НОБЕЛЕВСКИЕ ПАРАДОКСЫ — 2025: «рычаги богатства», или почему экономисты заговорили о «ловушке неравенства»

Автор фото: Александр Махмуд, 2018. Арт-оформление: Olena Burdeina (FA_Photo) via Photoshop

Как известно, в завещании Альфреда Нобеля никакой «премии за экономику» не было. Возможно, потому, что создатель динамита считал ее «не совсем наукой»? Действительно, в том смысле, в котором ею являются физика или химия, экономика далеко не точная наука. Хотя и опирается на математические методы и статистический анализ. Нобелевские лауреаты по экономике 2025 года демонстрируют нам нечто вроде «экономической антропологии». Она не столько о цифрах, сколько о состоянии, в котором оказались современный человек и современное общество.

Джоэль Мокир, Филипп Агьон, Питер Ховитт / Никлас Эльмехед © Информационная служба Нобелевской премии / nobelprize.org

ЭКОНОМИКА: ИСКУССТВО ИЛИ НАУКА?

Если посмотреть на изначальный, дословный смысл слова «экономика», мы обнаружим, что древние греки понимали под ним вовсе не науку, а искусство ведения домашнего хозяйства. Вообще, экономистам довольно сложно претендовать на объективность. Их позиция неизбежно находится под влиянием культурных норм, убеждений, суждений и т. п. Одни и те же экономические теории могут быть актуальны для одних эпох и культур и при этом совершенно непригодны для других.

В результате на строгие математические модели экономисты не могут опираться безоговорочно — реальные экономические процессы, как правило, гораздо сложнее и в формулы не укладываются. Неслучайно Роберт Шиллер, лауреат Нобелевской премии по экономике 2013 года, отмечал, что «как только мы сосредотачиваемся на экономической политике, в игру вступает множество факторов, к науке не относящихся». Человеческое поведение, в отличие от математических формул, представляется довольно непредсказуемым. И даже если считать, что у этой непредсказуемости есть свои собственные закономерности, это сильно сдвигает объект экономических исследований в сторону от точных наук — к изучению человека и его поведения.

В ТРЕНДЕ ИННОВАЦИИ И СОЗИДАТЕЛЬНОЕ РАЗРУШЕНИЕ

Безусловно, экономика является наукой, хотя и не точной. Скорее такой, которая ближе к антропологии, социологии и философии, чем к математике или физике. По крайней мере, когда Банк Швеции в 1968 году исправлял досадный промах Альфреда Нобеля и учреждал премию по экономике, он рассматривал ее как исключительно значимую общественную науку. В очередной раз в его правоте убеждают заслуги нобелевских лауреатов 2025 года.

В этом году премия была поделена на три части. Ровно половину ее получил американо-израильский историк экономики Джоэль Мокир за анализ условий, необходимых для технических инноваций. Вторую половину поделили между собой канадец Питер Ховитт из американского Брауновского университета и француз Филипп Агьон, работающий в Коллеж де Франс и Лондонской школе экономики и политических наук.

Последние два экономиста получили премию «за разработку теории экономического роста через творческое разрушение». Они исследовали ситуацию, когда появление на рынке более совершенных новых продуктов вытесняет старые, а компании с устаревшими технологиями несут при этом значительные потери. У этого процесса есть как объективно положительные, так и отрицательные последствия. «Созидательное разрушение» порождает острые конфликты. И они нуждаются в своевременном конструктивном решении. В противном случае инновации будут блокироваться сильными игроками и группами интересов.

ОЧЕНЬ СКРОМНЫЙ И ОЧЕНЬ ИЗРАИЛЬСКИЙ ЛАУРЕАТ

Но почему шведские банкиры особо выделили вклад в экономическую науку именно Джоэля Мокира? В начале несколько слов о самом лауреате. Мокиру 79 лет. Он известный историк и экономист. Родился в Израиле, получил образование в Еврейском университете Иерусалима. Однако последние 50 лет преподает в Северо-Западном университете Иллинойса. Сам Джоэль скромно замечает, что он лишь один из длинного списка тех, кто действительно достоин этой премии.

«Я был совершенно ошеломлен, я абсолютно не ожидал этого. Нобелевская премия — прекрасный повод для академических сплетен. Я испытал потрясение, но, как говорится, I will take the money», — заметил он. Джоэль считает, что эта премия больше хорошего говорит о его родине, а не только о личном вкладе в экономическую науку. Кроме того, Мокир выражает сожаление, что слава досталась ему, хотя намного больше ее заслуживал недавно скончавшийся друг Эльханан Хелпман, которого, впрочем, при жизни награды тоже не обошли стороной: Премия Израиля, Премия и медаль Бернарда Хармса, Ротшильдовская премия, Премия EMET, BBVA Foundation Frontiers of Knowledge Awards.

Получается, что именно Хелпман уверенно шел к «Нобелю», но вместо него дошел Мокир. Впрочем, как бы ни был скромен новый лауреат, заслуги его перед мировой наукой достойны самой высокой оценки. Премию ему вручили «за открытие предпосылок стабильного экономического роста в результате технологического прогресса». Что же стоит за этой малосодержательной формулировкой?

ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ КРЕАТИВНОСТЬ СОЗДАЕТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

Джоэль Мокир получил широкую известность благодаря работам по экономической истории промышленной революции. Он задался вопросом: почему стабильный экономический рост отсутствовал и в эпоху Античности, и в Средние века, хотя разного рода открытия периодически совершались? Античность почти не знала новых технологий, а относительно отсталая средневековая Европа фонтанировала изобретениями. Почему технический прогресс между эпохой Реформации и промышленной революцией шел так медленно, несмотря на великие географические открытия и расцвет науки?

Почему вообще такие необычайно инновационные общества, как Древний Китай или Британия времен промышленной революции, впадали в застой? Почему победы в войнах, доступ к полезным ископаемым и колониальным ресурсам, продолжительность жизни и стоимость рабочей силы давали лишь побочные выгоды? Свои выводы ученый изложил в книге «Рычаг богатства. Технологическая креативность и экономический прогресс». Мокир показал, насколько эти две вещи взаимосвязаны.

При этом далеко не всякий экономический рост ведет к росту общественного благополучия. Устойчивый технологический прогресс стал возможен только тогда, когда возникла наука современного типа. Для технического развития оказалось важно не столько то, что «знает» один индивид, сколько-то, что «знает» сообщество. Именно коллективное знание образованного сообщества, а не всего общества в масштабах государства играет решающую роль в росте технологической креативности.

ТРИ УСЛОВИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ КРЕАТИВНОСТИ

Технологические инновации напрямую влияют на повышение производительности, что, в свою очередь, приводит к экономическому процветанию. Но, по Мокиру, для соблюдения технологической креативности нужны три условия. Первое — общество должно иметь кадры — изобретательных и предприимчивых новаторов, поэтому в постоянно стрессующем, недоедающем, суеверном или чрезмерно традиционалистском обществе инновации маловероятны. Второе — институализация материальных и нематериальных стимулов к инновациям. Третье — атмосфера терпимости, позволяющая защитить инновации от тех, кто воспринимает их как угрозу своим интересам.

Мокир утверждает: не стоит ждать экономического роста, чтобы достичь технологических прорывов и технических изменений. Потому что последние как раз сами являются причиной экономического роста, и другой равноценный драйвер найти невозможно. Современным государствам и правительствам в самую пору прислушаться к новому нобелевскому лауреату и спросить самих себя: «Что там у вас на самом деле происходит с атмосферой терпимости, коллективным стрессом и поощрением инноваций? Не движемся ли мы все дружно, несмотря на формальные успехи самых разных наук, к эволюционному тупику, в котором когда-то оказался Древний Китай?»

В «ЛОВУШКЕ ЭКСТРАКТИВНЫХ ИНСТИТУТОВ» РОСТ НЕВОЗМОЖЕН

Неслучайно, присуждая премию по экономике, члены Нобелевского комитета упомянули так называемую «ловушку экстрактивных институтов». Под этим термином понимаются экономические и общественно-политические системы, которые выкачивают «экстракт» ресурсов и доходов в пользу небольшой элитной группы, а не широких слоев населения. Одна из примет такой «ловушки» — низкий экономический рост. Почему «комитетчики» сделали на этом акцент? Возможно, что таким образом они пытаются указать на истинные причины, по которым рост мировой экономики неуклонно замедляется.

Аналитики ОЭСР ожидают замедления роста мирового ВВП с 3,3% в 2024 году до 3,2% в 2025-м и до 2,9% в 2026-м. В следующем году прогнозируется резкое торможение роста экономики США до 1,5% и его замедление в Китае до 4,4%. «Внедрение инклюзивных институтов создает долгосрочные выгоды для всех, но экстрактивные институты обеспечивают краткосрочную прибыль только власть имущим. Пока политическая система гарантирует им контроль, никто не будет доверять их обещаниям будущих экономических реформ. «Именно поэтому улучшений не происходит», — объяснили в Нобелевском комитете.