ВЕК МЭРИЛИН
Мэрилин Монро / womo.ua
64 года назад, 5 августа 1962 года, в собственном доме в Калифорнии была обнаружена мертвой Мэрилин Монро — актриса, которая и после своей смерти не перестала быть символом ХХ века.
Монро — всемирно известная американская кинозвезда, сыгравшая за свою короткую творческую жизнь лишь в 32 художественных фильмах, героиня тысяч растиражированных фотоснимков, в одиночку противостоявшая безжалостной голливудской студийной системе, в первый день июня 2026 года могла бы отметить свой столетний юбилей.
Но, несмотря на все сказанное и написанное о ней, и шесть с лишним десятилетий спустя звездный феномен Монро остается не до конца разгаданным.
На момент смерти ей было всего 36 лет. Монро не оставила предсмертной записки, а в полицейском отчете в качестве причины смерти значится: «Вероятно, самоубийство». На сегодняшний день, помимо суицида и передозировки снотворного, существуют сразу несколько версий о причинах смерти актрисы — от убийства, совершенного мафией, американскими спецслужбами по приказу самого президента Кеннеди, до ошибки психоаналитика, прописавшего Монро несовместимые лекарства. Но все это никак не помешало сложиться культу вокруг Монро, вытекающему, очевидно, не только из ее ранней смерти, но и из особенностей земной жизни, которая не вписывалась в рамки благополучной биографии, была насквозь пронизана роковыми страстями, порочными наклонностями, громкими скандалами и кончилась трагически.
Мэрилин Монро стала героиней современных мифов, феминистской иконой с пограничным расстройством личности, секс-идолом, иконой поп-культуры (чей «святой лик» сотворил и растиражировал сам Энди Уорхол). Ее неагрессивная, но всепобеждающая чувственность — последний всплеск женственности старого, не отягощенного феминизмом мира. Мэрилин умерла, но продолжает жить благодаря созданным ею образам, оставаясь ролевой моделью для миллионов своих поклонников, большинство из которых мало разбирается в ее фильмографии и даже биографии. Для них она — божество в ореоле собственной славы. Выраженной сегодня, среди прочего, в так называемом «эффекте Мэрилин Монро» — психологическом феномене, который воплощает вневременную привлекательность и харизму легендарной актрисы. Это особенная смесь уверенности, чувственности и красоты.
Современное поколение Z сейчас испытывает на себе это мощное влияние, принимая стиль Монро и ее идеалы феминизма и бодипозитива. Причем представители этого поколения отдают предпочтение более полной фигуре Монро как символу естественной красоты и самопринятия. Блистательная и несчастливая героиня мирового экрана, без которой невозможно представить себе не только голливудскую «империю грез», но и Америку ХХ века как таковую, Мэрилин всю свою жизнь оставалась в тени образа «девушки с обложек», которую современники наделили титулом всеамериканской возлюбленной. Да, она была (и, наверное, остается) объектом грез и желаний для многих социальных слоев — от солдат и бейсболистов до гангстеров и президентов. Да и интеллектуалы не были исключением. Артур Миллер, главный американский писатель своего времени, автор «Смерти коммивояжера», женился на ней, хоть их союз интеллекта и красоты (шутили: «тело вышло замуж за мозг») не стал счастливым.
Говорят, на книжной полке Мэрилин стояли Сартр и Хемингуэй, а сама она мечтала сыграть Грушеньку в «Братьях Карамазовых». Миллер же, как и все «нормальные мужчины», видел в ней в первую очередь сексапильную женщину. А она пыталась быть ему женой, неуклюже накрывая стол для гостей и порою падая с подносом. Есть мнение, что на самом деле были три Мэрилин. Одна — ослепительная звезда экрана, другая Мэрилин — эксцентричная небожительница, наконец, третья Мэрилин — жертва несправедливого мужского мира. Мэрилин-актрисе, очевидно, среди трех этих ипостасей места не нашлось. А ведь сам Ли Страсберг — гуру американского «метода» (адаптированной в США системы Станиславского, сделавшей звездами Марлона Брандо, Аль Пачино, Роберта Де Ниро и Мерил Стрип) — высоко ценил ее актерское дарование и давал уроки сценического мастерства.
Мало кто знает, что сокровенной мечтой Мэрилин была театральная сцена. А еще материнство. Имелись у нее и поэтические амбиции. Не всем известно, что писавшая с ошибками актриса втайне от всех сочиняла стихи. После ее смерти на страницах дневника прочли строки, выведенные ее почти детским почерком… Но увы. Мечты остались мечтами. А из трех десятков сыгранных ею ролей в золотой фонд вошло лишь несколько: в черной комедии Билли Уайлдера «В джазе только девушки» (1959) и его же более ранней ленте «Зуд седьмого года» (1955), в двух эксцентрических комедиях положений Говарда Хоукса «Обезьяньи проделки» (1952) и «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953), в мюзикле Джорджа Кьюкора «Займемся любовью» (1960) и двух психологических драмах — «Ниагара» (1953) Генри Хэтэуэя и «Неприкаянные» (1961) Джона Хьюстона, поставленной по сценарию, специально для нее написанному Артуром Миллером. Остальное, независимо от ее персональных талантов, так и осталось примером голливудской «конвейерной» продукции и запомнилось лишь фанатам, которых у актрисы было очень немало.
Впрочем, вся эта паства «прихода имени Святой Мэрилин» главным образом восхищалась не столько актерским ее талантом, сколько публичными выходками, не всегда отличавшимися хорошим вкусом остротами («В девушке должны быть красивы две вещи — это взгляд и губы, потому что взглядом она может влюбить, а губами доказать, что любит»), провокативными журнальными фотосессиями и безупречной полуобнаженной фигурой. В представлении «средних американцев», впитавших с молоком матери граничащие с предрассудками представления о житейских добродетелях и грехах, о сексе и браке, о собственной отчизне и окружающем мире, голливудская звезда Мэрилин Монро стопроцентно уравнивалась со своими улыбчивыми и томно взирающими экранными героинями, которые при всем своем внешнем великолепии так поразительно напоминали соседских девчонок.
Уже к середине 1950-х она сделалась всеамериканской возлюбленной, национальным ангелом секса, объектом массового вожделения и поклонения. Миф о Мэрилин Монро шел ноздря в ноздрю с Мэрилин реальной; гламурный стереотип, созданный студийным отделом по связям с общественностью, категорически исключал человеческую способность к страданию и состраданию, творческую неудовлетворенность и интеллект. Можно только догадываться, насколько он угнетал, сковывал, деформировал психику дочери безвестной киномонтажницы с RKO Pictures Глэдис Перл Бейкер (в девичестве Монро), той самой Нормы Джин Бейкер, которой на студии было присвоено «благозвучное» имя Мэрилин, той самой девочки, что до шестнадцати лет воспитывалась в приемных семьях и детских приютах, а потом выскочила замуж за молодого моряка торгового флота Джеймса Эдварда Догерти с единственной целью — вырваться на свободу. А когда тот ушел в рейс, шестнадцатилетняя Норма Джин бросила школу и устроилась на авиационный завод.
Кроме свободы Монро грезила желанием разыскать собственного отца, о котором знала лишь то, что был он коммивояжером и походил на самого Кларка Гейбла. Может, потому ее так влекло в Голливуд? Впоследствии, лишь до конца испив чашу бесправной, мечтающей о бриллиантах «дурочки-старлетки», по определению обязанной удовлетворять эротические прихоти студийных боссов, Монро постепенно будет подниматься по звездной лестнице (но платить ей все-таки будут в десять раз меньше, чем, например, Элизабет Тейлор) и вновь окажется незамужней, когда знаменитый бейсболист Джо Ди Маджо не вынесет очередного фривольного эпизода в фильме «Зуд седьмого года» с ее участием, поглазеть на съемки которого соберется едва ли не вся мужская половина Нью-Йорка. За эту «народную» любовь и признание она заплатит нервными срывами, тревожностью, бессонницей, провалами в памяти, приступами необъяснимой паники на съемочной площадке, пристрастием к алкоголю и лошадиным дозам транквилизаторов. А после разрыва с Артуром Миллером — отчаянной и безнадежной борьбой за сердце хозяина Белого дома, приведшей в объятия его брата. И в конце концов — таинственной и непонятной гибелью в ночь с 4 на 5 августа 1962 года с телефонной трубкой в руке.
Кстати о президентах, которым Монро обязана (как считается) не только своим падением, но и взлетом. Голливудские имиджмейкеры конца 40-х — начала 50-х были изощренными профессионалами. Но «открыли» Монро вовсе не они. Эту роль приписывают Рональду Рейгану, капитану Первого кинопроизводственного отдела ВВС США (First Motion Pictures Unit). Рейган первым рассмотрел в двадцатилетней дебютантке с идеальными формами, которую на заводе Radioplane по его приказу отснял армейский фотограф Дэвид Коновер, нечто большее — «глину», из которой можно было вылепить неповторимый по своему коммерческому потенциалу продукт массового эротического потребления. Именно после этой фотосессии, проведенной прямо у заводского конвейера, с подачи будущего 40-го президента США Норму Джин и заметили те самые студийные имиджмейкеры, а вдобавок модельные агентства, что и дало старт ее великой голливудской карьере.
Много позже будут циркулировать слухи о коротком романе, якобы имевшем место между Рейганом и Монро. Поводом для них стала фотография, сделанная в 1959 году: на черно-белом снимке улыбающаяся Мэрилин Монро в вечернем платье и президент Гильдии киноактеров США (SAG) Рональд Рейган о чем-то увлеченно беседуют. На роман намекает и официальный биограф Рейгана, но никаких фактов, кроме пространной фразы самого «Ронни» («она была потрясающей»), он так и не приводит. Увы, настоящей Галатеей Мэрилин так и не стала, не нашла своего Пигмалиона. Ни Рейган, ни даже Артур Миллер таковыми не стали. Ее же удел — быть «самой дорогой собственностью» голливудского гиганта «Двадцатый век Фокс». А тягаться с голливудским истеблишментом с его феодальными замашками, который способен был безжалостно подавить попытки любого индивидуального бунта, ей — воспитанной матерью-одиночкой с несколькими классами образования — было не по силам.
Хотя некий истинный нонконформизм Мэрилин Монро был все-таки присущ и стал робким предвестием будущего, до которого она сама не дотянула. Спустя столетие после своего рождения Монро остается главным знаменосцем голливудского гламура — женщиной, которая умерла еще до сексуальной революции, но помогла вызвать на экране возросшую чувственность и протоптала путь к женской субъектности: определенную категорию актрис неизбежно продолжают сравнивать в первую очередь с ней. Вествуд Вилладж — мемориальный парк в западной части Лос-Анджелеса, где покоится тело Мэрилин, является настоящей Меккой для ее поклонников. Как не могла она улизнуть от назойливого внимания при жизни, так не удалось отыскать желанного уединения и после своей смерти. Ходят слухи, что какой-то поклонник-миллионер выкупил верхнюю ячейку стены скорби и распорядился положить себя лицом вниз, чтобы смотреть на свою обожаемую звезду. Вот как сильно очарование.
Ни одна из звезд Старого Голливуда — ни Бетт Дейвис, ни Рита Хейворт с Элизабет Тейлор — не могут похвастаться таким признанием. Отчасти оно выражено в комедии «Зуд седьмого года» — про то, как после семи лет брака одним верным и любящим мужем овладевает невыносимый зуд — тяга к свежему женскому телу. Как на беду, его жена и сын уезжают на каникулы. А квартиру этажом выше занимает героиня Монро — воплощенный соблазн. «Зуд седьмого года» — кино, которое кажется сегодня устаревшим, — самый что ни на есть типичный образец творчества Монро: обаятельная до безалкогольности комедия о том, что к концу смены все на свете изменится лучшему. Но миф тем и хорош, что рационально постичь его невозможно — лучше просто смотреть на вздымающуюся юбку Мэрилин и представлять себе вожделеющую толпу на ночной нью-йоркской улице. Эта толпа и есть все мы.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
