ФИЛОСОФИЯ ПОБЕГА: фильмы «Дыра» и «Быть Джоном Малковичем»
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
Центральная тема «Кинософии» на этот раз — побег. В одном случае из тюрьмы, в другом — из собственной скучной жизни в чужую, звездную. Пусть и на короткие пятнадцать минут. Герои одного фильма сами проделывают «дыру» в другую жизнь. Персонажи второго — обнаруживают ее за потайной дверью между седьмым и восьмым этажами манхэттенского офисного центра. Герои конца 1950-х изо всех сил пытались вырваться из своих клеток: «каналов» Вайды, гестаповского застенка в драме Робера Брессона, из американских Сан-Квентинов и Алькатрасов, «Лифтов на эшафот».
Француз Жак Беккер закрывает тему раз и навсегда. Свой фильм он снимал в квазидокументальной манере по мотивам реального побега, доверив разыграть его перед камерой самим участникам. Но «Дыра» — никакая не реконструкция, не следственный эксперимент, а библейских достоинств притча. Американец Спайк Джонз — наоборот: максимально далек от реальности, предпочитая ей близкую к галлюцинации фантазию сценариста Чарли Кауфмана про попытку сбежать… от самого себя в красивую жизнь голливудской звезды. Но выглядит до того реалистично, что вот уже четверть века зритель раз за разом узнает в персонажах самого себя.
«ДЫРА» (LE TROU, ФРАНЦИЯ, ИТАЛИЯ, 1960)
Режиссер: Жак Беккер
В ролях: Мишель Константен, Филипп Леруа, Жан Кероди
Ф
ранцузский триллер про побег из тюрьмы, рассказанный и показанный глазами неудачливого убийцы по имени Гаспар (Константен), который, оказавшись в общей камере, мгновенно располагает к себе как тюремную охрану, так и сокамерников, посвящающих его в план готовящегося побега. Последняя работа Жака Беккера — большого французского автора, экранизировавшего подлинную историю попытки побега из тюрьмы, случившуюся в 1947 году и разыгранную на экране актерами-непрофессионалами, один из которых — Жан Кероди — является фигурантом той истории.
А саму ее описал, малость художественно заострив, его же подельник Жозе Джованни. До того как стать модным писателем, сценаристом и режиссером («Двое в городе»), он успел не только повоевать в Сопротивлении, но и причаститься к послевоенному французскому бандитизму. Был даже приговорен к смертной казни и спасен — лишь благодаря отцу, прорвавшемуся к самому президенту.
Великий Жан-Пьер Мельвиль («Самурай», «Красный круг») искренне считал, что «Дыра» — самый прекрасный фильм на свете. Другой французский классик, Рене Клеман, даже плакал на премьере. Плакал, как утверждают очевидцы, потому что не он снял «Дыру». Этот фильм разбил сердца еще примерно двум десяткам авторов уже в наши дни. И еще разобьет. А уж сколько зрительских сердец он пленил — не счесть.
«Дыра» — история обаятельного Иуды и поверивших ему разбойников. За что они сидят, неизвестно и неважно. Вряд ли их грехи легче, чем у Гаспара, но для зрителя беглец прав по определению. Ведь и сам он — зритель — немного узник выстроенного Жаком Беккером антимира из решеток и бетона, где стараются не шуметь и не привлекать внимания. Где вместо музыки — мерные и последовательные удары монтировки о каменный пол.
Беккер в «Дыре» игнорирует психологию. Инструкция по технологии бегства прекраснее любой поэмы. Он использует минимум слов, максимум меланхолии, сто мелочей механизма побега и находит идеальную дистанцию между зрителем и своими героями. Сцена, в которой пятеро сокамерников разбивают бетонный пол камеры, снятая почти за четыре минуты, выглядит так убедительно, что не остается никаких сомнений, что ровно столько же времени и усилий ушло у героев во время реального побега в 1947 году. Собственно, весь побег выглядит настолько реалистичным, что кажется, словно и сам режиссер был его участником, зафиксировав все на бодикамеру.
Вот группа подельников орудует вокруг дыры в своей камере: герметичный кадр, в котором творится молчаливое представление. Режиссер заставляет и нас сопереживать беглецам, превращая не просто в пассивных наблюдателей. Зритель наделяется взглядом едва ли не самого Бога, который в общих чертах видит все, но вынужден додумывать детали. Своих сидельцев режиссер награждает грацией фокусников и грустью ангелов, вызывая максимум сочувствия к ним. Вы буквально с самого начала начинаете понимать и точку зрения Гаспара, и точку зрения его сокамерников. Они всерьез задумываются — либо вовсе отказаться от побега в связи с появлением непроницаемого незнакомца, либо сделать его (читай зрителя/Бога) соучастником, посвятив во все подробности плана.
Беккер придумал художественный ход, впоследствии повторенный множество раз в других триллерах про побег — приглушать звук в ключевых сценах. С той только разницей, что последователи действительно лишь приглушали его, а Беккер заглушал. От слова совсем. Выводя персонажей за рамки всяких бытовых условностей. Гаспар, глазами которого мы видим все происходящее (он фактически рассказчик этой истории), изначально не такой как все — образование, манеры… Что лишь обостряет общий взгляд на происходящее. Это взгляд непритерпевшегося к тюремному быту человека, чужака.
Инаковость Гаспара создает напряжение в кругу сокамерников, некий психологический настрой, который достигает трагического накала в финальной, кульминационной сцене, где милосердный режиссер избавляет нас от предательства, совершая его за нас. Как сама судьба. Тяжело больной (у него был гемохроматоз — заболевание, при котором организм накапливает слишком много железа, больше, чем может усвоить, а потому после смерти он буквально превратиться в железную статую) уже на этапе съемок, Беккер скончался, когда фильм находился в постпродакшне.
Словно не вынес того, что побег сорвался. Заканчивал его, в соответствии с завещанием автора, сын режиссера, выпустивший на экраны 140-минутную авторскую версию. Впоследствии продюсер Серж Зильберман сократит «Дыру» примерно на 24 минуты, чтобы сделать ее «еще ближе» к зрителю, а самого зрителя превратить в соучастника этого гениального в своей обреченности преступления.
«БЫТЬ ДЖОНОМ МАЛКОВИЧЕМ» (BEING JOHN MALKOVICH, США, 1999)
Режиссер: Спайк Джонз
В ролях: Джон Кьюсак, Кэмерон Диас, Джон Малкович, Кэтрин Кинер
Самый, видимо, изобретательный из голливудских фильмов последней четверти века, безусловный шедевр, не рассчитанный на прямое усвоение и быструю расшифровку. Таким его задумал Спайк Джонз — концептуалист, мастер экранных розыгрышей, бывший клипмейкер (автор самых игровых и живых клипов конца 1990-х, которые были так хороши, что записывались с MTV на видеокассеты и расходились в народ), зять Фрэнсиса Форда Копполы и, без сомнения, самый находчивый автор американского кино рубежа веков.
Именно он превратил Beastie Boys в персонажей полицейского сериала 1970-х в клипе Sabotage, вынудил Бьорк влезть в образ Катрин Денев из «Шербурских зонтиков» в ролике на песню It`s Oh So Quiet и сам глупо выплясывал перед камерой в клипе для Fatboy Slim — Praise You; заставил Джорджа Клуни искать золото Хусейна в приключенческом боевике «Три короля» (1999); снял трогательную сказку «Там, где живут чудовища» (2009) про непослушного мальчишку, который оказывается по ту сторону собственного одиночества; превратил Хоакина Феникса в изнеженного хипстера и писателя-неудачника, влюбившегося в высокоинтеллектуальную операционную систему с голосом Скарлетт Йоханссон («Она», 2013); снял Николаса Кейджа в трагикомичной головоломке «Адаптация» (2002), где тот сыграл одновременно реального сценариста Чарли Кауфмана («Признание опасного человека») и его вымышленного брата-близнеца Денниса так убедительно, что Американская киноакадемия номинировала последнего на «Оскар» (за лучший сценарий).
Собственно, до «Адаптации» Джонза и довел написанный Кауфманом сценарий «Быть Джоном Малковичем» — история нервного кукловода Крэйга (Джон Кьюсак), который из нужды устраивается на бумажную работу в загадочную компанию, чей офис с очень низким потолком находится между 7-м и 8-м этажами (что само по себе придает всей истории пикантную особенность — будто это репетиция «Гарри Поттера» с его волшебными платформами) манхэттенской высотки. Там Крэйг случайно обнаруживает потайную дверь, служащую порталом в голову голливудской звезды. Портал этот позволяет всякому счастливцу 15 минут смотреть на мир глазами Джона Малковича и читать его мысли, после чего выбрасывает на обочину автомагистрали Нью-Джерси.
Крэйг объединяется со своей амбициозной коллегой Максин (и влюбляется в нее). Они берут по 200 долларов с носа за визит в Малковича, заманивая клиентов загадочным рекламным слоганом в газете: «Хотите побыть кем-то другим? Теперь это возможно». Сделать сорокалетнюю кинозвезду главным мемом эксцентричной комедии — уже само по себе вызов. На момент запуска проекта Малкович считался заметным актером экспериментального театра с десятком ярких киноролей (в основном умных, холодных и неприятных персонажей), оскаровской номинацией (за фильм «На линии огня») и того типа именем, которое не пишут на афишах над названием фильма. И уж тем более не выносят его в заголовок.
Актер и сам поначалу сомневался (сценарий ему нравился, но он считал его неподъемным), и уговаривать его пришлось самому Фрэнсису Копполе (он позвонил и попросил дать шанс зятю, сказав что-то вроде «через десять лет мы все будем работать на этого парня»). Джонз ожидания оправдал. Благодаря его таланту написанный Кауфманом «абсолютно литературный и злой анекдот, непереводимый на визуальный язык» превратился в чрезмерное, как и его автор, по-настоящему большое кино, без центра тяжести, а потому теряющее равновесие. В него проваливаешься, как те ничего не подозревающие герои в портал, ведущий в голову звезды «Опасных связей» Стивена Фрирза или «Под покровом небес» Бертолуччи.
Чудак и жулик, адвокат пополам с психоаналитиком, Джонз позволяет себе чудачить на деньги большой Голливудской студии и плутовать в рамках закона, на выходе получая невероятно умное, мрачно-комическое кино, нашпигованное большим количеством загадок о сложной человеческой природе, желании сбежать от самого себя и тех пятнадцати минутах славы, которые когда-то пророчил каждому в будущем великий Энди Уорхол.
По Джонзу — мы все Джоны Малковичи и сами о себе не понимаем, существуем ли мы вообще. А если и существуем — то разве это жизнь? При желании «Быть Джоном Малковичем» можно трактовать как абсурдный анекдот. Даже как их сумму. А абсурдные анекдоты в сумме дают не сборник анекдотов, но что-то оптимистическое и мудрое. Чем, собственно, фильм Джонза и является.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
