ШЕДЕВРЫ БЕЗУМИЯ И НАДЕЖДЫ: фильмы «Шоковый коридор» и «Оставленные»
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
«Кинософия» заканчивает уходящий 2025-й двумя шедеврами, лучше других показывающими самую суть этого года, в котором мир окончательно превратился в сумасшедший дом, где категорически запрещается смотреть вверх и артикулировать причинно-следственные связи, а в семьи по выбору сбиваются, чтобы спастись, согреться, выжить.
Черно-белый «Шоковый коридор» (1963), снятый буквально на коленке на обломках американской студийной системы отчаянным контрабандистом Сэмюэлом Фуллером, через журналистскую авантюру в психиатрической клинике обличал лицемерие Америки времен холодной войны, а сегодня дает широкое представление о нашем с вами мире, который, увы, мало чем отличается от душноватого пространства экранной клиники Фуллера.
Насыщенные теплым ламповым светом «Оставленные» (2023) Александра Пэйна показывают, как в Рождество вместе со временем исчезают и классовые барьеры, а радость не просто объединяет преподавателей, поварих и трудных подростков (пусть и на одну ночь), но и подсыпает в их печаль с одиночеством большие надежды.
Пэйн, вслед за своим великим соотечественником Фрэнком Капрой, автором культовой рождественской сказки «Эта замечательная жизнь» (1946), уверенно доказывает, что главный рождественский жанр — все-таки не феерия, не сказка, а мелодрама. Дети просят, чтобы на ночь им рассказывали одну и ту же любимую сказку. Точно так же взрослые зрители просят рассказывать им заново, раз в двадцать-тридцать лет, одну и ту же мелодраматическую историю в обязательном рождественском антураже. Такой историей и являются «Оставленные».
«ШОКОВЫЙ КОРИДОР» (SHOCK CORRIDOR, США, 1963)
Режиссер: Сэмюэл Фуллер
В ролях: Питер Брек, Констанс Тауэрс, Джин Эванс, Джеймс Бест
А
мбициозный журналист притворяется сумасшедшим, чтобы расследовать таинственное преступление, совершенное в психиатрической больнице, и получить долгожданную Пулитцеровскую премию, но вместо этого сам сходит с ума. Бывший криминальный репортер и солдат, высаживавшийся летом 1944-го с союзными войсками в Нормандии и освобождавший нацистские концлагеря, любимец французской «новой волны» (Жан-Люк Годар подарил ему роскошное камео в своем культовом «Безумном Пьеро», 1965), Сэмюэл Фуллер смотрел на мир через видоискатель кинокамеры, как через прицел.
Прожженный солдат, он предал слабость анафеме лишь потому, что слабый, по его мнению, — не жилец на этом свете. Боль лечится только болью. Пуля — последний из аргументов, но самый надежный (Фуллер, кажется, единственный в мире режиссер, не использовавший на съемках традиционную хлопушку, поскольку предпочитал отбивать дубли выстрелами из своего армейского кольта). Главное — не задумываться. Герои Фуллера — не интеллектуалы. Он снимал интуитивное, переполненное эмоциями динамичное кино. «Каждый фильм — это поле боя. А главное в фильме — любовь, ненависть, действие, насилие, смерть. Одним словом — эмоции», — эти слова Фуллер произнес как импровизацию на съемках «Безумного Пьеро», доведя тем самым молодого Годара буквально до слез. Больше всего его интересовал конфликт. Что бы он ни снимал — старый Запад («Сорок ружей», 1957) или Америку времен холодной войны («Кража на южной улице», 1953), его фильмы буквально насыщены сексуальной энергией и насилием.
Фильмы этого режиссера были сильным противоядием от самодовольства Америки в эпоху «железного занавеса». Он был самым отъявленным художником-контрабандистом 1950-х годов, жестоко высмеивавшим любую идеологию. Американское лицемерие было его постоянной мишенью. Может, оттого протагонистов Фуллера почти невозможно отличить от его антагонистов. Придя в кино из журналистики, Фуллер нашел свою нишу, снимая фильмы категории «В» и жанровое кино, что обеспечивало ему максимальную творческую свободу. Но когда студийная система рухнула, погребя под своими обломками весь голливудский Золотой век, Фуллер занялся малобюджетными, независимыми постановками.
У него не было ни больших денег, ни таких же больших звезд, а только очень скромные декорации. Но даже в этих условиях жестких ограничений он умудрился снять такой фильм, как «Шоковый коридор». Здесь он использует те же сбивающие с ног приемы, что и желтая пресса в своих заголовках. На экране не частная история, но Америка времен холодной войны и южного расизма. Фуллер разворачивает широкую панораму всех видов американского безумия. Черные здесь бьются в расистском экстазе, зловеще произнося «Ку-клукс-клан», толстяк упорно настаивает на том, что он оперная звезда, а группа нимфоманок бродит по палате подобно диким животным.
Оператор Стэнли Кортес (в его активе такие хиты, как «Великолепные Эмберсоны» (1942) и «Ночь охотника» (1955)) заливает герметичный мир психиатрической клиники с ее сумасшедшими обитателями ярким экспрессивным светом, охватывая их плавными панорамами. Монохромное изображение в кульминационной сцене разбавляется цветовой вспышкой. В такой токсичной атмосфере сложно не впасть в безумие, а тем более избавиться от него. Метафора кристально ясна: по мнению Фуллера, Америка превратилась в сумасшедший дом. Шире — мир. Боль и бессмысленность. Пожалуй, нет другого такого психиатрического триллера, будто снятого не режиссером, а беспощадным и скорбным хирургом.
«ОСТАВЛЕННЫЕ» (THE HOLDOVERS, США, 2023)
Режиссер: Александр Пэйн
В ролях: Пол Джаматти, Доминик Сисса, Давайн Джой Рэндольф, Керри Престон
В копилку рождественского кино — еще один маленький шедевр, который непоздно не только посмотреть, но и пересмотреть. Это фильм, ставший классикой уже в момент своего выхода. В канун Рождества 1970 года горстка учеников закрытой школы-интерната в Новой Англии не разъезжается по домам, а застревает на каникулы в пустом студенческом кампусе, в компании черной шеф-поварихи и ненавистного учителя древней истории Ханема (Пол Джаматти) — одиночки и скряги, который даже в праздники заставляет их учиться. По счастливой случайности богатый отец одного из оставленных детей неожиданно волшебником прилетает в голубом вертолете и забирает всех детей на лыжную прогулку. Всех, кроме одного — по имени Ангус Талли. Его родители слишком уж заняты медовым месяцем, чтобы думать о сыне и позволить ему хотя бы улететь с другими детьми.
Талли остается единственным, кого не берут, и третьим в компании кухарки и надоедливого мистера Ханема. Каждый из этих троих страдает одним и тем же недугом, имя которому — одиночество. Историк слишком одержим своей профессией (которая у него сразу и призвание, и проклятие), чтобы быть женатым, кухарка тоскует по погибшему во Вьетнаме сыну, а Талли просто… неудобный ребенок матери-гедонистки. Все трое поочередно бросаются друг на друга, незаметно превращаясь в семью, которую сами выбирают создать.
«Оставленные» — диккенсовского достоинства рождественская песня в прозе, лишенная поразительных сюжетных поворотов и не отравленная повесткой. Сфокусированный на повседневности, фильм умело транслирует сам дух Рождества — праздника, состоящего из надежд и печали. Режиссер Александр Пэйн, мастер пронзительных человеческих историй («О Шмидте» (2002), «На обочине» (2004), «Небраска» (2013)), вооружившись гениальным артистом Джаматти, выводит на экране образ нового Скруджа, пожизненного узника своей школы-интерната, интеллектуала-фанатика, кладущего на алтарь науки самое ценное, что есть, — жизнь. Живую, непредсказуемую, сложную, но такую милую.
С восхищением размышляя о древней истории, герой Джаматти не замечает, что своей собственной истории он не имеет. «Оставленные», собравшие у себя на родине все возможные похвалы и значительный для себя бокс-офис (45,7 миллиона при потраченных на производство 13 миллионах) — кино поразительно тонкое и трогательное. А потому в шаге от рассудительной мелодрамы останавливается. И на краю пропасти замирает, а потом делает резкий разворот и шагает прямо в вечность. Почти по воде.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
