АХ, ЛЮБОВЬ: философ и аббатиса, соединенные смертным грехом
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
ПУТЬ ФИЛОСОФА
Не так давно я с неизменным удовольствием перечитал одну из книг, любимых с детства, — «Трудно быть богом» Стругацких (правильно сказал Дюма-сын, что книги, которые читают, имеют настоящее, а которые перечитывают — будущее). На этот раз я обратил внимание на то, что у этой книги целых два эпиграфа. Второй, из «Прощай, оружие» Хемингуэя, я сразу вспомнил, а первый даже прочел дважды — это произведение было мне неизвестно. Вот его текст: «То были дни, когда я познал, что значит: страдать; что значит: стыдиться; что значит: отчаяться». Подпись — Пьер Абеляр. Когда я впервые прочитал «Трудно быть богом» четырнадцатилетним мальчишкой, я не знал, кто это такой.
Он родился в Бретани в 1079 году, когда во Франции и соседних государствах укреплялась королевская власть, начали открываться первые университеты, но власть католической церкви стала почти абсолютной. Его отец был рыцарем, и Пьер, как старший сын, должен был унаследовать его титулы и поместья. Но он увлекся науками и передал свое старшинство младшему брату Раулю. А сам решил делать другую карьеру — ученую.
Тогда это было не так, как сейчас. Университетов в Европе имелось всего два: в Болонье и Оксфорде. Третий — Сорбонна в Париже — откроется только через век. Значит, сначала школа, а потом надо попасть в окружение известного философа и богослова и учиться у него чему получится. С 11 лет Пьер посещал достаточно известную Шартрскую школу, где изучал тривиум . Потом он обучался у магистра свободных искусств Росцелина Компьенского, с которым потом крайне резко полемизировал, а также у других ученых мужей.
В 1100 году Абеляр приходит в Париж, чтобы начать обучение у архидьякона парижского кафедрального собора Гийома де Шампо (позже он и с ним крупно пособачится — характер у него явно был еще тот), а через год сам становится учителем — сначала в Мелене, потом в Корбее. Уже в 1110 году он сам основал в парижском аббатстве святой Женевьевы школу риторики и теологии. Покинул его, потом вернулся — все как положено человеку с немалыми знаниями и непростым характером, которого коллеги даже сравнивали с диким носорогом.
ПОЧТИ НЕВЕРОЯТНОЕ
О его личной жизни в те времена нечего даже рассуждать — никто ничего не видел и не знал. Вступать в брак клирикам и стремящимся ими стать было заказано. Однократные встречи, часто на коммерческой основе, с барышнями из более низких социальных слоев в этой сфере существовали, но не замечались по умолчанию.
Даже немного удивительно, что в Париже того времени вдруг нашлась 17-летняя девушка, о которой заговорила местная ученая братия. В своем нежном возрасте она уже владела главными языками средневековой науки — латынью, древнегреческим и ивритом, изучала диалектику, читала древних авторов — не всякий умудренный годами клирик был так хорошо образован. Ее родители рано умерли, и брат матери, каноник собора Сент-Этьен Фульбер, принял на себя бремя заботы о ней.
Абеляр тоже услышал о юном даровании, и когда Фульбер предложил ему продолжить наставлять Элоизу в науках, сразу согласился, причем плату потребовал очень умеренную — стать наставником такого талантливого существа, да еще и девицы, было лестно. Фульбер дает Абеляру полный карт-бланш для обучения юной подопечной — вплоть до телесных наказаний, которые рекомендовали применять, чтобы знания лучше усваивались.
СМЕРТНЫЙ ГРЕХ
Занятия маститый педагог и юная ученица проводят, разумеется, наедине. То есть при необходимости телесных наказаний сечь ее розгами должен был наставник? А ведь розги были: Абеляр вспоминал это в своих письмах. Являлось ли это только наказанием, если в письме Абеляра к Элоизе содержалась фраза: «Я угрозами и побоями принуждал тебя к соитию»? Как бы то ни было, почти 40-летний клирик, теоретически обязанный всю жизнь соблюдать безбрачие, и юная эмоциональная девушка вдвое его моложе вступили в интимную связь. Как и следовало ожидать, им это понравилось.
Фульбер полностью доверял Абеляру, и у пораженных страстью были неограниченные возможности впадать в смертный грех — именно так, ведь прелюбодеяние входило в число смертных грехов вместе с действительно ужасными гордыней, алчностью, завистью и гневом, а также с несколько более спорными унынием и чревоугодием. Смертный грех отличается от прочих грехов тем, что непременно приводит согрешившего в ад, если тот не раскается, не испросит искренне на исповеди у клирика прощения и не выполнит все наложенные на него эпитимии, порой крайне тяжкие.
Возможно, именно постоянно висящая над ними угроза разоблачения делала их любовь предельно страстной и эмоциональной, иногда даже выходящей за все мыслимые в то время рамки. Они жили только друг другом, практически не замечали окружающий мир и мало думали об опасностях, которые их страсть несет.
ТАЙНА РАСКРЫТА
Было ясно, что рано или поздно окружающие узнают об их чувстве, и на них обрушится весь мир. Полностью доверявший Абеляру Фульбер вдруг застал их, так сказать, на месте преступления, когда они «сплелись, подобно Марсу и Венере». Гневу почтенного каноника не было предела — удивляюсь еще, что он вначале потребовал покрыть вину за прелюбодеяние браком, как прогрессивный человек, отказавшись настаивать на чем-то более ужасном.
Тем временем Элоиза сообщила любимому, что их связь не осталась без последствий, — она беременна. Тот сразу отправил девушку в городок Ле-Палле на попечение своей сестры Денизы, в доме которой она и родила ему сына, получившего редкое имя Астролябий. Настойчивость Фульбера, требующего брака, только возросла. Пьер вернул Элоизу в Париж, и там они обвенчались — на рассвете, в присутствии минимально возможного числа людей, практически без огласки.
Понудив их к бракосочетанию, Фульбер заодно закрыл Абеляру любую возможность для церковной карьеры. Все педагоги, все философы должны быть клириками — значит, брак для них запретен. Фульбер, уже достаточно ненавидящий Абеляра, оглашает информацию о его браке с Элоизой, и даже не очень удивляется тому, что Абеляр отказывается это подтвердить. Куда он денется — считает Фульбер — все равно Элоиза его уличит, и ей поверят.
Ан нет — Элоиза тоже отказывается подтверждать это бракосочетание, хотя это губит ее репутацию. Она тоже не хочет навредить любимому человеку. Фульбер, не ожидавший такого афронта, срывается с нарезки — для него Абеляр уже не просто неприятный типчик, а злейший враг, которому нужно нанести максимально сильный удар, не считаясь ни с чем.
ДРУГАЯ ЖИЗНЬ
Нанятые Фульбером бандиты подкупают слугу Абеляра, проникают ночью в его опочивальню и наносят ужасное увечье, напрочь закрывающее ему путь к высшим церковным должностям и породившее французский арготизм abelardizer — «абелярдизировать», означающий «оскоплять».
Злодеев удается изловить, и их подвергают тому же, что они причинили Абеляру, да в придачу еще и ослепляют — «око за око» в полном смысле этих слов… А Фульбера? Что вы, как можно — на два года лишили должности каноника, и все, он же сам Абеляра не кастрировал, а для славного сына церкви это такая же страшная кара, как для мирянина кастрация и ослепление, кому это не понятно?
Мирская жизнь Абеляра вроде бы завершена — он становится монахом: монашество ведь не священный сан, а скорее образ жизни. Вскоре и Элоиза принимает аналогичное решение — все прочие мужчины мира ей попросту не нужны. Но жизнь не кончена — Абеляр продолжает писать, потрясая современный ему научный мир смелыми идеями.
ОТ КНИГ ДО ГИМНОВ
Иногда даже чересчур смелыми: в 1121 году на соборе в Суассоне его сочинение «Введение в теологию» признают еретическим и повелевают сжечь. Абеляр потом говорил, что когда его книга горела, он испытывал не меньшую боль, чем когда его увечили молодчики, нанятые Фульбером. Но есть у него и сторонники: вскоре он получает разрешение жить вне стен монастыря.
После этого выходит его главный труд: «Да и нет» — 157 пар цитат из Библии и высказываний авторитетных богословов, в которых содержатся явные противоречия друг с другом. Сама его идея таит опасное указание на то, что даже наиболее почтенным отцам церкви неправильно слепо доверять и вполне можно оспаривать их слова с помощью текстов священного писания. Удивительно, что он не подвергся за этот труд еще более жестоким преследованиям…
Абеляр удалился в Бургундию, где и основал аббатство Параклета (Утешителя — это одно из имен Святого Духа), куда начали стекаться его ученики и сторонники. А в 1129 году он предоставил там убежище Элоизе и еще нескольким монахиням, которых выжили из их обители внутрицерковные интриги. Именно для них Абеляр, проявивший также таланты поэта и композитора, написал шесть плачей, один из которых сохранился (можете его послушать ниже), и еще ряд музыкальных произведений, которые не сохранились.
ПАМЯТНИК ЛЮБВИ
А главным литературным памятником, который оставил нам этот великий роман, все-таки стали письма Абеляра и Элоизы. Даже не его автобиография, которую он весьма точно назвал «История моих несчастий». Непременно почитайте сами — содержание нет смысла передавать, все очень лично — об истории их отношений и реакции на них.
Чувствуется какое-то несоответствие между предельно искренней и трепетной Элоизой и несколько рассудительным Абеляром — может, у этого есть чисто физиологическое объяснение, возникшее от того ужаса, который Абеляру пришлось пережить?
Показательнее всего их обращение друг к другу в первых письмах. Абеляр называет Элоизу «горячо любимой сестрой в Господе», а Элоиза обращается к нему так: «Господину — от рабыни, отцу — от дочери, супругу — от супруги, брату — от сестры». Разница видна невооруженным глазом.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ФАЗА
Церковная карьера Элоизы не лишена сложностей, но в общем благополучна — она становится второй женщиной в истории Церкви, получившей должность аббатисы и реально ее исполнявшей. А дела Абеляра ухудшаются — он нажил такого непримиримого врага, как Бернард Клервоский, в будущем удостоенный причисления к лику святых.
Тот организует диспут, который Абеляр как минимум не выигрывает, и добивается его осуждения советом епископов — правда, утверждали, что обвинительный вердикт вынесли в последнюю ночь прямо на банкете, где все были вдрызг пьяны, но кому от этого легче? Ведь в июле 1141 года выходит рескрипт папы, подтвердивший второе осуждение Абеляра. Отправившись в Рим, чтобы обжаловать этот приговор, он лишился сил и был вынужден остановиться в монастыре Сен-Марсель, где 21 апреля 1142 года и скончался.
Но покоя он не обрел. Его похоронили в монументальной гробнице, воздвигнутой специально для него, но уже через два года по воле Элоизы прах перенесли в часовню Пти-Мустье, рядом с кладбищем ее аббатства. Элоиза прожила после этого еще 20 лет, пользуясь доброй славой среди клириков и мирян, в том числе и за то, что, как и Абеляр, сочиняла прекрасные музыкальные произведения.
Она умерла 16 мая 1164 года и была похоронена в могиле Абеляра, как она и завещала. Согласно легенде, когда тело Элоизы положили в гробницу Абеляра, его руки раскрылись, чтобы обнять ее. Даже нет необходимости обсуждать, было ли это на самом деле, — раз такая легенда есть, от нее не отвязаться.
ПОСМЕРТНЫЕ СТРАНСТВИЯ
После Великой французской революции монастырь закрыли, а останки Абеляра и Элоизы, пережившие ряд приключений, перевезли на парижское кладбище Пер-Лашез, где они покоятся и сейчас. В начале XIX века кладбищенские участки на Пер-Лашез не ахти как раскупались, вот туда и перенесли могилы Мольера, Лафонтена, еще ряда знаменитостей и, наконец, Абеляра и Элоизы — чисто в рекламных целях.
С тех пор их могилу посетило множество людей — от Марка Твена, описавшего их историю в глумливом стиле провинциального американского репортера тех лет, коим он и являлся, до тысяч влюбленных, желающих взглянуть на совершенный образец вечной любви, что не кончается и за гробом.
Может, кто-то и задумается при этом о двух очень незаурядных людях, которых предрассудки их времени заставили испытать ужасные мучения за свою любовь. Может, даже задумается — а много ли сейчас такого? И решит, что хватает…
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
