РАССКАЗ АВЕРЧЕНКО «СЛЕПЦЫ»: юморист-ницшеанец в поисках истины

Аркадий Аверченко / uain.press

Современники называли его «королем смеха». Но, если быть точным, Аркадий Аверченко был королем украинского смеха, хотя и смешил читателя на русском языке. Впрочем, так же, как до него это делал украинец Николай Гоголь, а после него — украинцы Ильф и Петров. Знаменитый гоголевский «смех сквозь слезы» получил своеобразное продолжение в творчестве Аверченко.

Созревший на украинском юге литературный талант приобрел мировое звучание. Юмор Аверченко легко переводим на любой язык. Еще при жизни он приобрел славу большого европейского писателя. Давайте вместе заглянем за кулисы творчества украинского мастера короткой прозы. И поможет нам в этом небольшой рассказ Аверченко «Слепцы».

ЖИЗНЬ КАК ПАРАДОКС

Страшное и смешное шли рука об руку в его судьбе с самого детства. Мать его была «доброй, кроткой женщиной», невзирая на то, что являлась дочерью отъявленного бандита. Родилась она на Полтавщине, где отец ее держал постоялый двор. В своей автобиографии писатель вспоминает, как дед по матери «без всякого зазрения совести грабил проезжих по большой дороге».

Отец Аверченко, стараясь прокормить маленького Аркадия и еще пятерых детей, пытался заниматься бизнесом, но в конечном итоге разорился. О причине писатель говорил так: «Отец был очень хорошим человеком, но крайне плохим купцом». Юмор — это всегда парадокс, неожиданное сочетание несочетаемого. Но это именно то, чем было наполнено украинское детство мальчика Аркадия.

УКРАИНСКАЯ «ОДИССЕЯ»

Странствовать по Украине «куска хлеба ради» он начал с 16 лет. Севастополь, Донбасс, Харьков, Киев… Работа в транспортной конторе, в бухгалтерии, писарем на шахте… Видимо, производственную карьеру тормозили отцовские гены. Вердикт начальства был однозначен: человек Аверченко хороший, а вот работник — никудышный! Тем более, что от острого на язык Аркадия начальству, как правило, доставалось больше всего.

Единственный подарок, который могла преподнести и таки преподнесла ему судьба, — карьера писателя. Но от житейского неуюта и бесконечных странствий по миру Аверченко не уберегла даже она: за Украиной последовали Петербург, Стамбул, Прибалтика, София, Бухарест, Берлин, Париж, Прага… Иначе, наверное, и быть не могло — Аркадий умел подмечать то, мимо чего другие проходили.

СМЕШНОЕ ЗЕРКАЛО ЭПОХИ

Изначально он был мастером небольшого рассказа с необычным сюжетным поворотом и деталями. Но, как море отражается в капле воды, в его лучших миниатюрах отражалась эпоха. Увы, это отражение нравилось далеко не всем. Особенно власти, причем любой: хоть имперской, хоть большевистской. Даже первые литературные успехи Аверченко в Харькове прервались по той же причине, что и работа в луганской горнорудной конторе.

В 1905 году за «художества» Аверченко власти оштрафовали издателя юмористического журнала «Штык» на внушительную сумму, и тот отказался Аркадию платить. Дальше были другие издательские проекты, из которых наиболее значимыми являлись петербургские «Стрекоза», «Сатирикон» и «Новый Сатирикон».

НИЦШЕАНЕЦ-ЮМОРИСТ

Однако беззлобный украинский юмор в произведениях Аверченко со временем эволюционировал. Его взгляд на мир и представление о человеческой природе становились все более мрачными. Впрочем, это делало его сатирические атаки все более яркими, острыми и бескомпромиссными. Его юмор, словно скальпель, препарировал окружающую действительность, а сила обличения была такова, что по уровню воздействия на умы критики на полном серьезе сравнивали его с Фридрихом Ницше.

На вершине славы к Аркадию пришел и коммерческий успех — в этот момент его отец мог бы им гордиться, на издательском поприще из сына вышел вполне приличный предприниматель. В течение 7 лет книга Аверченко «Веселые устрицы» переиздавалась 24 раза! Ни один из современных ему литераторов не мог похвастаться чем-либо подобным.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

ИМПЕРАТОРУ — ОТКАЗАЛ, МАРКСА — ПОХОРОНИЛ

Сила смеха делала его равновеликим сильным мира сего. Когда император Николай II, желая познакомиться с Аверченко лично, пригласил его во дворец отобедать, «король смеха» отказал Самодержцу Всероссийскому в этом удовольствии. До него такого неуважения к императорской короне не позволял себе ни один писатель!

Революцию 1917 года Аркадий воспринял как бунт глупости и хамства против здравого смысла и общечеловеческих ценностей. С этого времени начинается его сатирический «крестовый поход» против большевизма. «Карл Маркс. 1818. Родился в Германии. 1918. Похоронен в России» — эта подпись под Марксовым портретом в «Новом Сатириконе» предельно лаконично выражала то, как Аверченко относился к советской действительности.

УДАР В СПИНУ РЕВОЛЮЦИИ

Его сатирический шедевр «Дюжина ножей в спину революции», изданный уже в эмиграции, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Это был действительно удар, на который советская пропаганда была вынуждена отвечать. Полностью вычеркнуть такого писателя, как Аверченко, из литературного процесса она не могла, поэтому стала тиражировать миф о том, что в эмиграции он исписался и деградировал. О том, что это было далеко от истины, свидетельствует хотя бы последний роман «Шутка мецената».

Скончался Аркадий Аверченко 14 марта 1925 года в Праге. Перед смертью писатель завещал поместить свое тело в гроб, который был специально так сконструирован, чтобы облегчить транспортировку останков писателя на родину. Аверченко свято верил, что это произойдет в скором времени: советский абсурд не может продолжаться долго! И, если судить по меркам истории, он оказался прав.

«СЛЕПЦЫ» АВЕРЧЕНКО

Ставя сатирический диагноз различным социально-политическим феноменам ХХ века, Аверченко, к сожалению, слишком во многом оказался прав. Рассказ «Слепцы» при всей его краткости и простоте представляет собою притчу, в которой писатель пытается исследовать истинную природу власти. Достаточно ли быть хорошим человеком, чтобы быть успешным правителем, лидером, бизнесменом? Казалось бы, даже биография самого Аверченко и его отца говорит нам о том, что хороший человек — не профессия. Но самое страшное даже не в этом — добрыми личными намерениями, оказывается, выстелена дорога в ад.

Царский трон — это место, которое до неузнаваемости искажает эти намерения. Власть искривляет их даже не потому, что человек плох. А потому, что такова природа власти, иерархической социальной системы, основанной на господстве и подчинении. Образ «слепца» в рассказе неслучаен. Он отсылает нас к Евангелию от Матфея 15:14 — оставьте их: «они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму».

Рассказ Аверченко — об обреченности на слепоту всех: и тех, кто находится «вверху», и тех, кто «внизу», и даже тех, кто находится где-то «сбоку», а именно представителей творческой интеллигенции. Но не будем поспешно обвинять писателя в социальном пессимизме. Аверченко современники неслучайно сравнивали с Ницше. Так же, как и Ницше, он вновь и вновь ставит перед нами один и тот же вопрос: «Что на самом деле есть человек?» А вот ответ на него нам придется искать самим.

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media