РОМАН БАЛАЯН: восемьдесят пятая весна патриарха
Роман Балаян / irbis-nbuv.gov.ua
Между маленьким мальчиком, рожденным в небольшом селе Нижний Оратаг в Нагорном Карабахе перед самой войной, и мастером — 85-летний юбилей, огромный путь, который принято называть жизнью. Весь этот путь Роман Балаян преодолевал как бы шутя, играя и хулиганя. О главном он не говорит, предпочитая анекдоты. О главном он снимает. Ученик и друг Сергея Параджанова, автор великих «Полетов во сне и наяву» (1982) и еще десятка значимых фильмов, всю свою жизнь он снимает об одиноких одиночках, которые счастья ищут и от счастья бегут.
Роман Балаян никогда не снимал конъюнктуры (5 лет почти голодал, потому что отказывался делать кино о комиссарах, Ковпаках и «рожденном революцией» крестьянстве, которое выпекали на студии Довженко в промышленных масштабах) — не прислуживал. Был беспощаден и одновременно очень милосерден к человеку — такому несовершенному и хрупкому. Не зря его героев часто не могут отличить от антигероев, а в фильмах найти хоть какие-нибудь признаки любой идеологии.
«У
ниверситетами» Романа Балаяна был Сергей Параджанов — друг, наставник и духовный отец. Именно Параджанов подсказал молодому студенту тему жизни, которую тот будет возделывать всю свою жизнь, — город и человек в нем. Часто лишний человек. Одинокий человек. Начав в середине 1960-х нештатным ассистентом Параджанова на съемках злосчастного проекта «Киевские фрески» (после просмотра проб худсовет студии закрыл фильм, сочтя его формалистским, а Параджанова изгнали из профессии, Киева и Украины), Балаян через 15 лет снимет свой абсолютный шедевр, фильм на десятилетия, в котором зафиксирует все приметы позднего брежневского застоя с его негероическими героями, неустроенностью, потерянностью — «Полеты во сне и наяву». Его содержание исчерпывается личностью автора.
Балаяну удалось снять глухомань своей частной жизни — с ее клоунадой отчаяния и переживанием миллионов посторонних. Фильм пережил эпоху, его породившую, и уже дети тех, кто в 1970–1980-е уходил во внутреннюю миграцию, разглядывают себя в этом зеркале. После того триумфа, который три года спустя принес ему государственную премию, любовь и зависть миллионов советских интеллектуалов, режиссер будет снимать еще и еще. Но всякий раз у него будут выходить «Полеты во сне и наяву». Он будет выпускать их в кино под разными названиями, иногда для разнообразия заменяя актеров вокруг Олега Янковского, имена персонажей, — но сути это не меняет. Примерно полвека Роман Балаян прорисовывал один и тот же контур пальцем по оконному стеклу, пока в конечном счете стекло не исчезло. Остался гул истории, которая не дает нам жить сейчас нашей частной, современной жизнью; проснувшееся прошлое, которое, как оказалось, и не засыпало.
Снимая о себе и про себя (чаще всего на чужом материале) отраженным светом, Балаян невольно стал певцом городской культуры в украинском кино. Темы, негласно находившейся в УССР под запретом. И этот факт превращает его не просто в режиссера, штатного постановщика студии Довженко, но в летописца тогдашнего среднего класса. Тогдашних нас с вами. Класса, чуждого и правящей верхушке, и молчаливо-послушному большинству. Его фильмы дают исчерпывающее представление об эпохе «глубоководных рыб, вытащенных на поверхность» (по определению Тарковского), остаются путеводителями по сегодняшней жизни, со всеми ее несвободными свободами. Все это маленькие городские трагедии потерянных интеллигентов из многочисленных НИИ и КБ, с фамилиями вместо имен, обитающих в мире, где наука превратилась в производственную силу, интеллигентность — в ремесло, а творчество — в способ заработка.
Кинематограф Балаяна — это законченная, гармоничная, эстетическая вселенная, почти идеальный круг, в котором встретились по воле творца индивидуальная режиссерская техника, устойчивая типология персонажей, сквозные темы и сюжетные мотивы. Мир Балаяна прошел несколько этапов развития, прежде чем в конце 1970-х на его фотоснимке стала отчетливо проявляться завораживающая идентичность создателя и его творений: герои Балаяна ведут образ жизни Балаяна и совершают поступки, продиктованные характером Балаяна; в лучших фильмах режиссера нет ни одной детали, на которой бы не стояла печать Балаяна, его яркий авторский оттиск, не падала бы тень его замкнутого, герметичного мира одного фильма, снимавшегося под разными названиями, в разных исторических контекстах, но всегда сохранявшего одну и ту же суть. Начав с талантливых короткометражных подражаний Параджанову («Вор», «Вербное воскресенье»), Роман Балаян уже в своем полнометражном дебюте — сатирической зарисовке «Эффект Ромашкина» (1973) — тянется в сторону городского романса про одиночку, чьи уникальные видения усиливает кефир.
Балаян впервые снимает город (Киев); отщепенец Ромашкин — первый в его фильмографии лишний человек, не встроенный никуда. Персонаж, чье одиночество продиктовано особым даром, превратившимся одновременно в проклятие. Немного окрепнув, два года спустя он ставит «Каштанку» (1975) — свою первую творческую удачу. Чеховскую историю про собаку и предательство Балаян снимает как свою собственную, фокусируясь не столько на животном, сколько на клоуне — грустнейшем из людей. За семь лет до «Полетов во сне и наяву» режиссер репетирует драму жизненной пустоты и бесприютности провинциального артиста, оттачивает фирменный стиль: скупой подбор деталей, размеренный ритм, меланхолия золотой осени как метафора настроений и чувств, пугающая безлюдность провинциального города. Балаяновский герой уже понимает, что его жизнь не вчера началась, не завтра кончится, и нужно как-то жить, но он не знает, как. Лишний человек находится в центре его следующего фильма «Бирюк» (1977) — о буднях угрюмого, почти немого лесника Хомы, грубого снаружи и доброго внутри.
За «Бирюка», попавшего на основной конкурс Берлинского кинофестиваля, Балаяна назовут традиционалистом, идущим вразрез с требованиями времени. Но современность в «Бирюке» между строк, в самом (новаторском) прочтении классики: девятистраничный рассказ он превращает в 77-минутную экранную историю, доказывая свою профессиональную состоятельность пластической выразительностью и умением обходиться почти без слов, размышляя о связи большого мира и отдельного человека, о непрерывном притяжении-отторжении. Выдержав пятилетнюю паузу, вдоволь помытарствовав, Балаян в 1982 году делает свой самый личный фильм — драму «Полеты во сне и наяву». Почти бессюжетная история непутевого и несчастливого инженера Макарова — одиночки среди других, чей лист уже пожелтел, но еще не опал, — стал главным фильмом негероической эпохи застоя. Портретом одного и многих — таких же красивых и несчастных, каким живет на экране облачившийся в режиссерские одежды (Балаян отдал артисту свои джинсы и свитер) Олег Янковский.
«Полеты…» сделали Балаяна суперзвездой советского интеллигентного кино. Он стал самым желанным гостем на всех творческих приемах, снискал большое количество завистников на студии Довженко и поклонников за ее пределами, в числе которых были Андрей Тарковский и Марчелло Мастроянни. Еще гремела прокатная слава «Полетов…», а Балаян уже сделал первый, по сути, его авторемейк — «Поцелуй» (1983). Основанный на одноименном чеховском рассказе про недоразумение, случившееся с неким царским офицером, «Поцелуй» снова рассказывает историю не героя, а человека обособленного, переживающего драму повседневности и обитающего в заповедном мире своих снов. Олег Янковский, только прошедший успешные испытания «Полетами во сне и наяву», здесь снова демонстрирует тщетные попытки быть понятым, глупость своих переживаний и неспособность без них обойтись. Он опять существует словно в двух регистрах, переходя от дуэли к примирению, от мечты к реальности, от пастельных воспоминаний детства к суровому и неустроенному быту, от снов к яви. То же самое артист проделывает и в следующем, кажется, самом сложном по форме фильме Романа Балаяна, — «Храни меня, мой талисман» (1986).
Структура этой истории про заигравшегося перестроечного журналиста — сумма зеркальных отражений, в которых невозможно отличить правду от вымысла, новую реальность от видимостей. Балаян выводит на экран героя, увязшего в самообмане. «В „Талисмане“ я обратился к герою, который уже определился. Результат — по сравнению с Макаровым — оказался еще драматичнее. Герой „Полетов…“, переживая кризис, себя не обманывал. А в „Талисмане“ он вдруг заново посмотрел на себя. Мы показали мучения человека, который идет не убивать, а умирать. Сомнения Алексея (героя „Талисмана“) коснулись всех его представлений о себе. В нем вдруг как бы все пошатнулось», — вспоминал Балаян. У «Талисмана» очень много общего с «Полетами», но есть одно отличие: Балаян создал тут величественный, почти библейский образ женщины, которую играет Татьяна Друбич. Она единственная не отрекается любя, прощает и спасает.
К современнику, измученному внутренними противоречиями человеку, который сопротивляется жизненным искушениям, Балаян обратится и в другом своем перестроечном хите «Филер» (1987). Драма о дореволюционном учителе (Олег Янковский), который из нужды идет на сотрудничество с царской охранкой, — переломный фильм в биографии режиссера: здесь в его жизни кончается искусство и начинается исключительно профессия, работа. Всегда сторонившийся остросоциальных тем и публицистичности (главные черты перестроечного кино, пытавшегося давать неудобные ответы на болезненные вопросы), Роман Балаян здесь и далее словно теряет себя в этом новом мире разоблачений и «правды». Чтобы пересобрать себя, он опять уходит в классику: ставит по Лескову «Леди Макбет Мценского уезда» (1989) про молодую купчиху, которую внезапная и сильная страсть доводит до преступления; тургеневскую «Первую любовь» (1995) о первом и безответном чувстве подростка к молодой вертихвостке, которая тайно спит с его отцом (Олег Янковский). Снимает историю Гамлета, который в Киеве конца 1990-х мести предпочитает отношения со случайно встреченной Офелией («Две луны, три солнца», 1998); сентиментальную историю утонувших в сочных травах обитателей детского интерната для слепоглухонемых («Ночь светла», 2004), герои которой пытаются летать (пусть и падают при этом).
Оказавшись в совершенно новом для себя времени, Балаян тоскует по ушедшей эпохе, и тоска эта доведет до «Райских птиц» (2008). В ранге почетного классика Балаян делает попытку рассказать все, как было: «Райские птицы» — фактически бэкстейдж «Полетов во сне и наяву», в центре — любовный треугольник: молодой писатель, зрелый диссидент и его молодая жена — на излете обрежневевших застойных времен (действие разворачивает в 1981 году). «Птицы» стали последней работой креативного дуэта Балаян-Янковский и, кажется, по-настоящему лебединой песней великого мастера. Потеряв близкого друга, свой экранный аватар (Янковский умер в мае 2009-го), не найдя себя в новой эпохе, Балаян словно бы ушел из нее, растворился в культурном подвижничестве: он активно помогал другим, заседал во всяких важных комиссиях, художественно руководил, щедро раздавал мудрость тем, кто нащупывал себя в профессии, и утверждал, что навсегда ушел из кино. Ушел, чтобы на пороге вечности в него вернуться.
В 2020 году маэстро, окружив себя очень молодой командой, снимает на основе своего студенческого наброска фильм «Мы есть. Мы рядом» (2020) — драму одинокого хирурга, тяжело переживающего смерть на операционном столе собственного крестника. Впервые режиссер позволяет себе черно-белое изображение, главного героя (читай себя) доверяет Ахтему Сеитаблаеву и так открыто любуется любимым городом: Киев в фильме — остров, единственное место на земле, где живут единственные на земле люди. Под саднящую мелодию композитора Владимира Гронского Балаян рассыпает перед зрителем не только судьбы своих героев — врача и встреченной им незнакомки (Катя Молчанова), но еще и серию «идеальных картинок», почти постеров.
«Мы есть. Мы рядом» буквально источает авторскую тоску по ушедшему времени, с одной стороны, и тревожное ощущение настоящего — с другой. Балаян, как и все его герои, — дерево, стоящее в воде и страдающее от жажды. Потому что вся жизнь его корнями к небу. Просматривая сегодня его профессиональные достижения (а это 17 фильмов), понимаешь — у Балаяна не фильмография. У него антропология.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
