, блестяще пишущий на немецком и русском. Шишкина сравнивают с Набоковым и Джойсом, а его романы издаются на 30 языках.

Вместе со швейцарскими славистами Михаил учредил литературную премию «Дар». Ее цель: показать, что русский язык не является заложником путинского режима — он принадлежит мировой культуре.

Шишкин известен совместными проектами с украинскими писателями и музыкантами. В частности, с давним другом нашего альманаха, президентом фестиваля Odessa Classics, пианистом Алексеем Ботвиновым. Предлагаем вашему вниманию фрагменты эксклюзивного интервью, которое русский писатель дал украинскому музыканту.

МОНОПОЛИИ НА ЯЗЫК НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

Главный враг русской культуры — русское государство. И Хармс, и Мандельштам, и все, кто пытался делать свободную литературу, были противниками режима уже потому, что хотели отнять у него монополию на русский язык. Путинские «идеологи» используют русский язык как оружие в тотальной гибридной войне.

Писатель — русло для языка — должен, по их понятиям, словами орошать патриотические нивы, внятно объяснять читателям, что кругом кровожадные враги, поэтому нужно «не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жен и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником», подчиняясь знаменитому призыву Минина, собиравшего ополчение для освобождения Москвы от поляков.

ПАТРИОТИЗМ КАК КАПКАН

Режим всегда использовал патриотизм как капкан для населения, а культуру — как приманку. Критическое мышление, уважение к личности воспитываются поколениями — и это при условии, что необходима действительно огромная, кропотливая работа по воспитанию качеств свободного гражданина в каждой школе, в каждом детском саду, в каждой семье.

Однако задача Министерства образования России во все времена была совсем другой — воспитывать «солдат отечества». И вообще, главным воспитателем там всегда была улица с ее тюремным менталитетом и законами. И L’education sentimentale ⓘ завершала обязательная служба в армии. Кто там был, тот знает, что я имею в виду.

КАК ПРЕОДОЛЕТЬ ПЛЕМЕННОЕ СОЗНАНИЕ

Проблема в том, что большая часть населения России живет еще патриархальным племенным сознанием: «Мы — русские, а кругом враги, которые хотят нас уничтожить, поэтому мы должны защищать нашу родину, наш язык, нашего Пушкина, мы должны пожертвовать всем для сохранения нашего любимого Отечества» (читай: действующего режима). Нужно понимать, что человечество на своем пути из животного мира к человечности еще сделало только полшага.

Дело не в компьютерах и космических кораблях: и то и другое можно использовать и для варварского уничтожения. Все дело в переходе от примитивного племенного сознания к индивидуальному, в развитии личности, которая сама несет ответственность за все, а не перекладывает ее на власть. Единственный инструмент для развития племенного сознания в индивидуальное — это просвещение.

ПАТРИОТИЗМ — ЭТО РАБСТВО

Эту войну население России поддерживает не потому, что начиталось Чехова и наслушалось Рахманинова, а потому что настоящую культуру, которая является средством пробуждения чувства собственного достоинства, всегда гнобили, а населению наливали в лохань патриотическое пойло. Ни один учитель во всей огромной стране не повесит у себя в кабинете литературы под портретом Толстого его слова: «Патриотизм — это рабство». Возвращать цивилизованных людей в племя, уповающее на фюрера, проще, чем воспитывать свободную личность.

ПРИМЕР ТОМАСА МАННА

Очень хорошо понимаю, что должен был почувствовать Томас Манн, когда он приехал выступать в американский университет и студенты спросили: «Зачем нам изучать язык и культуру страны, которая ведет захватническую войну?» Как Томас Манн боролся за достоинство немецкого языка и немецкой культуры, так теперь нужно защищать достоинство моего языка, который путинский режим подставил под удар по всему миру.

Культура на любом языке — это всегда часть мировой культуры — это те писатели, художники, музыканты, которые выступили против войны и в поддержку Украины, а не те, кто поддержал агрессию или громко промолчал. Мы находимся в ситуации колоссального перелома всей культуры на русском языке, такого в истории еще не было. Пришло время переоценки всех русских культурных ценностей.

ПРОТИВОЯДИЕ ОТ СТРАХА

Я только что вернулся из Германии, где выступал на замечательном фестивале Оdessa Classics in Elmau, на одной сцене с такими звездами, как Григорий Соколов, Миша Майский. Основателем фестиваля Odessa Classics является украинский пианист Алексей Ботвинов. Мы с Алексеем представили зрителям нашу литературно-музыкальную программу. Это так важно, что украинские и русские музыканты и писатели сообща выступают против войны.

Мы вместе защищаем мировую культуру от варварства. Мы не наивны — литература и музыка не могут остановить войну. Но нам важен этот символический жест, который говорит о надежде. Культура — это противоядие от страха, пропаганды и забвения. Наши совместные выступления, украинского пианиста и русского автора, — это сознательный моральный поступок, который требует мужества.

ЧТО ТАКОЕ РЕАЛЬНОЕ БЕССМЕРТИЕ

Нас родили в христианский мир, в котором, в общем-то, мало что от Христа, да этот мир никогда и не был по-настоящему христианским, слишком много в нем ненависти и злобы. Не говорю уже о том, что смысл религии в преодолении страха смерти, мол, воскреснем, вот увидишь! Я в воскрешение не верю. Там ничего нет, все здесь. Смерть, конечно, очевидна.

Но есть передача тела. Человек передает тело ребенку. Телом композитора становится его музыка, телом писателя — книга. Через тысячу лет кто-то прочтет слова — если тогда вообще кто-то еще будет читать по-русски: «Мисюсь, где ты?» И в это самое мгновение Чехов отложит перо, потянется и промурлычет в усы: «А хороший я рассказ написал!» Если есть реальное бессмертие, то только такое: в словах, в музыке, в картинах.

СРАЖЕНИЕ С ВЕЧНЫМ ЗЛОМ

Настоящее искусство не об «актуальной политике». О сегодняшнем дне нужно писать в газетах и фейсбучных постах. Искусство, литература, музыка сражаются не с сегодняшним злом, а с вечным. Моя задача как писателя — писать такую прозу, которая поможет читателю почувствовать себя частью мирового культурного сознания, пробудить в нем человеческое достоинство.

И тогда человек сам для себя решит — готов он быть рабом при диктатуре или бороться за демократическое переустройство общества. И, увы, нет никакой уверенности, что перед читателем далекого будущего не поднимутся те же вопросы, которые стоят перед нами. А главный из них всегда будет: чем ты готов пожертвовать для сохранения своего достоинства?

КУЛЬТУРА БЕЗ ИМПЕРИИ

Культура без империи — это не только возможность дышать, но и ответственность, которую не на кого переложить. Культура будет, только если ты для нее что-то сделаешь. Это Белинский вышел из гоголевской шинели. Общество, в которое нас родили, вышло из гулаговской телогрейки и вохровского бушлата. Инициатива — привилегия свободных людей.

Инициатива снизу, чувство солидарности — это то, что русская власть выжигала в людях поколениями. Мы видим, как на наших глазах в странах, где живут люди, которым важна культура на русском языке как часть мировой культуры, происходят значимые события. Нужно найти инструменты для помощи новым независимым издательствам, журналам, авторам, переводчикам.

ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ЗА СТЕНОЙ ПЕРЕВОДА?

В прошлом году с моими друзьями, швейцарскими славистами, я основал премию «Дар». За предыдущие два десятилетия с русского переводили огромное количество книг, и объясняется это тем, что гранты на перевод давала Москва. Теперь деньги на перевод книг авторов, выступающих против войны, никто там давать не будет. Новая литература на русском языке — и речь идет не только о писателях-эмигрантах из России, но и об авторах, пишущих по-русски в других странах, — оказалась перед стеной перевода.

Эту стену нужно пробить. Главным и единственным призом является грант на перевод на английский, немецкий и французский языки. Понятно, что в свой первый — военный — сезон русскоязычная независимая премия должна была быть посвящена войне. Естественно и совершенно правильно, что тема Украины стала главной. Прием книг на второй сезон начнется 1 сентября.

ДАР ПОНИМАНИЯ

«Дар» делает историю литературы. Но речь здесь идет не о «русской культуре», не о «русской литературе». Все эти понятия уже принадлежат историческому лексикону. Русский язык не принадлежит ни самой большой зоне на планете, ни гебистской мрази на троне, ни матери-родине, у которой рот набит трупами. Те, кто живет и пишет на русском языке в Украине, Литве, Израиле, Беларуси, Америке и других странах, — не русские писатели, и делают они не русскую литературу, а свою. И так и должно быть в мире, где правит не «дар повиновения», а дар понимания. «Русская литература» осталась в учебниках. Мы находимся на новом культурно-историческом этапе перехода от русской литературы к литературе на русском языке.

КУЛЬТУРА — ТЕРРИТОРИЯ СВОБОДЫ

Творчество живет в особом пространстве, которого нет на географической карте. Это пространство мировой культуры я делю с евреями, украинцами, грузинами, поляками, американцами — всеми людьми на планете Земля, для которых искусство, музыка, литература являются формой существования человеческого достоинства. Это пространство свободы, а на каком языке найдет себе выражение свободный человеческий творческий дух — это уже не так важно.

Увы, для культуры, для свободного творчества российская территория враждебна. Из поколения в поколение, от режима к режиму все живое там подавлялось, уничтожалось или выдавливалось в эмиграцию. Все, что враждебно культуре, творческой свободе, я ненавижу. Мои книги — это объяснение в любви той силе свободного творчества, которая пробивается к жизни несмотря ни на что.