О ЦИВИЛИЗОВАННЫХ ВАРВАРАХ: «В укромном месте» и «Сын Саула»
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
Рубрика «Кинософия» в июле предлагает вашему вниманию драму жуткого мужского характера, о который ломает зубы женский идеализм, пленяющую расхристанным монохромным обаянием великого Хамфри Богарта («В укромном месте», 1950), и мытарства молодого венгра из зондеркоманды Аушвица, решившего сохранить не столько собственную жизнь, сколько человеческое достоинство в условиях тотального ада («Сын Саула», 2015).
Оба фильма — о цивилизованных варварах. Обыденная жизнь западного общества — и в начале ХХ века, и сейчас — выглядела унылой и бессобытийной, но варварская природа, пробудившись в августе 1914 года, к 1940-м вылилась в изуверское насилие новой, еще более чудовищной войны. Оба фильма — примеры кино культового. То есть такого, которое определяется только субъективно. Оно, как правило, одно на всех и у каждого свое.
Уникальный стиль и неповторимый авторский взгляд выводят его за рамки какого-либо направления. Такое кино не стареет, оставляя по себе след настолько глубокий, что обойти его невозможно. По сути, оно обращает время вспять. Культовое кино, развлекая, тревожит. В нем при каждом просмотре открывается не что-то незамеченное прежде, а принципиально новое. Это кино масштабнее самого себя. Ему малы рамки экрана. Его не смотрят. Это оно смотрит на нас, втягивая в царство света и тени.
«В УКРОМНОМ МЕСТЕ» (IN A LONELY PLACE, США, 1950)
Режиссер: Николас Рэй
В ролях: Хамфри Богарт, Глория Грэм
В романах великой писательницы Патриции Хайсмит, подарившей миру, среди прочего, серию книг о похождениях молодого авантюриста Тома Рипли, даже самые невинные персонажи ведут себя так, будто что-то скрывают. Фильм Николаса Рэя той же группы крови, хоть и является формально адаптацией другого литературного первоисточника — книги Дороти Б. Хьюз «В укромном месте».
Все здесь — не то, чем кажется на первый взгляд. Пьющего и вспыльчивого сценариста Дикса Стила (Богарт) обвиняют в особо жестоком убийстве молодой гардеробщицы, но его соседка Лорел Грей (Грэм) готова предоставить ему алиби. Между ними вспыхивает гремучий роман с претензией на долгую счастливую жизнь, который, однако, быстро заканчивается. Лорел приводит в ужас жестокость Дикса, и она начинает сомневаться в его невиновности.
В книге Дороти Хьюз Дикс действительно оказывается убийцей. Но фильм получился в разы страшнее за счет мрачного подтекста: главное не то, что герой Хамфри Богарта оказался невиновен, но то, что вполне мог убить ту несчастную девушку. Кажется, еще немного — и драма о сложностях неукротимого мужского характера превратится в «черный» детектив.
Дело не в монохромном изображении и ощущении вечных сумерек. Сам ритм этого фильма выталкивает нас в пространство детектива: он подъезжает, паркует машину, подходит к дому, она стоит у окна, спускается, открывает дверь, они разговаривают ни о чем, сохраняя многозначительность. «В укромном месте» обманывает доверчивого зрителя тревожной музыкой и дешевой болтовней про две сотни совершенных литературных убийств; убеждает, что он смотрит детектив, в котором главный подозреваемый влюбляется в свидетеля.
Это самый необычный «черный» детектив, самая неожиданная история обреченной любви и один из лучших фильмов об изнанке Голливуда, поставленный самым неординарным автором первой половины ХХ века. Достаточно сказать, что отшельник Николас Рэй — единственный в мире режиссер, снявший собственную смерть буквально . Но эта эксцентричная выходка выглядит логическим завершением творческого пути режиссера, практически все фильмы которого своей наглой красотой и каким-то больным, клиническим неверием в добрые чувства выламываются из американской кинопродукции 1950-х.
Рэй снял и самый необычный голливудский вестерн о переквалифицировавшемся в музыканта бывшем стрелке («Джонни Гитара», 1954), и прикидывающуюся подростковой драмой экзистенциальную трагедию про общую невыносимость жизни «Бунтарь без причины» (1955), превратив в настоящую икону, героя мифа 24-летнего Джеймса Дина; стал примером для Педро Альмодовара, признающегося в любви великому американцу едва ли не в каждом своем фильме; был тайным коммунистом, купившим право остаться в профессии доносом на голливудских однопартийцев.
Наркоман и бисексуал, Николас Рэй всю свою жизнь снимал драматические истории про таких вот вечно перемещенных, неприкаянных лиц с пугливыми глазами, которым нигде нет дома. Именно такого героя играет здесь Хамфри Богарт. Снискавший славу ролями круто сверенных гангстеров и частных сыщиков, он чудо как хорош в роли раненого мужчины на краю жизни, не сумевшего укротить собственных демонов.
Его Дикс — пессимистическая версия Рика из «Касабланки», растерявшего не только личное счастье, но и профессиональный успех. Эту драму жуткого мужского характера, о который ломает зубы женский идеализм, Николас Рэй дополняет мрачными образами и почти сюрреалистическими стихами: «Я родился, когда ты поцеловала меня. Я умер, когда ты оставила меня. Я жил несколько недель, пока ты любила меня».
Природа «черного» детектива «В укромном месте» очевидна. Ее в Голливуд принесли бежавшие от нацизма немецкие режиссеры, которые в Германии 1920-х годов, предчувствуя приход фашистов Гитлера и войны, снимали фильмы о вампирах и искусственных женщинах. И никто не догадывался, что они — пророки. А когда нацизм наступил и они подались в Новый свет, то стали там снимать о гангстерах, жестоких убийцах и роковых красотках, но на самом деле — о нацистах. И опять никто ни о чем не догадался.
Однако связь между кино и историей тут очевидна и впечатляюща. Она бросается в глаза, например, в фильме «Насаждающий закон» (1951) с тем же Хамфри Богартом, где «нуар» впервые, кажется, обретает историческое измерение: одна из самых страшных сцен здесь буквально отсылает к Освенциму и нацистским фабрикам смерти вообще — целая выставка обуви, расположенной в криминалистической лаборатории.
Это разнокалиберная обувь (туфли, ботинки, лодочки), выловленная полицией из болота-могильника, в котором гангстеры хоронили тела своих жертв. И кажется, по тоннелю этой сцены можно дойти до самого ада. Ада Холокоста.
«СЫН САУЛА» (SAUL FIA, ВЕНГРИЯ, 2015)
Режиссер: Ласло Немеш
В ролях: Геза Рериг, Левенте Мольнар, Урс Рехн
«Сын Саула» — в определенном смысле тоже детектив. Но без частных сыщиков, полицейских и роковых красоток. Тут не до метафор. Суровый квазидокументализм про члена зондеркоманды из концлагеря Аушвиц-Биркенау, который на излете войны, в 1944 году, пытается не столько выжить в бесчеловечных условиях, сколько выкрасть и похоронить по-человечески труп подростка, которого принимает за своего незаконнорожденного сына от мимолетного довоенного романа с еврейской красавицей.
Члены команды уже навострили лыжи, разработав детальный план побега. Саула (непрофессиональный актер Геза Рериг) же волнует лишь одно — как вытащить тело и прихватить с собой раввина, чтобы тот прочел молитву над умершим.
Дебютант Ласло Немеш буквально ведет зрителя задворками ада, страданий и бесчеловечности. При этом он не смакует кошмар, отводя ему второй и третий план, размывая его, фокусируясь лишь на человеческом лице своего героя. Он пристально всматривается в него, любуется, показывая, как отчаянно Саул хватается за человеческое и совершает попытки сохранить себя в абсолютно скотских обстоятельства. Как фонтанируют красотой его поступки.
После документального «Шоа» (1985) Клода Ланцмана это, вероятно, второй в истории фильм, рассказывающий об ужасах Холокоста от имени уцелевших его жертв. Неудивительно, что сперва жюри Каннского кинофестиваля, а затем и Американская киноакадемия, озолотившая в свое время «Список Шиндлера», отметила «золотом» этот шедевр молодого венгерского автора, требующий максимального зрительского внимания и терпения.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
