ХОРОШИЙ ГОД: события и фильмы, которыми нам запомнится 2025-й
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
Закончился не просто год, но первая четверть XXI века. 2025-й для кино оказался годом не хуже и не лучше года 2024-го. Да, не случилось ни одной премьеры, которую бы обсуждали всем миром, как это было когда-то с «Барби» и «Оппенгеймером». Театральный прокат в минувшем году определяли фильмы, рассчитанные на детей и подростков. А последним лучше всего «заходили» все те же сиквелы и ремейки и без того успешных франшиз — в диапазоне от «Мира Юрского периода: Возрождение» и «Как приручить дракона» до «Капитана Америка: Чудесный новый мир», «Лило и Стича» и «Хищника: Планета смерти». Кроме детей и подростков, попадало это кино и в их молодых родителей, чья юность пришлась на нулевые или начало десятых. Войны и поляризация общества заставляют зрителя уходить, погружаться в ностальгию по лучшим временам и потерянному раю. А голливудские кинематографисты, очевидно, умело этим пользуются.
Рамки ностальгии в 2025-м сильно сдвинулись. Если прежде в тренде были 1980-е, затем всех перло от 1990-х, то в ушедшем году зритель начал скучать по нулевым как по эпохе изобилия и какой-то стабильности. Отсюда все эти сиквелы франшиз, стартовавших именно в нулевые. Если попытаться сформулировать зрительский запрос 2025-го, то это эскапизм и безопасные развлечения. К таковым, кроме вышеперечисленных примеров, можно отнести диснеевский «Зверополис 2» — образец высококлассного развлечения для детей и взрослых — или классическую спортивную драму с Брэдом Питтом «F1» режиссера Джозефа Косински про отставного гонщика, который возвращается в большой спорт спустя три десятилетия, пережив тяжелую травму и бедность.
Герой Питта в нагрузку к болиду получает еще и молодого вспыльчивого напарника, за которым нужно не просто присмотреть, а воспитать его. Традиционный до олдскульности, «F1» берет своей технологичностью: снимавшая его компания Apple разработала специальную камеру на базе iPhone для съемок гоночных сцен. Но, конечно, лучше всяких камер у экрана держит харизма Брэда Питта.
Главный кассовый хит мирового экрана, причем не просто 2025 года, но всей истории мирового кинематографа, впервые не голливудского производства. Им стал сиквел «Нечжа» — китайского боевого фэнтези, собравший по всему миру свыше 2 миллиардов долларов.
Голливуд сегодня действительно не в лучшей своей форме. Фабрика грез находится, что называется, на перепутье. С каждым годом становится очевиднее, что меняется сама модель кинобизнеса и потребления кино. Все чаще и чаще не работают традиционные решения. Голливудских мейджеров, доминировавших десятилетиями, подпирают новые игроки, технологические гиганты. И если некогда очень успешный Pixar в 2025-м лишь начал прихрамывать (провалились сразу два проекта студии, на которые делались большие ставки, — «Головоломка 2» и «Элио»), то Warner Bros. вообще оказалась поглощенной стримингом Netflix.
Под занавес минувшего года случилась самая большая сделка в истории киноиндустрии — 82,7 млрд долларов. Именно такую беспрецедентную сумму вывалил Netflix за легендарную голливудскую студию со всеми ее активами, включая кино и стриминг. В интернете полно фотографий, на которых руководители Netflix Тед Сарандос и Грег Петерс с чувством гордости совершают обход приобретенного ими королевства. Кроме Netflix, за уорнеровские сокровища сражались Paramount Skydance и Comcast, владеющий Universal и NBC. Но их главный конкурент попросту предложил больше денег. Теперь, правда, Paramount обещает отыграться, грозя потрепать нервы конкуренту серьезными антимонопольными мерами. К тому же противником этой сделки является и сам Дональд Трамп, чей близкий друг, мультимиллиардер Ларри Эллисон, стоит за Paramount Skydance и мечтает заполучить Warner Bros.
Пока же одна из самых знаменитых в мире голливудских студий, основанная четверкой братьев — выходцев из бедной еврейской семьи, эмигрировавшей в США из Польши в конце XIX века, согласно договору, принадлежит Netflix. Вместе со студией она заполучает и DC Studios, и кабельный канал HBO с его стриминговой платформой HBO Max, а кроме того — полную библиотеку прав на культовые уорнеровские фильмы. В их числе, конечно, саги о «Гарри Поттере» и «Властелине колец», сериалы «Клан Сопрано» и «Игра престолов», плюс вся вселенная DC, а еще золотая классика вроде «Унесенных ветром» (1939) и «Касабланки» (1942) и такие современные студийные хиты, как «Дюнкерк» (2017) Кристофера Нолана и «Битва за битвой» (2025) Пола Томаса Андерсона. Голливуд лихорадит. Его обитатели всерьез опасаются за будущее кинопроката. Ведь Netflix неоднократно заявлял, что делает ставку исключительно на онлайн-просмотры, а театральную традицию считает архаичной, а значит, отжившей свое.
В 2025 году, отжив свое, ушла в мир иной целая плеяда крупных голливудских звезд, десятилетиями служившая его живыми символами. В январе не стало Дэвида Линча — самого авангардного из режиссеров голливудского мейнстрима и самого мейнстримного из авангардных. Прославившийся абсолютно экспериментальным экспрессионистским кошмаром «Голова-ластик» и получивший целых восемь номинаций на «Оскар» за политкорректного «Человека-слона», Линч в последние годы вел закрытый образ жизни, общаясь со своими поклонниками в социальных сетях, где регулярно появлялся с прогнозами погоды.
Его смерть стала настоящим шоком для миллионов зрителей по всему миру, которые искренне любили и линчевских инфернальных злодеев, и его роковых женщин, и красные занавесы, и щемящие сердце песни, и вообще весь этот его «странный» кинематограф, напоминавший прыжок вниз головой в запредельное, в собственное подсознание, где сон неотличим от реальности и откуда не выберешься живым.
Вслед за Линчем ушли Вэл Килмер и Майкл Мэдсен. Абсолютной неожиданностью стала смерть Роберта Редфорда — актера, красавца, миллионера, либерала, выросшего на дрожжах «нового Голливуда», основателя Sundance Institute и одноименного кинофестиваля независимого кино, давно превратившегося в охотничьи угодья Голливуда. Но в первую очередь, конечно, Роберт Редфорд был большой звездой, испытывающей неудобство из-за своей внешности. Одной своей улыбкой он, казалось, обращался ко всему внешнему миру. Сидни Поллак, снявший Редфорда в семи своих фильмах (включая культовый триллер «Три дня Кондора» 1975 года), описал Редфорда как «интересную метафору Америки, золотого мальчика с темной душой».
Ко многим своим образам Редфорд добавил ироническое остроумие и сложную психологию. Его амплуа — романтичные и несовершенные герои. Такие, например, как Гэтсби, которого он сыграл в 1974 году — соблазнительный, бесстрастный, красивый и уязвимый. Ядром его творчества стала роль Санденса Кида, подельника Пола Ньюмена в одном из самых успешных вестернов всех времен. «Бутч Кэссиди и Санденс Кид» (1969) в постановке Джорджа Роя Хилла создал химию между двумя основными персонажами, привлекательными бандитами-гуманистами и романтиками. Из двух главных героев Редфорд всегда играл того, кто сочетал в себе сдержанный юмор, убедительный интеллект и непоколебимый идеализм.
Другая крупная потеря 2025-го — Дайан Китон, одна из ключевых актрис Нового Голливуда, специализировавшаяся на ролях мятежных интеллектуалок. Фрэнсис Коппола разглядел в ней тихую Кэй Адамс, судьбой назначенную в жены Майклу Корлеоне и яростно бунтовавшую в тени всемогущего мужа. Уоррен Битти, которого с Китон связывал длительный роман, сделал ее своей экранной женой в драме «Красные» (1981) — байопике о жизни Джона Рида, американского писателя и репортера, убежденного коммуниста, автора книги о революции «Десять дней, которые потрясли мир». Китон в роли Луизы Брайант играет не просто эмансипированную интеллектуалку, революционерку, безумную индивидуалистку, которая испытывает ледяное пренебрежение к любым формам стабильности, а настоящее приключение духа и разума. Но, конечно, главный творческий союз у Китон возник из другого романа — с Вуди Алленом.
О том, как у них не сложилось, — большой фильм «Энни Холл» (1977), принесший обоим по «Оскару», а Китон еще «Золотой глобус», BAFTA за лучшую женскую роль и статус киноджоконды, иконы стиля, главной ролевой модели, обучившей миллионы умных девочек элегантно носить мужские вещи. Всего через два года эти двое добили мир своим «Манхэттеном» (1979): с момента выхода фильма до этого криминальный, испещренный грязными улицами Нью-Йорк очистился до стерильности и стал буквально воспроизводить сыгранных Китон и Алленом персонажей.
Ими сначала заполнились экраны, а затем — все кафе и рестораны Вест-Сайда. Дайан была так убедительна в роли Мэри Вилки, что ей немедленно стали подражать все самые образованные, свободные и амбициозные жительницы Манхэттена, с тех пор не отличающегося от «Манхэттена». Китон здесь — сплошная гипербола, воплощение всего «секса в большом городе» вместе взятого, золотой стандарт «интеллигентного гламура». Такой мы ее и запомним. А с ней и ушедшего в 2025-м великого Джина Хэкмена — другую голливудскую звезду, без которой сегодня сложно себе представить классический американский кинематограф.
То, что кино сегодня находится в кризисе, много раз акцентировалось и крупными кинофестивалями. Старейший из них — Венецианский — даже сделал постер соответствующей тематики: на нем многочисленные персонажи, стоя на лестницах и башнях разной высоты, смотрят куда-то за горизонт, словно пытаясь разглядеть там будущее кинематографа и свое собственное. Что касается большого «фестивального» кино, какое каждый год показывают в Берлине, Каннах и Венеции, то тут преобладает так называемый арт-мейнстрим — фильмы, пригодные одновременно и для узкой, и для широкой, а значит — нефестивальной аудитории.
И самое любопытное — большинство этих фильмов поднимает темы сложных семейных взаимоотношений. Об этом, среди прочего, «Сентиментальная ценность» Йоакима Триера, получивший Гран-при 78-го Каннского кинофестиваля. Эта норвежская мелодрама шутя рассказывает о маленьких трагедиях членов одной норвежской семьи — двух дочерей и отца-режиссера, который решает превратить их старый дом в съемочную площадку своего нового фильма, чтобы наконец наладить контакт с детьми.
Примерно о том же и триумфатор Венецианского кинофестиваля — удостоенный «Золотого льва» фильм «Отец, мать, сестра, брат» американца Джима Джармуша. Вообще 2025-й — год Джима Джармуша. Никогда не выигрывавший главных наград крупнейших кинофестивалей, этот культовый во всем мире автор наконец удостоился золота, которого заслуживал всю свою жизнь. И, наверное, если попытаться определить фильм года, пусть и очень субъективно, то им, вероятно, можно назвать «Битву за битвой» Пола Томаса Андерсона. Еще одна семейная история, попутно осмысливающая не просто современную Америку, но весь сегодняшний мир.
Андерсон изображает его с такой исчерпывающей точностью, что невозможно все это не узнать. Фашиствующие революционеры-праведники, яростно борющиеся за все хорошее против всего плохого, и сентиментально милосердные фашисты, патриотические хранители традиционных ценностей, — одинаково здесь отвратительны. Но Андерсен, несмотря на свою страсть к экспериментам, был и остается традиционалистом — человеком, которому жалко другого человека. Поэтому «Битва…» строится на стыке злорадства и теплого сострадания к персонажам — лишним (несмотря на свои политические убеждения) и уязвимым людям, которые никак не найдут своего места в мире. Персонажи Леонардо Ди Каприо и Шона Пенна — сочувствующий воинствующим радикалам хиппи и «сапог»-офицер — политические противники, оспаривающие собственное отцовство на дочь подросткового возраста, которую в одиночку растит герой Ди Каприо. Оба — несчастно влюбленные дисфункциональные мужчины, страдающие от одиночества из-за своей неуравновешенности.
«Битва за битвой» — кино неконвенциональное. Потому, наверное, так раздражает дураков. В нем неоднозначные герои, сложная хореография камеры (с умышленно небрежными движениями, изобретательными наездами и порой доводящими до тошноты динамичными тревеллингами), энергичный ритм, фирменные экспрессивные сцены, нервное звучание музыки Джонни Гринвуда (сооснователя Radiohead). «Битва за битвой» касается самой черной язвы современности — одиночества, страха, скрытой черноты. Глядя на происходящее на экране, понимаешь, каким ужасом и отчаянием окружена человеческая жизнь, по какой тонкой пленке мы ходим, и как легко провалиться в безумие даже с самыми благими намерениями. «Битва…» полна предчувствием всемирной катастрофы. Заканчивается старый мир, с его культом чрезмерного комфорта, агрессивного доброжелательного популизма, ложью и притворством. Но Андерсон на то и пессимистический оптимист, что вместе с отчаянием дарит нам надежду. По крайней мере, на 2026-й.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
