ИННА РЕКА: «Реабилитация — это искусство возвращать человеку возможность жить»
Инна Река / Фото из личного архива
КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ
Имя: Инна Река
Дата рождения: 12 января
Место рождения: село Леонидовка, Черниговская область, Украина
Профессия: физиотерапевт, реабилитолог, художница, актриса
Инна Река — специалист по реабилитации военнослужащих после ранений, член ОО «Жінки за зміни», актриса театральной группы «Правда/перспектива». Она работает с военными, перенесшими ампутации и нуждающимися в протезировании. Реабилитация направлена на восстановление двигательных функций и включает психологическую помощь. Хобби: театр, живопись и декоративное искусство, бокс.
Будем говорить о силе, мужестве, человечности, чувствительности и нежности, о способности чувствовать свет и держаться его при любых обстоятельствах.
Андрей Костюченко: Инна, в конце концов мы все-таки встретились с вами в театре, на одной сцене! Но я о другом… У вас столько образований и направлений развития… А кем вы мечтали стать в детстве? Сбылась ли эта детская мечта?
Инна Река: В детстве мечтала стать дизайнером-художником. Меня всегда привлекал мир искусства, творчества и красоты. Мама не разделяла этого увлечения и считала искусство непрактичным. Поэтому выбор будущей профессии пал на медицину. Но детская мечта никуда не исчезла, и во взрослом возрасте я решила вернуться к своему призванию и получить художественное образование. Когда же я пришла узнать о поступлении, первым вопросом было: «А какую художественную школу вы закончили?» В тот момент мне было неловко признаться, что в детстве у меня не было ни художественной школы, ни даже собственных красок, ведь в моей семье это считалось ненужным.
На это мне ответили, что без базовой подготовки учиться будет невозможно. Я очень расстроилась, но решила хотя бы узнать об условиях поступления… Именно тогда произошел случай, который, как оказалось, изменил все. Я перепутала корпус и случайно зашла в аудиторию, где преподавали дизайн одежды. Выслушав мою историю, преподавательница попросила показать мои работы, а просмотрев их, сказала то, что я помню до сих пор: «У вас есть природное чувство формы и способность к рисованию. Это талант, который стоит развивать». Вот тогда я поняла: если мечта живет в сердце, она всегда найдет путь к осуществлению, даже если когда-то в нее никто не поверил.
А. К.: Вы выбрали непростую и чрезвычайно важную работу — помогать с тяжелораненым после ампутаций. Она действительно тяжелая. Особенно психологически, особенно сегодня. Что дает вам вдохновение? Где вы черпаете силы?
И. Р.: Я сознательно выбрала этот путь, потому что считаю: в самые сложные для страны времена каждый должен приносить максимальную пользу там, где нужен именно он. Для меня это реабилитация военных. Каждый день я стараюсь помочь им вернуть подвижность, силу и, главное, — веру в свои возможности. Начиная с острого периода восстановления и заканчивая обучением ходьбе на протезах. Самое трудное — это не только физическая боль. Это осознание потери. Когда мозг еще не принял того, что конечности уже нет. Человек думает, что может опереться на ногу, забывает об ампутации, делает шаг и падает. И после такого падения нужно найти в себе силы подняться еще раз. Именно этот момент часто оказывается гораздо сложнее физических упражнений.
Самое большое вдохновение для меня — это результат. Когда я вижу, как после тяжелого ранения человек не мог самостоятельно двигаться, а впоследствии делает свои первые шаги на протезе, возвращается к активной жизни, строит новые планы, улыбается и снова верит в себя, я понимаю, ради чего работаю. Несмотря на все пережитое, меня больше всего поражает не боль, а сила этих людей. Они каждый день доказывают, что человек способен подняться даже после самых тяжелых испытаний. И для меня это лучший урок мужества, который я получаю каждый день. Для меня это профессия, где я могу быть полезной людям, которые ценой собственной жизни защищают нашу страну и благодаря которым я могу сейчас общаться с вами.
А. К.: А еще вы, Инна, занимаетесь декоративно-прикладным искусством. Когда и где вы находите время для творчества в этом направлении? В какие моменты вы беретесь за мольберт?
И. Р.: В настоящее время из-за профессиональной деятельности у меня, к сожалению, очень мало времени на рисование картин. Однако вдохновение никуда не исчезает. Больше всего я люблю работать в одиночестве — где-нибудь в лесу, на берегу реки, под пение птиц, когда вокруг нет людей и можно остаться наедине со своим внутренним миром. Каждая картина несет в себе энергетику автора. В ней сохраняется то внутреннее состояние, в котором художник ее создавал. Если писать полотно в период сильной боли, отчаяния, негативных переживаний — картина впитывает эту энергию. А вот когда картина рождается из света, любви, благодарности, веры и добрых намерений, она имеет совсем другой смысл и наполняет пространство гармонией. Поэтому я очень внимательно отношусь к тому, в каком состоянии берусь за кисть. Для меня важно, чтобы каждую работу я создавала с добрыми намерениями, ведь искусство — это не только эстетика, но и часть души художника, которую он оставляет на холсте. Нужно быть внимательным ко всему, что приносите домой, и не наполнять пространство негативом.
А. К.: О реабилитации мы уже начинали говорить. Но ведь вы решили работать с тяжелыми случаями. Как реагируют искалеченные войной люди на реабилитолога — хрупкую женщину?
И. Р.: Мир больниц и реабилитационных отделений — это пространство, где человеческая жизнь звучит по-другому. Здесь нет привычных ритмов внешнего мира. Здесь время измеряется не часами, а этапами восстановления: первая попытка сесть, первый шаг, первое «я могу». Как военные реагируют на меня как на женщину, работающую в реабилитации? На самом деле, я никогда не чувствовала, что в этой работе определяющими являются пол или внешность. Для меня все начинается с доверия. Я прихожу не как женщина, а как человек, искренне желающий помочь. Как тот, кто готов быть рядом в самые тяжелые моменты, выслушать, поддержать и не отвернуться. Иногда самое важное — не найти правильные слова, а просто молча оставаться рядом, пока человек сам не будет готов сделать первый шаг навстречу. Именно с этого доверия и начинается настоящее восстановление. Я вижу разные реакции на разных этапах реабилитации после тяжелых травм.
Многие военные сначала замыкаются в себе, почти не идут на контакт или даже отказываются от реабилитации. И это совершенно естественная реакция. Человек пережил чрезвычайно тяжелую травму, утратил контроль над собственным телом, пережил потерю части своей плоти. Он до сих пор живет с физической болью, фантомными ощущениями и глубокими психологическими переживаниями. И именно в этот момент рядом появляется незнакомый человек, который просит выполнить движение, прикасается, объясняет, предлагает помощь. Для пациента это тоже непростое испытание. В таких ситуациях невозможно требовать доверия или ожидать мгновенного результата. Задача специалиста — не заставлять, а создать безопасное пространство, в котором человек постепенно сможет снова поверить и в себя, и в тех, кто находится рядом. И очень часто именно это доверие становится первым и самым важным шагом на пути к восстановлению.
А. К.: Случайно заметил, что вы пишете левой рукой. Скажу честно, не так уж много таких встречал. Чаще всего все эти люди очень талантливы, даже гениальны. Вы же и правша, и левша одновременно. Как вам удается не перепутать левую руку с правой?..
И. Р.: Писать я начала еще до школы. Хорошо помню, как выводила свое имя, а соседи просили меня что-нибудь написать и удивлялись, что я держу ручку в левой руке. Для них это было непривычно. К сожалению, моей маме тоже было нелегко это воспринять. Она считала, что все дети должны быть одинаковыми, и была убеждена, что меня нужно переучить. То же самое было и в детском саду. Из-за бытовавших тогда представлений о том, что писать и есть нужно только правой рукой, воспитатели постоянно перекладывали мне ложку в правую руку и ругали, спрашивая, сколько еще можно объяснять. Я искренне не понимала, чего от меня хотят, ведь для меня естественным было все делать левой рукой. Это создавало внутренний конфликт между тем, что я чувствовала, и тем, чего от меня требовали взрослые.
Когда я пошла в школу, мама попросила учительницу не позволять мне писать левой рукой. Единственным исключением были уроки рисования — там задействовать левую разрешали. И это была настоящая маленькая радость. Но пока все дети учились писать буквы и крючки ведущей рукой, я была вынуждена осваивать письмо правой. Это было чрезвычайно трудно. Казалось, будто в голове все переворачивается, а привычный способ восприятия мира рушится. Так продолжалось до пятого класса. Несмотря на то что я хорошо училась, на диктантах постоянно пропускала слова или даже целые предложения. Мне снижали оценки, а я не могла понять, почему именно. Однажды я просто взяла ручку в левую руку и начала писать так, как было естественно для меня. И произошло чудо: пропуски исчезли. С тех пор я пишу только левой рукой.
Поскольку меня много лет переучивали, я научилась выполнять немало действий обеими руками: писать, есть, резать, работать. Эта особенность не врожденная, а результат многолетней адаптации к педагогическим подходам и стереотипам, унаследованным от советской системы образования. Хотя я училась уже в независимой Украине, многие педагоги и воспитатели были воспитаны в советское время, когда леворукость считалась нежелательной. Сегодня я могу назвать себя своеобразным «искусственным амбидекстром». Сейчас я воспринимаю это не как недостаток, а как часть своей истории. Она научила меня отстаивать свою природу и напомнила: не все, что отличается от большинства, является неправильным. Иногда нужно просто позволить человеку быть собой.
А. К.: Тeатр — это отдельная тема. Как он вписался в ваш график? Что в нем привлекает вас и что сегодня наиболее интересно — режиссер, пьеса или вы сами в главной роли? А может быть, что-либо еще?
И. Р.: Театр для меня — не просто увлечение. Это внутренняя потребность, которую я очень долго не осознавала, потому что в детстве была застенчивой и довольно закрытой. Часто слышала о себе, что «не такая, как все», что нужно быть другой, соответствовать чьим-то ожиданиям. Со временем я просто научилась скрывать настоящую себя. В театр попала совершенно случайно. Меня пригласил мой знакомый Константин Друид. Именно он увидел во мне то, чего я сама не замечала, — актерский потенциал. Вместе с режиссером Евгением Лапиным они как раз работали над спектаклем, и я решила попробовать. Со временем я поняла, что это было вовсе не случайным. Театральное видение Евгения Лапина оказалось мне очень близким. Именно в его постановках я постепенно начала открывать ту себя, которую когда-то спрятала от мира.
Эти двое стали теми, кто помог мне вернуться к своей истинной сущности. Сегодня театр для меня — еще один язык общения. После работы в сфере реабилитации хочется не только помогать человеку физически, но и прикасаться к его внутреннему миру. Вот почему меня так привлекает сцена. Больше всего меня захватывают сложные психологические роли — образы людей с внутренними конфликтами, борьбой, поиском себя и личностной трансформацией. Мне близок театр, который не развлекает, а заставляет задуматься, почувствовать и увидеть себя в героях. Каждый спектакль, в котором мне посчастливилось участвовать, был для меня не просто возможностью сыграть роль. Это был еще один шаг на пути к познанию себя. И я чувствую, что этот путь только начинается.
А. К.: Наконец, бокс в вашей жизни. Такая очаровательная женщина, и… Когда я об этом узнал, понял, что руками рядом с вами лучше не размахивать… Это для собственного спокойствия или?..
И. Р.: Бокс — это не просто спорт. Бокс — это не агрессия, это самодисциплина, самоконтроль, выносливость и умение не сдаваться. Эти качества формируются не только на ринге, но и переносятся в жизнь. Именно бокс учит меня управлять не только своим телом, но и своими эмоциями, справляться со сложными ситуациями, не опускать руки тогда, когда уже кажется, что сил нет, и идти до конца. Бокс — это не просто вид спорта, это философия жизни. И, кстати, мой тренер — не просто боксер, он чемпион по боксу, у него есть собственная школа бокса, его ученики занимают призовые места, а еще он преподаватель философии. Я как женщина понимаю, насколько трудно самостоятельно воспитать настоящего мужчину, особенно в то время, когда дети остаются без отца, и именно Константин стал для своих учеников и отцом, и наставником.
А. К.: И напоследок, после такого интересного разговора: что вы пожелаете себе и всем нам в это время вызовов и испытаний, время истинной любви?
И. Р.: В любое время — в прошлом, настоящем или будущем — и на протяжении всей отведенной нам человеческой жизни чрезвычайно важно ценить тех людей, которые появляются на нашем пути. Я убеждена, что каждый человек появляется в нашей жизни неслучайно: он либо дарит нам опыт, либо становится частью нашего собственного пути, помогая нам развиваться и меняться. Поэтому стоит заботиться друг о друге, внимательно относиться к каждой встрече, уметь извлекать уроки, которые дарит жизнь, и с достоинством проходить как радостные, так и сложные ее периоды. И, пожалуй, самое главное — при любых обстоятельствах оставаться человеком: с уважением, внутренним достоинством и светом в сердце.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
