РАЗОБЛАЧЕНИЯ В НАУКЕ: он сам назвал себя глупым, трусливым и нечестным

Арт-оформление: huxley.media via Photoshop по мотивам картины Рене Магритта «Портрет Стефи Ланги», 1961

ПРЕСТИЖНАЯ ПРОФЕССИЯ

У научных работников отнюдь не самая скверная репутация на планете. Скорее наоборот — многие считают эту стезю благородной, разумной и даже достойной определенной зависти. Воспринимается хорошо, оплачивается достаточно прилично, на работе чистота и порядок, высшее образование подразумевается, культура сослуживцев явно выше среднестатистической — сплошные достоинства. А уж криминогенной профессией наука точно не бывает, это вам не советская торговля, и вообще лупить по мордасам, шарить по карманам и ботать по фене на фоне синхрофазотронов и осциллографов просто нелепо и совершенно чужеродно. Прекрасный образ, но насколько он далек от действительности! Фабрикация данных (вообще без связи с реальным миром), их фальсификация (то есть искажения в пользу защищаемой автором гипотезы) и, что даже как-то обидно, вульгарный плагиат — трехглавый адский пес, грызущий сейчас репутацию множества ученых.

В ходе недавнего опроса в том, что лично хотя бы раз в жизни мухлевали при получении научных результатов, признались 2,9 % опрошенных ученых — примерно один из тридцати пяти. А что еще неприятнее, при сходном исследовании 12 годами ранее выяснилось, что подобное делали лишь 1,97 % — каждый пятидесятый, то есть положение вещей ухудшилось достаточно резко. А знаете, сколько ученых рассказали о том, что, хотя сами и не вытворяли такого, но ловили на этом своих коллег? Примерно 15 % — почти каждый шестой! О мелких жульничествах со статистикой типа исключения из выборки неудобных результатов или публикации только удобных вообще говорить не хочется — не меньше чем каждый пятый, а по некоторым опросам вообще большинство!

И ЗАЧЕМ ЖЕ?

Вряд ли кто-то идет в науку, заранее собираясь вытворять нечто подобное, но откуда же они тогда берутся в таком количестве? Есть, наверное, какие-то мотивы, толкающие их на такие штучки совершенно объективно. Да и как им не быть? В первую очередь это борьба за финансирование. Главный источник его — гранты, целевые субсидии на конкретные исследования. Если показать результаты, говорящие о возможном открытии, деньги на проверку гипотезы, скорее всего, найдутся. А если таких данных нет? Смотри выше. Не найдешь грантов, достаточных для продолжения работы, — из чего зарплату платить будешь? А если будут деньги на продолжение работы, можно и найти что-нибудь не нарисованное шкодливыми ручками, а действительно существующее в природе — вот датчане же оземпик нашли, и теперь он на первом месте в списке доходов страны, не говоря уже о том, что действительно лечит два очевидных кошмара нашего времени — ожирение и диабет. Вот и получается, что многие рассуждают так: мы ненадолго соврем, потом как-нибудь выкрутимся, а без этого кранты!

ЗДЕСЬ ЖДУТ БЛЕСТЯЩЕГО ОТКРЫТИЯ

Интересно, задумывался ли об этом американский биолог корейского происхождения, уроженец Сеула Дон-Пью Хан (1957), когда вообще принял решение заняться наукой, когда приехал учиться в США, когда избрал академическую карьеру, когда решил сфокусироваться на такой трудной задаче, как создание вакцины от СПИДа? Вряд ли — он вообще сейчас, наверное, думает, что ему просто не повезло… СПИД до сих пор остается нерешенной проблемой. Случаи исцеления от него даже не двузначны. Все они связаны с пересадкой больному костного мозга от донора с некой специфической мутацией, которой обладает не более чем 1 % жителей Северной и Восточной Европы, а больше нигде в мире ее нет. Сама пересадка крайне дорога и чудовищно опасна — массово лечить так не получится.

Вирус СПИДа встраивается в ДНК больного, прячась в его Т-лимфоцитах, пока его лечат чем-то эффективным, и выскакивая из своей засады, когда лечение прекращают. Кроме того, он крайне быстро мутирует, и если лечение действует на тот вирус, который поражает организм больного сейчас, то завтра новая мутация может стать совершенно невосприимчивой к нему. Так что приходится продолжать лечиться практически всю жизнь. Недавно появились препараты, которые можно использовать раз в два месяца: колешься — и болезни в эти 2 месяца нет. А еще чуть позже нашли препарат, который достаточно применять всего дважды в год, и вируса у больного, который так лечится, никто никогда не найдет — но он есть! Так что преувеличить славу, ждущую победителя СПИДа, я просто не смогу — воображения не хватит.

АНТИТЕЛА В КРОЛИЧЬЕЙ КРОВИ

Вот и Дон-Пью Хан решил приложить руку к столь важному исследованию. В 2008 году в одном из университетов Кливленда он изучал экспериментальную вакцину против СПИДа, ставя опыты на кроликах. Результаты, которые Хан доложил общему руководителю программы исследований, профессору Майклу Чо, удивляли и обнадеживали — в кроличьей крови под действием экспериментальной вакцины gp41 появились антитела к вирусу СПИД. Это означало, что вакцина действует и вполне может помочь и для профилактики, и для лечения. Сразу же было решено продолжить исследования в этом направлении, нашлись и научные силы, и денежные средства, но важнее всего то, что появилось желание вести исследование в этом направлении. В одном из университетов штата Айова на это выделили гранты. Естественно, что Дон-Пью Хан стал руководителем проекта. Теперь надо было подтвердить полученные сенсационные результаты и в случае, если с ними все в порядке, продолжить работу. На кону была возможность справиться с одной из серьезнейших проблем человечества — кто же посмел бы не сделать ставки?

Вступая в клуб друзей Huxley, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

Присоединиться к клубу друзей

МАЛЕНЬКАЯ ПОДРОБНОСТЬ

Интересно, что в этот момент Дон-Пью Хан еще не совершил ничего недостойного — только проявил некоторую неосторожность. Пробирки с кроличьей кровью оказались загрязненными кровью человеческой, как раз с антителами против вируса СПИДа. По его словам, он сначала просто счел это большой удачей и начал более подробные исследования удивительного явления. Но довольно скоро ему стало ясно, что никакого чуда нет — есть элементарная неаккуратность. Что ж, бывает и такое, ничего страшного — нужно  четко зафиксировать произошедшее на самом деле, чтобы другие не клюнули на ту же наживку, и сосредоточиться на работе в другом направлении, только и делов-то… Скрывать полученную информацию и продолжать движение в тупик было неразумно, опасно, явно бесполезно и очень некрасиво. Что же заставило солидного ученого с нормальной репутацией полезть в это болото? Сам Дон-Пью Хан потом говорил, что его вынудило так поступить чувство стыда и неудобства перед своим научным руководителем, профессором Чо, — ему было очень неприятно так его подвести.

ПЯТЬ ЛЕТ ОБМАНА

А таким образом разве он не подвел его еще больше? Да и не это главное, а то, что Дон-Пью Хан, уже зная, что на самом деле обещанного им эффекта нет, решил продолжать лгать, что эффект есть, и, более того, — фальсифицировать данные экспериментов, чтобы об этом максимально долго не узнали. Так что он виновен, притом независимо от того, были ли первые приведенные им данные ошибкой эксперимента или сознательной подтасовкой, которой все его сомнения и кончились. Группа, которую возглавлял Дон-Пью Хан, получила щедрое финансирование и продолжала работу в течение пяти лет. В чем эта работа состояла? Похоже, что в выпуске научных отчетов (обычно они ежегодны), содержащих массивы фальсифицированных данных, подтверждающих прежние несуществующие в природе результаты. Мог ли все это делать один-единственный человек? Лично я плохо в это верю.

Но пока что ни об одном ученом, кроме Дон-Пью Хана, который понес бы ответственность за эту аферу, мне не известно. Разумеется, руководитель исследования лично отвечал за все происходящее, но неужели он сам осуществлял это все физически? Впрочем, суду виднее… А с чего вообще начались подозрения? Дело в том, что наука тоже выработала методы защиты от произвола. Все важные исследования непременно дублируются, причем неоднократно. Выдумать что-то на долгий срок все равно не получится. Вот и по результатам, которые представлял Дон-Пью Хан, стали накапливаться вопросы. Они вызвали дополнительные проверки, и выводы по этим проверкам наводили на определенные мысли… Кстати, до сих пор случаи, когда мошенничество в науке переходит в уголовное дело, чрезвычайно редки. С 2010 года в тюрьму за это не попадал ни один человек! Не потому, что нарушителей мало, а потому, что слишком многие остались безнаказанными…

ДЕЛОМ ЗАНЯЛИСЬ ВСЕРЬЕЗ

Вот и Дон-Пью Хану поначалу показалось, что он отделается больше мерами морального порядка, чем штрафами и решеткой, поскольку специальное Управление научной добросовестности (ORI), которое занимается нарушениями добросовестности исследований, оплачиваемых из федерального бюджета, решило наказать его запретом на федеральное финансирование исследований на три года — и больше ничем… Но ему не повезло: сенатор-республиканец Чарлз Грассли заявил: «Наказание ORI кажется слишком мягким для человека, который фальсифицировал клинические испытания и растратил миллионы долларов налогоплательщиков» и занялся освещением этого дела в прессе, после чего у прокурора не осталось иных ходов, кроме предъявления обвинения. Цифры, всплывшие в процессе, неприятно поражали — около $19 000 000 было получено на исследования того, чего нет в природе. Улики были совершенно железные, и Дон-Пью Хан перестал запираться. До начала суда ему звонило много журналистов — он всем отвечал: «Мне очень жаль» и больше обычно не говорил ни слова. В одном из документов Хан сам себя назвал «глупым, трусливым и нечестным».

ЗАКОНОМЕРНЫЙ ИСХОД

Но, несмотря на это, более полугода после ареста мошенник юлил и отбивался, стараясь смягчить свою вину — заявив, например: «Совершил проступок не с целью причинить кому-либо вред». Ну да, само собой получилось… В суде он сопротивлялся, как триста спартанцев, пока не оказалось, что несогласие с наиболее легко доказуемыми обвинениями может обойтись ему существенным увеличением срока приговора. В итоге Хан заключил сделку с обвинением, признав два его пункта, говорящие о предоставлении ложных сведений Национальным институтам здравоохранения. Стало ясно, что наказания ему не избежать — вопрос в том, какого именно… 1 июля 2015 года был оглашен приговор — для дел такого плана беспрецедентно суровый. Дон-Пью Хан был приговорен к 57 месяцам тюремного заключения — это почти 5 лет, цифра для данного разряда преступлений крайне редкая. Кроме того, судья окружного суда США Грицнер, выносящий приговор, добавил, что после освобождения из федеральной тюрьмы Дон-Пью Хан будет еще три года находиться в статусе условно-освобожденного под полицейским надзором.

В довершение всего подсудимый был обязан выплатить пострадавшим от его действий Национальным институтам здравоохранения компенсацию в размере 7 216 890 долларов и, что меня просто тронуло, 12 центов. А что касается статей, опубликованных группой Дон-Пью Хана за время, пока они отчитывались за щедрое федеральное финансирование, то десятки их были отозваны из медицинских журналов, зачастую весьма престижных. Им нельзя доверять, на них нельзя ссылаться — не было их, и все тут! Прошло уже довольно много времени. В 2020 году Дон-Пью Хан отбыл «от звонка до звонка» назначенный ему тюремный срок. А в начале 2024 года истек и его статус условно-досрочно освобожденного. Он пожизненно лишен возможности получения государственных грантов и участия в каких бы то ни было исследованиях, финансируемых правительством. Ну а частных инвесторов с такой биографией он явно будет искать очень долго — так что в науке его просто нет. Не осталось никаких следов публичной активности, ни единой публикации, нет даже аккаунтов в социальных сетях, связанных с его бывшей научной специальностью. Научная и гражданская смерть. Скорее всего, он жив, но полностью исключен из бывшей профессии. Появятся еще такие — надо разоблачать их вовремя. Доверяй, но проверяй!

ЛИТЕРАТУРА

• Ex-Iowa State scientist gets prison for faking HIV research
• US vaccine researcher sentenced to prison for fraud

При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media