Фарид Степанов
Директор по персоналу, методолог, эссеист, фотограф
Reader’s choice
3 мин. на чтение

РЕЦЕНЗИЯ ЧИТАТЕЛЯ: «ЯМА» Александра Ивановича Куприна

РЕЦЕНЗИЯ ЧИТАТЕЛЯ: «ЯМА» Александра Ивановича Куприна
Поделиться материалом

«Грязно это»
Лев Николаевич Толстой

 

«Любовь на продажу» — сколько же в этой фразе цинизма и, одновременно, боли и стыда. Если это любовь, то как можно ее продавать? Если же за деньги — никакая это не любовь.

Обращали внимание, что в обществе большее осуждение вызывает дискуссия на эту тему, чем сам факт «любви на продажу»? Двуличие общественной морали! Не будучи ханжой, тем не менее долго не решался написать эту рецензию. Такова сила общественных установок.

«Публичная женщина, общественный сосуд, клоака для стока избытка городской похоти».

В начале XX века, в некотором южном городе, за описанием которого Куприным читается Киев, на улицах Большая и Малая Ямская, в простонародье — Яма, открыто существовали дома терпимости. Как в обществе стыдливо называют публичные дома.

«Но зато какая страшная, голая, ничем не убранная, откровенная правда в этом деловом торге о цене ночи».

Куприн очень дотошно описывает быт и нравы этих заведений. Подробно рассказывает истории их обитателей и посетителей. Вначале поражаешься обыденности описания. Затем невольно ловишь себя на мысли, что за этой обыденностью перестаешь замечать весь ужас происходящего.

«Тогда запирались наглухо двери и окна дома, и двое суток кряду шла кошмарная, скучная, дикая, с выкриками и слезами, с надругательством над женским телом, русская оргия».

Мы узнаем о том, что дома терпимости делились на категории, со своими расценками и уровнем сервиса. Об экономике этих заведений, о быте проституток и нравах, царящих там, Куприн пишет со знаем дела. Неприкрыто показывая читателю всю физиологию «любви на продажу». После выхода повести Лев Николаевич Толстой даже упрекнул автора в том, что Куприн в своем желании обличать немного «наслаждается» процессом.

«…а на кроватях, сверх сбитых сенников, валяются скомканные кое-как, рваные, темные от времени, пятнистые простыни и дырявые байковые одеяла; воздух кислый и чадный, с примесью алкогольных паров и запаха человеческих извержений».

Одна из главных героинь повести проститутка Женя, дерзкая, гордая, сохраняющая остатки достоинства даже в таких условиях, заражается сифилисом от одного из посетителей. Она понимает неизбежность финала и решает мстить: забрав с собой в ад болезни как можно больше мужчин. Но встреча с юным кадетом, единственным из посетителей, кто относился к ней с уважением, да, не удивляйтесь, к проститутке — с уважением, меняет ее планы. Женя рассказывает этому юному мальчику о своей болезни, спасая ему жизнь.

Женя вешается в дальней комнате публичного дома. И только после ее смерти читатель узнает ее настоящее имя. Мало того, что у проституток отбирали паспорта, заменяя их специальным желтым билетом, их еще и лишали имен. В публичных домах их знали под вымышленными.

«Круглый год, всякий вечер, — за исключением трех последних дней страстной недели и кануна Благовещения, едва только на дворе стемнеет, зажигаются перед каждым домом, над шатровыми резными подъездами, висячие красные фонари».

Почему стоит прочесть? Дома терпимости — часть истории моего города. Не самая лицеприятная история. Можно стыдливо закрывать на нее глаза, делать вид, что ее не было. Но история — объективна. И не зависит от нашего принятия. А еще повесть «Яма» — отличный пример качественной публицистики, написанной талантливым писателем и отличным сочным литературным языком.

«Все мы проходим мимо этих характерных мелочей равнодушно, как слепые, точно не видя, что они валяются у нас под ногами. А придет художник, и разглядит, и подберет. И вдруг так умело повернет на солнце крошечный кусочек жизни, что все мы ахнем. «Ах, боже мой! Да ведь это я сам — сам! лично видел. Только мне просто не пришло б в голову обратить на это пристального внимания».

PS:
В далеком 1996 году, по работе, неделю жил в Гааге. Не удержался и в один из дней махнул в Амстердам. Во-первых, в музей любимого Винсента Ван Гога. А если останется время, покататься по городским каналам и, из песни слов не выбросить, посмотреть Квартал красных фонарей.

О Винсенте расскажу в следующий раз. В Квартал же красных фонарей попал, как и положено, глубокой ночью. Сказать, что был поражен — ничего не сказать. Это настоящий город в городе. Живущий своей жизнью. В которой все подчинено одному — удовлетворению. Полумрак антуража разврата, атмосфера похоти, запахи, своей насыщенностью вызывающие головную боль. Цвета и оттенки: от темно-красного до черного.

В середине квартала кирха — грехи наши тяжкие. Стены каждого дома — витрина. В которой выставлен товар: женщины и мужчины. Прошу прощения за такое сравнение — на любой вкус и цвет, размер и кошелек, предпочтение и извращение. Витрина — и есть дверь. Выбрал, договорился, вошел. Только задернул занавеску, для создания иллюзии интима. За отдельную плату занавеску можно не задергивать. Еще раз прошу прощения за подробности.

Сейчас, по прочтении «Ямы» Александра Куприна, смотрел бы на все это совсем другими глазами. И видел бы не блеск, лоск и мишуру вечного праздника, а людей. Которых судьба привела за стекло этой витрины, обнажив их тела и души, выставив на продажу и растоптав честь, гордость и достоинство. Вот такая она — цена «любви на продажу». Стоит об этом знать. И помнить, что вы покупаете за эти 50 евро.

Материал подготовлен в партнерстве с Kyiv Bookworms Club

Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи
Понравилась статья?Подпишитесь на обновления и моментально узнавайте о выходе новых материалов!
Уже уходите?Не забудьте подписаться на обновления и моментально узнавайте о выходе новых материалов!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: