БОРИС БУРДА: как спасти рожениц от смерти
Том Роберт. Игнац Земмельвейс со студентами-медиками в Венской общей больнице, Австрия, 1847 / webinarscuola.airc.it
ВНИМАНИЕ — ВОПРОС!
Решающим фактором для резкого снижения смертности рожениц в венской клинике оказалось действие, которое совершил при чрезвычайных обстоятельствах некий евангельский персонаж. Назовите его.
ВНИМАНИЕ — ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ!
Понтий Пилат — просто медики стали тщательно умывать руки.
ТРУДНОСТИ ПОЯВЛЕНИЯ НА СВЕТ
Давным-давно человек отказался от хождения на четырех ногах и высвободил руки. Кроме того, и его мозг стал в среднем значительно крупней. Насколько это было для человека полезно, теперь ясно всем. Но и вреда принесло немало. В первую очередь потому, что прямохождение сузило родовые пути плода с крупной головой.
Роды у человека стали проходить существенно дольше и тяжелее, чем у животных сравнимых размеров. Возникающие осложнения порой приводили к гибели и матери, и ребенка. Делу пытались помочь специалисты по принятию родов — повивальные бабки и акушерки, а в Новое время появились и врачи, специализирующиеся на этом.
В крупных больницах открылись родильные отделения, где роженицам помогали квалифицированные доктора. Наверное, сразу стало лучше? Как бы не так! Процент смертности в этих прогрессивных учреждениях оказался просто чудовищным. В Первом отделении престижной больницы Вены умирала каждая пятая!
Главной причиной смерти рожениц была родильная горячка — острое воспалительное заболевание. Почему-то при домашних родах процент пораженных ею был существенно меньше. Даже во Втором отделении этой больницы, где работали не врачи, а менее квалифицированные акушерки, умирало впятеро меньше. Почему?
К началу XIX века родильная горячка превосходила по смертоносности оспу и холеру, вместе взятые. Только в одной-единственной Пруссии за 60 лет от нее умерли 363 624 женщины — легко подсчитать, что число ее жертв в Европе перевалило за миллион! А в некоторых больницах число смертных случаев вообще доходило до 60% — двое из трех!
Трудно даже понять, как еще роженицы вообще соглашались ехать в родильные отделения больниц, — вот уж воистину великой была вера в волшебную силу науки! В Вене, правда, кое-что поняли и старались везти пациенток в больницу ближе к полуночи — тогда их направляли в менее опасное Второе отделение, а не в жуткое Первое.
НАЧИНАЛОСЬ С НЕУДАЧ
Игнац Земмельвейс родился в пригороде Будапешта. Окончив гимназию с отличием, он поступил на юрфак Венского университета, но быстро понял, что юриста из него не выйдет, и перевелся на медицинский. Окончив университет, он не смог устроиться в отделение патологической анатомии и согласился на менее престижное акушерство.
Ужасающая смертность рожениц заставила его задуматься. Причины этой беды выдвигались разные: от воли Господа и вредоносных миазмов до географии лечебницы и перегруза психики рожениц. Удивляло еще и то, что самая высокая смертность была в самых передовых больницах, имеющих и анатомические отделения.
Земмельвейс пытается найти решение проблемы, но пока не знает, как. Пробует заставлять рожать, лежа на боку, переносить после родов в палаты вместо того, чтобы они шли сами, — ничего не меняется. Он даже проверяет, не в психике ли дело — велит священнику при роженицах соборовать умирающих. Те в панике, но смертность та же.
А вот заведующий клиникой доктор Клейн не видит необходимости в принятии мер — так было всегда, что тут поделаешь? В итоге решают, что виноваты иностранные студенты-акушеры: их отстраняют, но ничего не меняется. Заодно увольняют и Земмельвейса — чтобы не мутил воду, смертности это не меняет, а начальству одно беспокойство.
НЕОЖИДАННОЕ РЕШЕНИЕ
Вакансия акушера для Земмельвейса все же нашлась, но его посетило и личное горе — умер его друг и наставник, профессор Якоб Коллечка, получив царапину скальпелем во время вскрытия трупа. Но ведь и студенты-акушеры приходили осматривать рожениц прямо после вскрытий в морге… Если это так опасно, не это ли причина смертности?
Был еще один ужасный случай: женщину с опасной инфекцией разместили на койке, с которой начинался осмотр, и эта инфекция передалась всем 12 пациенткам, 11 их них умерли. Между осмотрами студенты мыли руки с мылом — выходит, этого было недостаточно? Получалось, что да, и Земмельвейс решил усилить меры гигиены.
Всех обязывают мыть руки в растворе хлорной извести, причем не меньше 15 минут, вычищать щеткой под ногтями, не работать с роженицами минимум сутки после посещения морга, да еще пишут над кроватями рожениц, кто их осматривал, — чтобы видеть пути заразы. Смертность практически сразу упала с 18,27% до 1,27%!
Но венское медицинское сообщество как будто не видело этих цифр — теории Земмельвейса продолжали отвергаться, на должность приват-доцента его не приняли, а его контракт в 1849 году не продлили. В итоге он покинул Вену и вернулся в Будапешт, где стал главным акушером больницы Святого Роха — поначалу без оплаты…
БУДАПЕШТ
Игнац пришел в страшное место: при родах умирала каждая третья! Он внедрил свою методику, но поначалу она работала плохо — пока он не выяснил, что больница стирала белье в дешевой прачечной, которая часто возвращала его нестираным. Он сам купил больнице новое белье, сменил прачечную, и смертность тут же упала до 0,85%!
Постепенно во всем мире стали признавать его теории. В 1855 году он стал профессором Пештского университета, в котором проработал 10 лет. А в Вене его неприятель Клейн взял на его место некого Брауна, который в своей книге описал 30 причин родильной горячки, но о результатах Земмельвейса даже не упомянул.
Жизнь шла своим чередом — Земмельвейс женился, родились дети. Все больше клиник применяли его методы, причем всегда с успехом. Но множество уверенных в себе и не воспринимающих никаких аргументов профессоров держались за свои теории. Характер Земмельвейса, и без того взрывной, не делался от этого лучше.
Полемические тексты Земмельвейса становились все более агрессивными. Он открытым текстом пишет, что многочисленные жертвы родильной горячки — на совести не соблюдающих строжайшую гигиену врачей, называет их «Неронами от науки», а спорящего с ним доктора Хофрата объявляет «убийцей перед Богом и людьми».
СТРАШНАЯ СМЕРТЬ
Состояние Земмельвейса встревожило и его жену. По ее просьбе его осмотрел их семейный врач Янош Бокай, заметив опасные симптомы. После осмотра Земмельвейс решил отправиться на отдых. А тем временем Бокай и еще два врача (никто из них не был психиатром) подписали заключение о его душевной болезни.
По дороге на отдых семья проезжала Вену. Давний друг Фердинанд фон Гебра пригласил доктора осмотреть свою новую клинику, но вместо этой клиники он и супруга Земмельвейса отвезли его в психиатрическую больницу, из которой он уже не вышел. Он попытался покинуть ее, но охранники избили беглеца и привязали к кровати.
В этой больнице он прожил всего 15 дней, сведения о которых противоречивы и отрывочны. Только в 1977 году удалось найти протокол его посмертного вскрытия. Его жутко читать: множественные переломы, травмы мягких тканей, обширный плеврит, перикардит… Совершенно ясно, что санитары больницы просто забили его до смерти.
Вызывает вопросы и поведение его семьи — очень похоже, что она, как минимум, не очень возражала против такого развития событий. Жена не пришла на его похороны, сказавшись больной. Правда, в итоге через 26 лет после его кончины, когда его правота стала точным фактом, она перевезла останки мужа в фамильный склеп.
Сейчас, конечно, память доктора Земмельвейса чтут достойным образом: в Будапеште ему поставили памятник, присвоили его имя Будапештскому медицинскому университету, несколько стран увековечили его на почтовых марках, выпущена посвященная ему монета… Что Земмельвейсу от всего этого? А вот масса рожениц осталась в живых — это важнее…
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
