НЕИЗВЕСТНАЯ АФРИКА. МИФ 4: Африка — это конфликты и политическая нестабильность

Писатель, журналист, доктор наук, преподаватель в Кембриджском университете, автор бестселлера How Asia works

НЕИЗВЕСТНАЯ АФРИКА. МИФ 4: Африка — это конфликты и политическая нестабильность

Арт-оформление: huxley.media via Photoshop

Понятие «стереотип» в далеком 1922 году ввел американский социолог Уолтер Липпман. С тех пор человечество не раз убеждалось, как сложно бывает выйти за рамки «картинки в своей голове». Джо Стадвелл — один из немногих, кому удалось преодолеть инерцию мышления и перебросить мост единения между культурами.

Более 20 лет он был редактором China Economic Quarterly. Результатом многолетних наблюдений стал его бестселлер «Азиатская модель управления» («Как работает Азия»). Сегодня Стадвелл решает не менее амбициозную задачу: он помогает нам понять, как работает Африка.

В эксклюзивном интервью для Huxley он развенчивает 9 мифов об Африке, которые бытуют в западном культурном сознании. Давайте вместе с ним отправимся в увлекательное и свободное от стереотипов путешествие по африканскому континенту.

фрику часто критикуют как нестабильный регион, раздираемый конфликтами. В 2000 году The Economist назвал ее «безнадежным континентом», поместив на обложку человека с оружием в центре карты Африки. В отчете об израненной войной Сьерра-Леоне «жестокость, деспотизм и коррупция» объяснялись «причинами, скрытыми в [африканских] культурах».

С момента начала эпохи независимости в 1950-х и 1960-х годах африканские государства боролись за создание национальной идентичности на фоне этнической фрагментации, стремились к политическому прогрессу в отношениях с традиционной аристократией и пытались перейти от патримониального управления к более гибким и меритократическим системам.

Однако слабая национальная идентичность привела к многочисленным конфликтам между конкурирующими этническими группами, восприятие различий между которыми усилилось в колониальный период. После получения независимости были предприняты первые попытки установить этническое согласие, но уже в 1960-е годы начало доминировать однопартийное правление.

К 1980 году две трети стран к югу от Сахары пережили периоды военного правления. Этнические конфликты достигли пика в 1980–1990-х годах. В середине 1990-х в 31 африканской стране одновременно не было мира — либо из-за гражданской войны, либо из-за острого гражданского противоборства.

Согласно данным Uppsala Conflict Data Program, за полвека, с 1960 по 2010 год, в африканских странах произошло 43 гражданских конфликта, унесших более тысячи жизней каждый, в общей сложности погибло 6,6 миллиона человек. Количество жертв не было необычным, если учитывать крайнюю этническую фрагментацию Африки и, соответственно, потенциал для конфликтов по мере роста населения, а также если провести параллель с кровопролитием, сопровождавшим формирование государств в Европе. Однако это отражало хроническую политическую нестабильность.

Кенийский исследователь Африки Али Мазруи писал в 1969 году о постколониальном управлении: «Новые государства в Африке… уже не являются племенными, но еще не стали полноценными национальными». Примером хронически дисфункционального государства был Заир — ныне Демократическая Республика Конго — при Мобуту Сесе Секо.

Мобуту проводил жестокую и исключительно коррумпированную централизованную политику и стал печально известен тем, что нанимал сверхзвуковые самолеты Concorde для полетов в Париж. Политическая жизнь была подчинена этническому конфликту. В 1990-х годах две войны в Заире, в которые были вовлечены соседние государства, привели к гибели около пяти миллионов человек — в основном от болезней и голода.

Сегодня восточная часть ДРК остается охваченной восстаниями, мессианскими движениями и этническими войнами, которые часто используют в своих целях окружающие страны, особенно Руанда. В постоянных ценах 2010 года ВВП на душу населения ДРК снизился с 1 000 долларов в 1960 году до 400 долларов сегодня.

Другим примером одного из множества харизматичных, но жестоких лидеров, появившихся в условиях африканской политической нестабильности, стал Пьер Нкурунзиза. До 2020 года Нкурунзиза был президентом Бурунди. Он называл себя Верховным Лидером и Великим Наставником Патриотизма, а большую часть своего правления проводил в турах со своей футбольной командой Hallelujah F.C., против которой оппоненты предпочитали проигрывать, чтобы избежать арестов и гонений.

Нкурунзиза запретил уличные пробежки, опасаясь, что их используют для прикрытия политических собраний. Когда разразилась пандемия Covid-19, он выслал экспертов ВОЗ и заявил, что Бог защитит Бурунди. Его смерть в 2020 году, вероятно, была вызвана Covid-19. После 15 лет коррупции и бездарного управления Нкурунзиза оставил Бурунди, который в 1990-х годах имел аналогичный с соседней Руандой ВВП на душу населения, в пять раз беднее Руанды и с уровнем обнищания в 2023 году около 83%.

Коррупция остается одной из самых серьезных проблем Африки. Недавний отчет Африканского союза оценил ежегодные нелегальные финансовые потоки с континента в 50 миллиардов долларов — средства уходят в оффшорные финансовые центры и богатые страны.

Общая сумма вывезенных средств за последние пять десятилетий примерно равна объему помощи, направленной в Африку. В 2023 году 10 из 20 государств с наихудшими показателями в Transparency International’s Corruption Perceptions Index были африканскими.

Большая часть украденных денег пришлась на страны, экспортирующие нефть. С 1970 года, по оценкам экспертов, Нигерия потеряла почти 500 миллиардов, а Ангола — более 100 миллиардов долларов. Среди не нефтяных государств, откуда уходил значительный капитал, были Кот-д’Ивуар и ЮАР.

Если говорить о последнем, коррупция и криминальные структуры проникли в сердце одной из богатейших африканских стран именно во время каденции Джейкоба Зумы (2009–2018). Однако некоторые постколониальные государства Африки добились значительного прогресса в построении национального единства, несмотря на крайнюю этническую разрозненность.

Танзания — одна из самых этнически разнообразных стран континента. После обретения независимости в 1961 году Джулиус Ньерере сделал суахили языком государственного управления, подал пример личной скромности и создал Министерство национальной культуры и молодежи для продвижения танзанийской идентичности.

Историк Джон Илифф отметил: «Национальный язык суахили и полвека политической стабильности связали воедино, возможно, самое этнически разнородное население на континенте». Однако программа национализации и коллективизации сельского хозяйства в 1970-х годах не принесла Танзании экономических выгод.

Наиболее успешными постколониальными африканскими государствами стали те, что развивались под коалиционными правительствами. Ботсвана и Маврикий создали межэтнические коалиционные правительства национального единства, что позволило ускорить экономическое развитие. Относительно недавно в Эфиопии и Руанде были запущены программы развития под формально равноправными межэтническими коалициями, но фактически управляемыми одной этнической группой. Ее искреннее стремление к достижению единства дало хорошие результаты.

Еще одной важной политической проблемой для Европы является восприятие Африки как источника по большей части нелегальной иммиграции. Африку считают ответственной за растущий поток экономических иммигрантов и ищущих убежища людей — бегущих, например, от бедности и повстанческих движений в Северной Нигерии, гражданской войны в Южном Судане или пожизненной военной службы в Эритрее.

Более миллиона африканцев подали прошения о предоставлении убежища в Европе в 2010-х годах, и их число продолжает расти. Однако общее количество африканских иммигрантов составляет менее одной десятой от числа беженцев в Европе, а подавляющее большинство мигрирует между африканскими странами, а не переселяется за пределы континента.