НОБЕЛІВСЬКІ ПАРАДОКСИ — 2025: «важелі багатства», або чому економісти заговорили про «пастку нерівності»

Автор фото: Александр Махмуд, 2018. Арт-оформление: Olena Burdeina (FA_Photo) via Photoshop

Как известно, в завещании Альфреда Нобеля никакой премии за экономику не было. Может быть, потому, что создатель динамита считал ее «не совсем наукой»? Действительно, в том смысле, в каком ею есть физика или химия, экономика совсем не точная наука. Хотя опирается на математические методы и статистический анализ. Нобелевские лауреаты по экономике 2025 года демонстрируют нам что-то вроде экономической антропологии. Она не столько о цифрах, сколько о состоянии, в котором оказались современный человек и современное общество.

Джоэл Мокир, Филипп Аген, Питер Ховитт / Никлас Эльмехед © Информационная служба Нобелевской премии / nobelprize.org

ЭКОНОМИКА: ИСКУССТВО ИЛИ НАУКА?

Яесли посмотреть на первоначальное, дословное содержание слова «экономика», мы обнаружим, что древние греки понимали под ним совсем не науку, а искусство ведения домашнего хозяйства. Вообще экономистам достаточно сложно претендовать на объективность. Их позиция неизбежно находится под влиянием культурных норм, убеждений, суждений и т.д. Одни и те же экономические теории могут быть актуальны для одних эпох и культур и при этом совершенно непригодны для других.

В итоге на строгие математические модели экономисты не могут опираться безоговорочно — реальные экономические процессы в большинстве своем намного сложнее и в формулы не вкладываются. Не случайно Роберт Шиллер, лауреат Нобелевской премии по экономике 2013 года, отмечал, что «как только мы сосредотачиваемся на экономической политике, в игру вступает множество факторов, не имеющих отношения к науке». Человеческое поведение, в отличие от математических формул, кажется достаточно непредсказуемым. И если считать, что эта непредсказуемость имеет свои собственные закономерности, это существенно смещает объект экономических исследований в сторону от точных наук — к изучению человека и его поведения.

В ТРЕНДЕ ИННОВАЦИИ И ТВОРЧЕСКОЕ РАЗРУШЕНИЕ

Безусловно, экономика есть наука, хотя и не точная. Скорее такой, которая ближе к антропологии, социологии и философии, чем к математике или физике. По крайней мере, когда Банк Швеции в 1968 году исправлял досадный промах Альфреда Нобеля и основывал премию по экономике, он рассматривал ее как исключительно значимую общественную науку. Еще раз в том, что он был прав, убеждают заслуги нобелевских лауреатов в 2025 году.

В этом году премия была разделена на три части. Ровно ее половину получил американо-израильский историк экономики Джоэл Мокир за анализ условий, необходимых для технических инноваций. Вторую половину поделили между собой канадец Питер Ховитт из американского Браунского университета и француз Филипп Аген, работающий в Коллеж де Франс и Лондонской школе экономики и политических наук.

Последние два экономиста получили премию «за разработку теории экономического роста из-за творческого разрушения». Они исследовали ситуацию, когда появление на рынке более совершенных новых продуктов вытесняет старые, а компании с устаревшими технологиями несут при этом значительные убытки. Этот процесс имеет как объективно положительные, так и отрицательные последствия. «Творческое разрушение» порождает острые конфликты. И они нуждаются в своевременном конструктивном решении. В противном случае инновации будут блокироваться сильными игроками и группами интересов.

ОЧЕНЬ СКРОМНЫЙ И ОЧЕНЬ ИЗРАИЛЬСКИЙ ЛАУРЕАТ

Но почему шведские банкиры особенно выделили вклад в экономическую науку именно Джоэла Мокира? Сначала несколько слов о самом лауреате. Мокиру 79 лет. Он известен историк и экономист. Родился в Израиле, получил образование в Еврейском университете Иерусалима. Однако последние 50 лет преподает в Северо-Западном университете Иллинойса. Сам Джоэл скромно отмечает, что он лишь один из длинного списка тех, кто действительно достоин этой премии.

«Я був абсолютно приголомшений, я зовсім не очікував цього. Нобелівська премія — чудовий привід для академічних пліток. Я пережив потрясіння, але, як то кажуть, I will take the money», — зауважив він. Джоел вважає, що ця премія більше говорить про його батьківщину, а не тільки про особистий внесок в економічну науку. Крім того, Мокір висловлює жаль, що вся слава дісталася йому, хоча набагато більше її заслуговував нещодавно померлий друг Ельханан Хелпман, якого, втім, за життя нагороди теж не обійшли стороною: Премія Ізраїлю, Премія і медаль Бернарда Хармса, Ротшильдівська премія, Премія EMET, BBVA Foundation Frontiers of Knowledge Awards.

Виходить, що саме Хелпман впевнено йшов до «Нобеля», але замість нього дійшов Мокір. Втім, хай який скромний новий лауреат, його заслуги перед світовою наукою гідні найвищої оцінки. Премію йому вручили «за відкриття передумов стабільного економічного зростання в результаті технологічного прогресу». Що ж стоїть за цим малозмістовним формулюванням?

ТЕХНОЛОГІЧНА КРЕАТИВНІСТЬ СТВОРЮЄ ЕКОНОМІЧНЕ ЗРОСТАННЯ

Джоел Мокір здобув широку популярність завдяки працям з економічної історії промислової революції. Він поставив собі запитання: чому стабільне економічне зростання було відсутнє і в епоху Античності, і за Середньовіччя, хоча різного роду відкриття періодично відбувалися? Античність майже не знала нових технологій, а відносно відстала середньовічна Європа фонтанувала винаходами. Чому технічний прогрес між епохою Реформації та промисловою революцією йшов так повільно, незважаючи на великі географічні відкриття і розквіт науки?

Чому взагалі такі надзвичайно інноваційні суспільства, як Стародавній Китай або Британія часів промислової революції, впадали в застій? Чому перемоги у війнах, доступ до корисних копалин і колоніальних ресурсів, тривалість життя та вартість робочої сили давали лише побічні вигоди? Свої висновки науковець виклав у книзі «Важіль багатства. Технологічна креативність та економічний прогрес». Мокір показав, наскільки ці дві речі взаємопов’язані.

При цьому зовсім не будь-яке економічне зростання веде до зростання суспільного благополуччя. Сталий технологічний прогрес став можливим лише тоді, коли виникла наука сучасного типу. Для технічного розвитку виявилося важливим не стільки те, що «знає» один індивід, скільки те, що «знає» спільнота. Саме колективне знання освіченої спільноти, а не всього суспільства в масштабах держави відіграє вирішальну роль у зростанні технологічної креативності.

ТРИ УМОВИ ТЕХНОЛОГІЧНОЇ КРЕАТИВНОСТІ

Технологические инновации оказывают непосредственное влияние на повышение производительности, что, в свою очередь, приводит к экономическому процветанию. Но, по мнению Мокира, для соблюдения технологической креативности требуются три условия. Первое – общество должно иметь кадры – изобретательных и предприимчивых новаторов, поэтому в постоянно стрессовом, полуголодном, суеверном или чрезмерно традиционалистском обществе инновации маловероятны. Вторая – институционализация материальных и нематериальных стимулов к инновациям. Третья – атмосфера терпимости, позволяющая защитить инновации от тех, кто воспринимает их как угрозу своим интересам.

Мокир утверждает: не стоит ждать экономического роста, чтобы добиться технологических прорывов и технических изменений. Потому что последние сами являются причиной экономического роста, и другой равноценный драйвер отыскать невозможно. Современным государствам и правительствам самое время прислушиваться к новому нобелевскому лауреату и спросить себя: «Что там у вас действительно происходит с атмосферой терпимости, коллективным стрессом и поощрением к инновациям? Не двигаемся ли мы все вместе, несмотря на формальные успехи самых разных наук, к эволюционному тупику, в котором когда-то оказался Древний Китай?»

В «Ловушки ЭКСТРАКТИВНЫХ ИНСТИТУЦИЙ» РОСТ невозможен

Не случайно, присуждая премию по экономике, члены Нобелевского комитета вспомнили так называемую «ловушку экстрактивных институций». Под этим термином понимают экономические и общественно-политические системы, скачивающие «экстракт» ресурсов и доходов в пользу небольшой элитной группы, а не широких слоев населения. Один из признаков такой «ловушки» — низкий экономический рост. Почему «комитетщики» сделали на этом акцент? Возможно, таким образом они пытаются указать на истинные причины, по которым рост мировой экономики неуклонно замедляется.

Аналитики ОЭСР ожидают замедления роста мирового ВВП с 3,3% в 2024 году до 3,2% в 2025 году и до 2,9% в 2026 году. В следующем году прогнозируется резкое торможение роста экономики США до 1,5% и их замедление в Китае до 4,4%. «Внедрение инклюзивных институций создает долгосрочные выгоды для всех, но экстрактивные институции обеспечивают краткосрочную прибыль только властным лицам. Пока политическая система гарантирует им контроль, никто не будет доверять их обещаниям о будущих экономических реформах. Именно поэтому улучшений не происходит», – объяснили в Нобелевском комитете.