ОЛЕГ НАУМЕНКО: опора внутри тебя самого

Автор: Жанна Крючкова

Основатель альманаха Huxley, фонда «Интеллектуальный капитал»

Photo by Lucas Vieira dos Santos on Unsplash

КРАТКИЙ ПРОФИЛЬ

Имя: Олег Науменко

Дата рождения: 5 ноября 1970 года

Место рождения: Ивано-Франковск, Украина

Профессия: бизнесмен, практик интегральной йоги

Жанна: Сегодня мир как будто рассыпается на осколки — искажается и мораль, и правда, и само ощущение цельности. В такие моменты хочется чего-то подлинного. Хочется чего-то живого и чистого, как родниковая вода. Возникает вопрос: на что опереться современному человеку в этом разрываемом противоречиями мире?

Олег: Не буду оригинальным, если скажу, что опора внутри тебя самого. Именно поэтому сейчас наступает время возрождения мистицизма, который принимает не узкое религиозное, а духовное направление. История знает немало примеров, когда в самые мрачные времена происходят духовные возрождения. Потому что люди начинают чувствовать, что за пределами идеологий, политик и ритуалов есть нечто подлинное… что внешнее уже не дает ответа.

Да, вы правы — людям хочется прикоснуться к родниковой чистоте. И этот родник — не снаружи, а внутри. Толчком к пониманию этой разницы все чаще становится разочарование: люди видят, как Отцы организованной религии превращаются либо в предпринимателей, озабоченных количеством отпеваний и крещений, либо в политиков, говорящих от имени власти.

Особенно ярко это проявляется, когда в храмах чаще звучит речь о врагах, чем о любви. Когда духовные лидеры начинают оправдывать насилие «высшими целями», они перестают быть проводниками Света, становясь рупорами силы.

Жанна: Некоторые считают, что христианство было утрачено уже в самом начале — как будто с самого старта оно пошло не тем путем, слишком рано став частью официальной машины.

Олег: Да, уже в первые века акцент сместился с переживания присутствия и личной связи с Христом на авторитет священноначалия. В результате Церковь все больше становилась хранителем структуры и теряла живой огонь. А без него христианство превратилось в моральную систему и культурную традицию, но не в путь пробуждения души.

И до сих пор многие учения Иисуса Христа трактуются интеллектуально либо эмоционально. В то время как они требуют сердечного прочтения. А это значит — не путь слов: это путь присутствия, путь личного переживания.

Именно так понимали веру духовные представители христианского мистического опыта: Макарий Египетский, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов, Серафим Саровский. А в западной традиции — Мейстер Экхарт. Все они свидетельствовали о том, что подлинная вера живет не во внешнем, а в любви и в свете, идущем из сердца.

Жанна: Считаете ли вы, что подлинные мистики — и христианские, и восточные — говорят об одном и том же, просто на разных языках?

Олег: Безусловно. Чем глубже в суть, тем меньше различий. Подлинные мистики — будь то христианские или восточные — говорят о внутреннем свете, о преображении сердца. И почти в те же века, на Востоке — в Индии, Китае, Японии — звучали те же интонации: Лао-цзы, Бодхидхарма, Шанкара… Позже — Рамана Махарши, Шри Ауробиндо, Мирра Альфасса, Сатпрем, Кришнамурти.

Разные эпохи, разные культуры — а сущность одна: это путь не религии, а живого сознания, живого присутствия. Но сегодня, увы, официальные религии все чаще напоминают стоячее болото. Какой уж тут родник…

Жанна: Многие называют себя верующими, практикуют медитации, читают священные тексты… но все равно остаются на уровне ума — в правильных словах и следовании ритуалам. Где же проходит эта тонкая граница между представлением о вере — и ее сокровенным присутствием в сердце?

Олег: Истинная вера — это полная сдача Господу, полное доверие Божественной воле. Только в этом случае идет трансформация животной сущности человека. Ведь что означает Обретение Царства Божьего на земле? Это не внешнее событие. Это прежде всего внутренняя психологическая победа над смертью. Как известно, страх смерти — это император всех страхов, корень, из которого произрастают все остальные человеческие страхи.

Жанна: Я замечаю, как по-разному люди ведут себя во время войны. У одних страх буквально врастает в сознание, превращаясь в постоянное внутреннее напряжение или даже панические атаки — и это происходит даже тогда, когда взрывы гремят в другом городе. А кто-то остается максимально спокойным, даже если ракета попадает в дом на соседней улице.

Олег: Здесь и проходит граница между подлинной верой и самообманом. Понятно, что если за спиной прогремит взрыв, то может быть краткий испуг — это инстинкт, естественная реакция тела. Но если внутри есть опора, то как будто что-то в тебе знает: с тобой Бог. Это знание нельзя выдумать — оно приходит, когда ты идешь через настоящую тьму и не отворачиваешься.

Если человек говорит, что верит в Бога, называет себя христианином, буддистом, мусульманином — неважно, — но его сердце остается прежним, если страх смерти по-прежнему управляет им, то что это за вера? Это еще стадия идеи, иллюзии, утешения для ума. Грош цена такому «спасению».

Вера, которая не преображает, — это не вера, а декоративная штукатурка. Настоящая вера всегда несет с собой внутреннюю работу, вызов, боль очищения — и свет.

Жанна: А что такое страх?

Олег: В восточных традициях, в частности в интегральной йоге Шри Ауробиндо, которую я практикую уже более 20 лет, страх — это вибрация витального плана, это сила, которая либо входит снаружи, либо поднимается снизу. И потому страх — не часть истинного «я», не часть души. И его можно и нужно отвергать. Тот, кто ищет выход из узкой животной природы и обращается к духовному развитию, способен начать освобождение от страха.

Жанна: В моем окружении немало людей, которые далеки от Бога, но они проявляют завидное спокойствие даже при наличии реальной угрозы. За счет чего это происходит?

Олег: Один из способов — через ум: логически осознать, что страх не только бесполезен, но и разрушителен. Люди с сильной умственной природой, подобно ученым, могут глубоко понять механизмы страха, «расшифровать» его, увидеть его иллюзорную природу — и тем самым лишить его власти над собой.

С другой стороны, есть люди с мощной витальной энергией. У них другой путь: они не анализируют страх, а инстинктивно борются с ним. Их природа любит силу, движение, преодоление — и в моменте такая витальная энергия может просто отвергнуть страх как слабость, как врага.

Такие натуры часто не столько преодолевают страх, сколько не позволяют ему возникнуть. Это может дать ощутимый эффект — но он, как правило, временный, если не опирается на более глубокое сознание.

Так что даже далекий от Бога человек может временно освободиться от страха — через силу ума или силу витала. Но полное и окончательное освобождение приходит лишь тогда, когда человек вручает себя Божественному. Полная сдача Богу.

Жанна: Вы упомянули, что христианский и восточный мистицизм во многом сходны: адепты и того и другого делают акцент на личном духовном переживании, через которое происходит внутреннее преображение сердца. Для западного рационального ума это может звучать туманно и труднопостижимо.

Олег: Одно из ключевых евангельских понятий — Преображение. Многие знают слово, но не знают, что за ним стоит. А ведь это вполне четкое и понятное явление. Христианские мистики, в частности монахи Византии и Афона (исихасты), описывали Преображение как нисхождение нетварного Света — ослепительного, белого, реального, нисходящего через макушку головы.

В этот момент человек ощущает блаженство, познает, что истина в нем самом, а Бог — это любовь. Это не символ, а реальный физический опыт. То же самое описывается и на Востоке — в индийской, буддийской, даосской традициях, где восприятие Божественного Света также сопровождается состоянием внутреннего озарения и блаженства. Это и есть подлинная вера — не слепое принятие, но живой опыт.

Жанна: Олег, а способен ли сегодня человек — особенно из воюющей страны — вообще прикасаться к евангельской идее? Христос сказал: «Возлюби врага своего». Но что делать, когда враг — не метафора, а реальность… Как может сегодня украинец полюбить россиянина?

Олег: Человечески — нет, невозможно. Не после Бучи, Мариуполя, Сум. Но Евангелие не обращается к человеческой логике. Любовь к врагу — это не про сентиментальные чувства к нему. Это про то, как не дать злу прорости в тебе. Это как стоять на краю обрыва и не сделать шаг вниз. Это значит — не уподобиться врагу, а сохранить в себе дыхание Бога. А Бог точно не дышит через месть.

Жанна: Недавно слушала выступление крупного украинского политика, который призывал поселить на века ненависть и чувство мести к восточному соседу. С его точки зрения, без этого топлива украинцам и войну не выиграть, и не выжить как нации.

Олег: Ненависть отравляет того, кто ею пользуется. Она делает сердце неспособным принять Божественный Свет, который мог бы преобразить и человека, и нацию. Если борьба необходима, пусть она опирается на силу истины, на мужество души, на чистоту намерения — а не на страсть к мщению.

Когда борьба ведется, пусть даже во имя правого дела, но с оружием ненависти, злобы и мести, — тогда в глазах Божественного различие между противниками начинает исчезать. И тогда даже справедливая сторона оказывается лишенной помощи свыше, ведь Божественное не станет поддерживать одну тьму против другой.

Жанна: Согласна. Христос призывает нас к тому, чтобы оставаться человеком даже тогда, когда обстоятельства толкают тебя стать зверем. С вашей точки зрения, как Украине выстоять в борьбе и сохранить национальное и человеческое достоинство?

Олег: Украина — это прежде всего народ, история и культура. Вы спрашиваете: «Как выстоять?»

Первое — не соглашаться на роль жертвы.

Второе — не соглашаться на роль палача, даже если нас к этому подталкивают.

И третье — помнить, что достоинство начинается не с деклараций, а с сердца.

С того, как мы защищаемся, с какими мыслями и намерениями. Когда человек сохраняет лицо — он уже победил. Если Украина пройдет войну, не утратив человеческого, — тогда она станет не просто щитом. А светом. И не для Европы. А для себя. И это — гораздо больше.

Из цикла «Вдохновленно беседами в Ауровиле», 2025