РЕЦЕНЗИЯ ЧИТАТЕЛЯ: «ЭРА МИЛОСЕРДИЯ» АРКАДИЯ И ГЕОРГИЯ ВАЙНЕРОВ

Им будет казаться, что Эра Милосердия пришла к людям сама — естественно и необходимо, как приходит на улицы весна, и, наверное, не узнают они, что рождалась она в крови и преодоленном человеческом страхе…

Увас так бывает?
Когда вначале смотришь фильм, а затем читаешь книгу, образы героев книги ассоциируются только с актерами, которые их играли. 

Не может быть другого Глеба Жеглова — не Владимира Высоцкого, а Володи Шарапова — не Владимира Конкина.

Многослойный роман. Выходящий за рамки детективного жанра.

Сложный роман, поднимающий много философских вопросов, вопросов морали и этики.

— Можно ли ради благого дела преступить закон?

— Действительно ли для достижения цели все средства хороши?

И нет на них однозначных ответов. Как и в жизни, не бывает только «белого» или «черного».

Почему «Эра Милосердия»?

Страна, пережившая страшную войну, жила надеждой на светлое будущее. Верой, что пройдет еще немного времени и потребность в таких героях, как Шарапов и Жеглов, отпадет. 

Что для них была эта Эра Милосердия?

Отсутствие жестокости, в первую очередь. Той самой жестокости, которая на тот момент уже более 40 лет была альфой и омегой их жизни: Русско-японская война, революция 1905 года, Первая мировая, Октябрьская революция, Интервенция, Гражданская война, коллективизация, индустриализация, репрессии, Финская война, Вторая мировая.

За эти годы в стране выросло несколько поколений людей, для которых жестокость стала обыденной. Насколько вообще к жестокости можно привыкнуть. И каждый раз казалось, что хуже уже не может быть, что вот он — предел жестокости, что светлая сторона человеческой души победит. Нет, не победила.

Удивительно, что после всех испытаний в этих людях еще теплилась вера в милосердие. Они продолжали надеяться, любить, мечтать, жить. 

Каждый из героев старался приблизить ее как мог: Михаил Михайлович, сосед Шарапова, просто тем, что верил, Глеб Жеглов с револьвером в руках, Володя Шарапов тем, что даже в самых сложных ситуациях старался не преступить грань между морально и аморально.

А Эра Милосердия так и не наступила.
Не наступила скоро, не наступила через годы, не наступила и сейчас. Может, это просто мечта, фантом или иллюзия?
Мы продолжаем жить в мире, в котором правит жестокость.

Верим ли мы по-прежнему в Эру Милосердия? Или смирились с несовершенством мира?

PS:
Книга и фильм заканчиваются по-разному.

Последняя сцена фильма: Варя Синичкина с подкидышем на руках встречают вернувшегося Володю Шарапова. И образ этот, как Мадонна с младенцем, — жизнеутверждающая вера в новую жизнь.

В книге Володю встречает фотография Вари в черной рамке. Она погибла в последний день перед демобилизацией. Сослуживцы уходят, Шарапов остается один. Перед глазам образ любимой. Он решительно снимает трубку и просит телефон детского дома. Все, что у него осталось, — вера в Эру Милосердия!

Материал подготовлен в партнерстве с Kyiv Bookworms Club