КОМПОЗИТОР ИВО АНТОНИНИ: размышления о тайне вдохновения

Автор: Леонид Шох

КОМПОЗИТОР ИВО АНТОНИНИ: размышления о тайне вдохновения

Иво Антонини © Photo by Chiara Micci / schweizerkulturpreise.ch

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Иво Антонини

Год рождения: 1963-й

Место рождения: Локарно, Швейцария

Профессия: композитор, педагог

Слушая музыку Иво Антонини, словно прикасаешься к миру красоты и гармонии. Этот швейцарский композитор, творческие корни которого уходят в классическое фортепианное искусство и джаз, стал одной из ведущих фигур хорового искусства, чья музыка возвышает, утешает и вдохновляет. С тех пор как в 2006 году он обратился к хоровой композиции, его произведения звучат в исполнении хоров по всему миру, утвердив за ним репутацию одного из наиболее влиятельных композиторов современной хоровой музыки. В этом интервью с оперным певцом Нарадом и его учеником Леонидом Шохом Антонини размышляет о тайне вдохновения, о своей любви к поэзии и о глубокой миссии музыки в наше время.

Леонид: Добрый день, Иво! Прежде всего хочу представить моего наставника по вокалу, который будет проводить основную часть этого интервью, — Нарада (Ричарда Эггенбергера). Нарад, которому сейчас 87 лет, приехал в Индию в начале 1960-х годов, где встретил Мирру Альфассу — также известную как Мать — и получил от нее миссию посвятить свою жизнь поиску более высокой, духовной музыки.

Несколько лет назад Нарад опубликовал книгу под названием The Descent of a New Music («Нисхождение новой музыки»), в которой выделил ряд современных композиторов, чьи произведения, по его мнению, несут в себе отпечаток нового искусства — музыки, проникнутой духовным вдохновением и рожденной из высших сфер сознания. В этой книге он упомянул и некоторые из ваших сочинений как яркие примеры такой Новой Музыки.

Нарад: Мои исследования в первую очередь связаны с духовной музыкой — с поиском того, как подобная музыка нисходит с небес, от Бога, и в какой форме она приходит к композитору. Скажите, музыка приходит к вам как откровение?

Иво: Хотя вопрос кажется простым, ответ на него очень сложен. С детства я почти полностью полагаюсь на вдохновение, которое исходит из какого-то особого, волшебного места. Я не могу сказать, что это за место и откуда приходит музыка — из моей души или как откровение свыше. Думаю, это невозможно определить точно. Но я знаю, когда нахожусь на верном пути и когда нет. Когда я достигаю этого измерения, музыка льется сама, и я могу писать гораздо быстрее. Одно я знаю наверняка: музыка исходит не от меня — она приходит откуда-то еще. Так бывает не всегда, но когда это случается, опыт действительно глубочайший.

Нарад: Она приходит сначала через ум, через сердце или через душу?

Иво: Определенно не через ум — совсем нет. Разумеется, ум играет важную роль, ведь в конечном счете именно он помогает все собрать воедино, «испечь хлеб». Иначе это как если бы мука, вода, соль и дрожжи лежали по отдельности. Ум соединяет эти элементы и превращает их в цельную композицию. Но откуда это берется — я не знаю.

Нарад: Могли бы вы немного описать то измерение, из которого, как вы чувствуете, приходят звуки?

Иво: Это очень трудный вопрос. Это нечто, что вызывает у меня мурашки и чувство радости… Я вижу свет, цвета, ощущаю запахи. Это похоже на путешествие на другую планету. Переживание очень мощное — но каждый раз оно иное.

Нарад: Лично я ощущаю, прежде всего, что ваша музыка проникнута красотой.

Иво: Это правда. В своей музыке я стараюсь выразить самое лучшее, самое прекрасное и самое глубокое, что есть во мне. Я знаю, что во мне есть и другие стороны, но когда я сочиняю, это становится миссией — сознательным усилием достать из себя все самое лучшее, оставив позади разочарования, гнев и обиды. Моя цель — тронуть слушателей, перенести их в духовное измерение. Для меня чрезвычайно важно подарить им радость, свет и надежду — именно ради этого я пишу музыку. И прекрасное в том, что, создавая музыку, я сам испытываю это чувство красоты. Для меня это сродни терапии — терапии радости и света.

Нарад: Я хотел бы поговорить с вами о поэтах, которых мы оба любим, например о Кристине Россетти. Как вы подходите к соединению поэзии и музыки?

Иво: Для меня стихотворение должно выражать то, во что я сам верю, — это самое важное. В поэзии Кристины Россетти ⓘ, Сары Тисдейл ⓘ и Эмили Дикинсон ⓘ есть ритм. По причинам, которые я не могу до конца объяснить, он естественно совпадает с моим способом сочинения. Прочитав стихотворение Россетти Echo, я сказал себе, что обязательно должен что-то с ним сделать. Так родилось «Иди ко мне» (Come to Me) ⓘ — произведение, очень дорогое моему сердцу.

Нарад: Какую роль в вашем творчестве играет древняя музыка, и как вы соединяете ее с современными элементами?

Иво: Я считаю, что мы, композиторы, обязаны воздавать дань уважения тем, кто был до нас, — ведь мы все часть одной большой семьи. Я думаю о Бетховене, Моцарте, Бахе и Аллегри как о своих родственниках; они принадлежат к моей музыкальной родословной. Поэтому я так люблю класть на музыку сакральные латинские тексты. Удивительно осознавать, что много веков назад кто-то написал эти слова, а теперь я добавляю к ним свою музыку. Это как выразить почтение великой семье музыки — всему священному и духовному.

Нарад: Не могли бы вы немного рассказать о том, как вы используете ритм в своей музыке?

Иво: Я преподаю сольфеджио в консерватории Лугано и очень много работаю со студентами именно над ритмом. Я убежден, что ритм имеет колоссальное значение, ведь изменив только его — даже сохранив те же самые ноты, — можно радикально изменить эмоциональное воздействие музыки. Но ритм — это и один из самых сложных аспектов. Если ошибиться именно здесь, вся композиция может развалиться, особенно в медленных произведениях. Сейчас я работаю над произведением Veni, Sancte Spiritus для одного американского хора. Я почти не меняю ноты, но постоянно работаю с ритмом: с размером, с расстановкой акцентов, с точной длительностью каждой ноты. Это очень сложное дело!

Нарад: Говорят, что ритм — это также и сердце поэзии…

Иво: Да, именно поэтому я так легко нахожу общий язык с одними поэтами и гораздо труднее — с другими.

Нарад: Как ваш опыт работы с джазом в ранние годы повлиял на нынешний способ композиции?

Иво: Я начинал свой музыкальный путь с изучения классики. Позже я перешел к джазу — не потому, что разлюбил классическую музыку, а потому, что, когда исполнял произведения, у меня постоянно возникало желание изменять их отдельные части… Помню, однажды, во время выпускного экзамена по фортепиано, я играл сонату Бетховена. В середине произведения, сбившись на неверных нотах, я полностью изменил целый фрагмент. После исполнения экзаменаторы спросили меня: «Это было интересно, но по какому изданию сонаты вы играли?» Мне пришлось признаться, что это была моя собственная импровизация. Вот почему джаз, где правила менее жесткие, оказался для меня естественной средой.

Леонид: Недавно мы беседовали с композитором, которого вы хорошо знаете, — Павлом Лукашевским. Можете ли вы назвать нескольких современных композиторов, которых считаете по-настоящему особенными?

Иво: Павел Лукашевский, разумеется, — один из таких. Я также упомянул бы Эрика Эшенвалдса и Пола Милора. Честно говоря, могу повторить почти все имена, которые упомянул Павел в своем интервью! Но я хотел бы добавить и других композиторов, чьи произведения мне очень нравятся, многие из них — мои друзья: Габриэль Джексон, Дэвид Бриггс, Левенте Дьеньдьеши, Ко Мацуcита, Пьетро Феррарио, Маттео Маджистрали, Эрик Уитакр, Сесилия МакДауэлл, Яакко Мянтюярви, Витаутас Мишкинис.