Андрей Алферов
Киновед, режиссер, куратор
Liberal Arts
7 мин. на чтение

ФЕНОМЕН КАННСКОГО КИНОФЕСТИВАЛЯ: шик и спасение «пальмового бункера»

ФЕНОМЕН КАННСКОГО КИНОФЕСТИВАЛЯ: шик и спасение «пальмового бункера»
Поделиться материалом
Источник фото: ipremium.mc

 

Когда говорят «фестивали», подразумевается, как правило, большая тройка — Берлин, Канны, Венеция. Когда говорят «фестиваль», имеют в виду только один — Каннский. Это не самый старый, но самый престижный, влиятельный киносмотр мира, с гигантским кинорынком, несколькими конкурсными программами и невероятной историей.

 

МАГИЯ НАЧАЛА

 

За 77 лет Канны перестали быть только лишь фестивалем, превратившись в культурное явление, праздник кино и одновременно главную ярмарку тщеславия. Сегодня, когда кино фактически перестало быть медиумом, Канны сохраняют свой сакральный статус, по-прежнему привлекая к себе миллионы людей.

Этот материал не является обзором нынешнего кинофестиваля. Скорее попыткой вывести некий его феномен. Канны — так фестиваль, вернее, десять дней, на протяжении которых он длится, называют люди, ежегодно сюда приезжающие. Речь о кинематографистах, прокатчиках, дистрибьюторах, сейлз-агентах, киноманах, журналистах, критиках, блогерах, светских хроникерах. Все прочие, гражданские, люди говорят «Ривьера», подразумевая отели, пляжи, казино… 

Но Ривьера эта никогда не была бы Ривьерой, если бы не ежегодный праздник кино, учрежденный здесь горсткой французских либералов в конце 1930-х годов (первый фестиваль был запланирован на 1 сентября 1939 года, но из-за войны проведен лишь в 1946-м).  

Именно кинофестиваль, знаменитый своей красной дорожкой, является жемчужиной Лазурного побережья Франции. Все это сосредоточено здесь на относительно небольшом пространстве — между местным портом, рядом с которым высится фестивальный дворец и примыкающее к нему казино, где в хлам проигрывался и срывал банк Ален Делон, а Мик Джаггер разбил люстру; и отелем «Мартинез».

На время фестиваля это пространство у «приличных» людей зовется Каннами. Это территория кино, безумия, одержимости, счастья, надежд и разочарований. Канны со всей своей невероятной атмосферой многократно воспеты в литературе и кино — от романа «Вечер в Византии» Ирвина Шоу и драмы «Однажды в Голливуде» (2008) Барри Левинсона до «Соблазненных и брошенных» (2013) Джеймса Тобака и хичкоковского «Поймать вора» (1955). Король саспенса Хичкок знал, о чем говорил.

Ежегодно в дни фестиваля сюда прибывают не только кинозвезды, но и лучшие воры со всей Франции. Их жертвами в разные годы становились Мартин Скорсезе (его виллу во время фестиваля обокрали, унеся ценные документы и сценарий фильма, готовившегося к запуску), Боно и Жан-Поль Бельмондо. У последнего вытащили из кармана портмоне в тот момент, когда он щедро раздавал автографы поклонникам.

 

Красная дорожка Каннского кинофестиваля
Красная дорожка Каннского кинофестиваля / variety.com

 

ЭКРАННЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

 

Каннская программа (а это обычно два десятка фильмов главного конкурса и примерно столько же в секции «Особый взгляд») нацелена на авторское кино. Фестиваль — настоящий полигон кинотрендов. Только в Каннах можно показать шестичасовой фильм или устроить театральную премьеру нового американского сериала.

Кстати, нет лучшего места на земле для просмотров, чем Дворец фестивалей и конгрессов в Каннах, с экраном в три раза больше обычного театрального, идеальной звуковой системой и особенно с аудиторией в 4000 человек, вместе с которыми переживаешь в течение нескольких часов невероятный экранный опыт, сопоставимый с жизненным. 

Но Канны — это всегда самое острое, витрина текущих социально-политических процессов. А еще — охотничьи угодья Голливуда (здесь, например, Стивен Спилберг заметил молодого, никому не известного Вина Дизеля и выписал ему путевку в жизнь), главная и лучшая маркетинговая площадка всякого индустриального хита, вроде третьего эпизода «Звездных войн» или четвертого «Индианы Джонса».

В нынешнем году здесь чествовали 80-летие Джорджа Лукаса, отмеченного за вклад в кинематограф специальной «Золотой пальмовой ветвью».

 

ЗОЛОТЫЕ ЛАВРЫ

 

Награда — Palme d’Or, по престижу своему соперничающая с американским «Оскаром», — одна из визитных карточек Канн. С девятнадцатью листами, прикрепленными к основе из горного хрусталя, «Ветвь» была выполнена по эскизу великого Жана Кокто из золота (24 карата). В таком виде этот трофей, производимый компанией Chopard, вручают с 1955 года.

Стоимость «Золотой пальмовой ветви» — 20 000 ЕВРО. Формально, конечно. Фестивальная награда эта бесценна. Как и приз Американской киноакадемии. Отмеченные Palme d’Or фильмы становились по-настоящему культовыми — от «Сладкой жизни» (1960) Федерико Феллини с «Шербурскими зонтиками» (1963) Жака Деми до «Таксиста» (1976) Мартина Скорсезе и «Криминального чтива» (1994) Квентина Тарантино.

Но кроме престижа (Канны приобрели солидную репутацию из-за высокой художественной экспертизы), фестивальный приз существенно повышает стоимость как самих фильмов, так и авторов: каннская номинация увеличивает гонорар режиссера/продюсера примерно на 15–20 процентов. Победа же сулит рост стоимости вплоть до 50 процентов. И, конечно, каннские лауреаты, как правило, хорошо прокатываются.

Победившая в 2007-м румынская драма «4 месяца, 3 недели и 2 дня» режиссера Кристиана Мунджиу при бюджете €600 тыс. собрала «на каннском хайпе» более $9 млн. А «Криминальное чтиво», снятое за 8 млн и ставшее каннской сенсацией 1994 года, принесло своим создателям 214 млн.

Перспективные голливудские блокбастеры, прежде чем выйти на европейские экраны, стремятся устроить большую гала-премьеру именно в Каннах, чтобы гарантировать будущие кассовые сборы. Лучшего промо для предстоящего проката и не придумаешь.

 

Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

 

«Золотая пальмовая ветвь» — главная награда Каннского кинофестиваля
«Золотая пальмовая ветвь» — главная награда Каннского кинофестиваля / timeinternational.co.id

 

Канны — это дорого. Праздник «шик, блеск, красота» обходится организаторам примерно в €20 млн. Половину дают различные государственные фонды, включая СNC (Национальный фонд кино), мэрия Канн и органы регионального самоуправления Лазурного берега, Приморских Альп и Прованса.

Другую часть фестивального бюджета насыщают официальные партнеры — Canal +, Chopard, Air France, L’Oreal Paris, Renault, HP, Masterсard, Kering, Nespresso, конкурирующие друг с другом за право быть здесь первым среди равных.  

При этом Канны — неприбыльное предприятие. В отличие от, например, Берлинского кинофестиваля, зарабатывающего с продажи билетов для публики.

Канны — символ Франции, как Марианна или Эйфелева башня. На фестивальные показы билеты для простых смертных не продаются. Однако журналистская аккредитация — бесплатная, а кроме того, действуют специальные аккредитации для синефилов и городских жителей.   

Доходным является лишь местный кинорынок — Marché du Film, где в течение десяти фестивальных дней продают и покупают фильмы и где проводят свои собственные показы (порядка полутора тысяч сеансов в 34 залах). Рынок — это отдельный организм, Ватикан, государство в государстве. Аккредитоваться сюда стоит примерно €300–400, арендовать стенд — €4590–€6425.

Цена зависит от локации на территории «фестивальной деревни» (это белые палатки, в которых распложены национальные стенды, представленные там), ежегодно разбитой вдоль побережья, прямо за фестивальным дворцом, между стоянкой яхт и Cinema De La Plage — невероятным кинозалом под открытым небом, с шезлонгами на песке и стоящим в воде гигантским экраном. Это место показов особой программы — «золотой каннской классики».

Именно здесь ровно десять лет назад праздновали 20-летие «Криминального чтива», и уже вся Круазет превратилась в импровизированный просмотровый зал, а сам показ напоминал не столько киносеанс, сколько рок-концерт, во время которого публика так яростно повторяла крылатые реплики героев, что оригинального звука невозможно было расслышать.          

Здесь же, на пляже, в середине 1950-х проходили знаменитые обнаженные фотосессии. Вообще, за свою 77-летнюю историю фестиваль много раз удивлял мир.

 

ЛЕГЕНДЫ И СКАНДАЛЫ

 

За 77 лет своей бурной истории Канны исправно поражали эпатажными выходками звезд, вроде скандальной пресс-конференции Ларса фон Триера, изгнанного впоследствии из этого рая, или знаменитой политической забастовки 1968-го, когда воинствующие радикалы во главе с Жан-Люком Годаром попросту сорвали фестиваль; триумфами документальной агитки «Фаренгейт 9/11» в 2004-м и почти порнографической драмы «Жизнь Адель» в 2013 году.

Скандал — еще одна отличительная черта фестиваля, как та же «Пальмовая ветвь» или красная ковровая дорожка.

Нынешний смотр не явился исключением. Берегов Франции достигло движение Me Too, окутавшее Канны тревожной атмосферой: в программе показали скандальную короткометражку французской актрисы Жюдит Годреш «Я тоже» (Moi Aussi), повествующую о пережитом ею сексуальном насилии со стороны двух французских классиков; открыли специальную горячую линию для гостей, жертв Sexual harassment.

 

 

И это на фоне прибывающих сюда ежегодно тысяч старлеток и работников эскортных услуг. Газета «Фигаро» анонсировала, что на закрытии фестиваля готовятся объявить десять фамилий запятнавших себя французских кинематографистов. И, конечно, в Каннах активно обсуждаются грядущие судебные процессы над главой Национального центра кинематографии и анимации (финансирующего в том числе и Каннский кинофестиваль) Домиником Бутонна и актером Жераром Депардье.

Первый обвиняется в сексуальных домогательствах в отношении собственного крестника. Второму инкриминируют целый букет обвинений, включая участие в молодые годы в групповом изнасиловании. Причем Депардье сам проболтался об этом в каком-то интервью. 34 года назад это стоило ему «Оскара» за роль Сирано де Бержерака. Теперь грозит тюрьмой. Так что французская киноэлита побаивается проснуться на утро после завершения фестиваля отмененной.

Кстати, у каждого Каннского кинофестиваля есть, условно, своя тема, которой подчинены не просто конкурсные фильмы, но и тон общей фестивальной атмосферы. Нынешний проходит под вывеской неутихающей войны полов.

 

ИСКУССТВО КАК УБЕЖИЩЕ

 

И тем не менее. Большое искусство, первым из которых продолжает оставаться кино, —  это прекрасное убежище от реальности. Особенно такой, как сегодняшняя, с ее кровавыми войнами, воинствующими движениями, социальным хейтом и культурой кэнселинга.  

И Канны — убежище наилучшее, надежный бункер класса люкс, который мечтал бы построить вокруг собственной головы каждый из нас. Бункер, в котором у каждого есть шанс сохранить в себе человеческое и остаться человеком в эпоху массового расчеловечивания.

 


При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: