МЕЖДУ ВАРВАРОЙ И ЮЛИЕЙ: кого любил Александр Довженко?

Александр Довженко / libr.dp.ua

Александра Довженко (29 августа 1894 — 25 ноября 1956) называли «первым поэтом в кино». Он вошел в историю кинематографа как гениальный режиссер, а его фильм «Земля» до сих пор занимает второе место после параджановских «Теней». Начинал как автор комических и комедийных фильмов, затем снял легендарные «Звенигору», «Арсенал» и кучу «фальши» по заказу Сталина. Снимать то, что хотел, не имел права, следовать зову сердца — тоже.

ТЕПЛЫЕ РУКИ И СЛОМАННОЕ КОЛЕНО

Все началось с Житомирщины, где преподавал естествознание, географию, физику, историю, рисование, а чтобы не показалось мало, еще и гимнастику. Как-то на лестнице встретил выразительную девушку. У нее была танцующая походка и мученическое имя Варвара. С тех пор, куда бы он ни направлялся, красавица мысленно шла рядом. В конце концов он решился заговорить и увлекся еще сильнее, поскольку девушка была образованной, знала несколько иностранных языков, преподавала французский, играла на фортепиано и ставила школьные спектакли. Сама она была из Смелы — сахарной столицы, но воспитывалась у родственников. Саша, в свою очередь, рассказывал о родной Соснице, что на Черниговщине, и о всегда заплаканной матери. О самых сладких «печных» снах, больных чесоткой лошадях, деде в серебрянофольговых штанах.

Разговоры получались долгими, свидания — слишком короткими, и в конечном счете влюбленные обвенчались. Ничего, что вокруг суета и бесконечный политический пинг-понг. Взрывы революций, межвластие, сплошной переполох. Летом Саша гостил у родителей и писал избраннице: «Ти ще тихенько спиш, моя маленька дівчинко, й, можливо, бачиш мене уві сні. Коли ти спиш, я люблю тебе найдужче. Мені тоді здається, що ти не дружина мені, а моє дороге чарівне дитя. Я цілую тихенько, ніжно-ніжно твоє тепле рученя подумки… 05:30 година ранку. Твій Олександрик».

Дальше все перепуталось, и уже не разобрать, где правда, а где вымысел. Сплетничали, что во время разлуки Варя увлеклась каким-то нахальным белогвардейцем, а муж поймал любовников на горячем. Изменница уехала с «беляком» за границу: сначала в Прагу, затем в Берлин, где заболела туберкулезом костей. Офицер мгновенно сконфузился и сделал ручкой, ведь в любовницы он брал красивую танцовщицу, а не «кривую уточку». А может, и не было соблазнителя, просто супруги плыли в лодке, и Варя неосторожно ударила себя веслом по колену. Место удара сразу опухло, разболелось, а врачи ошеломили диагнозом. Как бы то ни было, но с тех пор сохранилась фотография, на которой влюбленные отдыхают у ног гигантского кайзера Вильгельма в центре Берлина и излучают гармонию и благодать.

Вслед за Берлином последовал Харьков — столица УССР, где Саша иллюстрировал книгу Петра Панча, работал в ГАРТе, а когда организация распалась, возглавил ВАПЛИТЕ. Варя мечтала стать актрисой, проходила собеседование в театре «Березиль», но подвели ноги, и пришлось встать на костыли. Женщина отправилась на лечение в Ялту, а у Александра проявился режиссерский талант. В 1926 году он приехал на Одесскую кинофабрику, которая считалась главной кинопроизводственной площадкой, и устроился стажером. Впечатляло все: павильоны, санитарно-просветительская лента «Гонорея» и игровая «Пауки и мухи», картины Курбаса «Шведская спичка» и «Макдональд», высокий темп производства (на одну «пленку» уходило всего несколько недель) и конкуренция с европейцами. Он тогда еще не подозревал, что на Одесской студии создаст пять своих шедевров и заодно закрутит два романа. Первый — с балериной Идой Пензо, второй — с актрисой-москвичкой Еленой Черновой.

ЭПИСТОЛЯРНЫЙ БАЛЕТ

Что касается Иды, то все болтали о любовном треугольнике, ведь на нее положил глаз и художественный редактор Юрий Яновский. Танцовщица носила английские блузки, стриглась под мальчика, эффектно курила, выставляя на всеобщее обозрение свои стройные длинные ноги. «З нею мені захотілося погуляти по вулицях, міцно притиснувши до себе її лікоть. Вона трималася так, ніби їй шлейф несли пажі». С Еленой Черновой получился эпистолярный роман. Актриса с худеньким лицом, изумрудными глазами и светлыми волосами с золотистым оттенком днем перебирала бумаги в банке, а ближе к вечеру — клавиши (работала тапером в бакинском кинотеатре «Красный восток»). Обожала музыку и кино, поэтому окончила театральную студию и ринулась сниматься. А тут известный режиссер, уже снявший «Ягодку любви», «Васю-реформатора» и замахнувшийся на «Звенигору» — одну из своих самых интересных работ.

Завязалась переписка, в которой он признавался, что ложится спать с ее фотографией в руках, называл ее хорошей милой девочкой и одновременно любимым мальчиком. «Знаєш, Олесю, чому я можу дивитись на тебе годинами? Тому що ти схожа на мою совість». Признавался, что водки не пьет, а вот курит до тех пор, пока не почувствует жжение во рту, а во время творческого кризиса пришивает пуговицы. Вспоминал моменты, как ласкал сонную, и жалел, что вместо поцелуев произносил какие-то постные, нудные фразы. Обещал приехать в Москву хотя бы на один день и переспрашивал, нужен ли именно такой? Мысленно ласкал руки и уверял, что это первые женские руки, которые он так искренне любит. Посвятил «Арсенал». Елена отвечала, что он ее выдумал, потому что на самом деле носит в груди злую и нехорошую душу, но влюбленный отвергал эти инсинуации. Мысленно усаживал ее на кровать, а сам устраивался снизу и касался губами стройных колен. А вот заметил на чулке крошечную дырочку и поцеловал это уязвимое место. В его воображении Елена пахла покинутой степью, поэтому все время хотелось прикоснуться губами к щавелю и тимьяну.

ВАРЯ И ЕЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Этот роман длился пять месяцев. Чернова вернулась в Москву, где у нее было полно хлопот: муж (грузинский режиссер) ее бросил, ребенок тяжело болел, а одесский поклонник был женат и к тому же подписывал письма несерьезно: «нісенітний химерний Сашко». В одном из них он рассказал о приезде Вари после полугодового молчания и о ее громадных костылях, которые мозолили глаза. В результате комната стала тесной, а жизнь — абсурдной. Женщина выглядела измученной и вызывала лишь сочувствие. «Ах, Олесю, люба моя, якими словами та як говорити про це, адже кохання — не жаль, борг та обов’язок — так? Кохання — це життя?» Как оказалось, Варя приехала в Одессу, чтобы воочию убедиться в его безразличии. Чтобы раз и навсегда исцелиться вместе или поставить в отношениях окончательную точку. Александр не хотел ничего исправлять или латать. Он злился, раздражался, хлопал дверью, а она терпеливо все переносила. Наконец однажды она поднялась, поставила в вазу белые розы и вывела: «Любий, рідний, коханий. Я їду від тебе назавжди…» Ниже пообещала навещать его во сне, пожелала добра и счастья от Земли, Неба и Воды и попросила разрешения и впредь жить под его фамилией. Но отношения на этом не закончились, и между бывшими мигрировали страстные письма. Режиссер присылал деньги, просил прощения, время от времени возвращался и снова уходил, поскольку звали «Арсенал», «Земля», Юлия Солнцева.

Международный конкурс рассказов «ОДЕСССИАДА»

ПАПИРОСНИЦА ИЗ КГБ

Познакомились в Одессе, где круглый год пахло жареными бычками, вялеными рапанами и морским бризом. Актриса из Москвы прибыла на съемки «Джимми Хигинса» уже не новичком: она успела сняться в фильмах «Аэлита» и «Папиросница от Моссельпрома». В «Папироснице» сыграла Зину Весенину, торговавшую посреди Москвы сигаретами, а в «Аэлите» — королеву Марса. Излучала сексуальную раскованность и амбициозность, скрывала в себе нечто дьявольское и магнетическое. Из-за этого самые известные поэты посвящали «марсианке» стихи, а Маяковский называл ее исключительно Юлечкой Ипполитовной. В тот день Солнцева гостила у знакомых. Режиссер вошел, вежливо поздоровался, достал из кармана апельсины и начал выкладывать их на стол. В конце обратился к «папироснице»: «Я пришел за вами!» Решительно взял за руку и повел в свой номер.

С тех пор они не расставались, несмотря на существенные различия в характерах, ведь мужчина был добрым, интеллигентным и уравновешенным. Уверял: «Я такий добряк, що пташки можуть сміливо вити на моїй голові гнізда», а избранница транслировала одержимость, вспыльчивый нрав, злобность, поэтому друзья раз и навсегда возненавидели ее и окрестили Проклятой Юлькой. Она презирала украинский язык, культуру, песни, а местных дразнила идиотами. Поэтому поговорить с ней о «Зачарованной Десне» и воспоминаниях детства — как было хорошо смотреть на огонь, обнимать жеребенка, бегать по теплым лужам, есть паску и крашенку — не мог. Женщина, ставшая ассистенткой режиссера, не воспринимала его откровений. О клепании косы и сне в лодке до сих пор слушала Варя, которая уже родила мальчика и назвала его Вадимом. Фамилию же дала Чазов. Вместе с сыном они горевали и радовались, когда соседи приносили гостинец — ведро картошки.

ЖИЗНЬ НАД КУТУЗОВСКОЙ ПРОПАСТЬЮ

На автора посыпались заказы от Сталина. Сначала «Иван», за «Иваном» — вымышленный город для чукчей «Аэроград», позже — «Щорс». Куда бы он ни отправлялся, повсюду за ним следовала Солнцева, получившая прозвище Юля-Пуля. Между собой супруги общались на «вы», но это не мешало ей писать на мужа доносы, типа «во сне разговаривает на украинском языке». Один из актеров вспоминал: «Эта Юля-Пуля — большая стерва и все время зудит. Ничем не интересуется, ничто на свете ей не нравится, кроме Довженко и Эйзенштейна. Необразованная, ехидная сплетница, доброго слова о ней не скажешь. Александр Петрович, конечно, любит Юлю, и за это ей приходится многое прощать».

Супруги жили в Москве на Кутузовском проспекте. Вместе с ними — ее мама, его мама и домработница. Из окна комнаты открывался неприглядный вид на подземную эстакаду. Интерьер простой и незамысловатый: книжные полки, тахта, покрытая ковриком в украинском стиле, подарок художника Петра Кончаловского «Сирень». Поговаривали, что он не раз просил Солнцеву родить ребенка и получал категорический отказ: «И свиньи размножаются». Поэтому в дневнике он признавался: «У мене нещасливий дім. У молодості в ньому не лунали дитячі крики, плачі, сміх. Зараз стіни мого дому наповнені крехтанням старців, стогоном і собачим гарчанням». Зато на даче в Переделкино создал украинский уголок. Построил на территории мазанку, одну часть участка засадил соснами (в честь Сосницы, где родился), другую — яблонями и вишнями. Между ними разрослись ушастые лопухи.

С работой не складывалось. Режиссера перевели в сценаристы, но ни один из написанных им сценариев не приняли. Александр Петрович преподавал во ВГИКе и сетовал, что не снял ни одного фильма так, как хотел, а все его кинотворчество было искалечено. В то же время гордился своими псевдонимами Запорожец и Киевлянин. Киев называл городом-мучеником, городом-гением, больным менингитом. Всю жизнь понимал, что Украина была и остается колонией России, и невыносимо страдал от этой мысли. После смерти Сталина задумал «Поэму о море» (фильм о Каховской ГЭС) и завершил повесть «Зачарованная Десна». Умолял дать разрешение на возвращение домой, однако ответа так и не дождался.

С РОЖЬЮ НА ТОТ СВЕТ

Он прожил недолго, всего шестьдесят два года. Гения похоронили за счет государства в единственном поношенном костюме, поскольку на книжке хранилось лишь тридцать два рубля. На могилу положили привезенный из Украины сноп ржи, узелок родной земли и яблоки. Установили бюст, который сделала скульптор Вера Мухина еще при жизни драматурга. Солнцева искренне скорбела, без конца целовала тот постамент и фразу «Умер в воскресенье». Предложила назвать киевскую киностудию его именем, сняла «Поэму о море» и «Зачарованную Десну», но фильмы у нее не получились. Не хватало довженковской энергии и любви. Женщина осталась вдовой в пятьдесят пять лет, больше замуж не ходила, а в старости признавалась: «После Саши у меня никого не было». Варвара, узнав о смерти любимого, выбежала из дома и до вечера горевала в лесу. Весной она улетела в Москву с большой охапкой цветов, чтобы проведать самого дорогого человека. Пережила его на три года, а перед смертью оставила единственному сыну короткую записку: «Вадюшка, ты сын Александра Петровича…»

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media