Huxleў
Автор: Huxleў
© Huxleў – альманах о философии, бизнесе, искусстве и науке.
Philosophy
5 мин. на чтение

НОВАЯ МИРОВАЯ ФИЛОСОФИЯ: Грэм Харман, США. Цивилизация карантина и ощущение угрозы

НОВАЯ МИРОВАЯ ФИЛОСОФИЯ: Грэм Харман, США. Цивилизация карантина и ощущение угрозы
Поделиться материалом
Фото: eejournal.no              
 Грэм Харман (1968) — профессор Американского университета в Каире, современный философ-метафизик, который пытается обратить вспять лингвистический поворот

 

С начала пандемии многие философы, такие как Жижек, Бадью и Агамбен, написали несколько статей и дали интервью по Covid-19. Но мы не видели ни одной вашей статьи и интервью о вирусе. Это потому что вы приняли «философское молчание» как позицию, или вам нечего сказать по этому поводу?

 

Грэм Харман (Г.Х.): Мне кажется, что философия лучше решает важные фундаментальные, вечные вопросы, чем насущные. Люди, которых я больше всего хочу услышать в такое время, — это вирусологи, эпидемиологи и все те политики, которые думают и ведут себя наиболее ответственно.

Если философ слишком быстро рассуждает о насущном вопросе, таком как коронавирус, есть большая вероятность, что он просто подстроит текущие события к своей собственной философской позиции, вместо того чтобы оспаривать, проблематизировать собственное мышление тем, что происходит.

Когда философы хорошо выполняют свою работу, они действуют в масштабе столетий и тысячелетий: попытка Платона вмешаться в Сиракузы была неудачей и личной катастрофой, и давайте даже не будем говорить о Хайдеггере.

Я не против прочитать, что Бадью или Жижек говорят о COVID-19, но я бы предпочел услышать нечто конкретное от губернатора Калифорнии. Что-нибудь ценное, чему философы могут научить нас в этом вопросе, скорее всего, появится через несколько лет.

Я не имею ничего против того, чтобы философы были публичными интеллектуалами, но меня беспокоит поспешность современных философов в попытках дать решение неотложных кризисов, таких как пандемия или глобальное потепление.

Как цивилизация, мы находимся в процессе полного принижения высокой культуры, но эта культура есть то, в чем философы всегда были лучше всех и лучше всех понимали необходимость высокой культуры в стратегической перспективе.

 

Доминирующая тенденция современной философии проявляется в понимании подчинения низшего высшему, неорганического органическому. В настоящее время считается, что вирус не является ни живым, ни неодушевленным. Мы даже знаем, что Жижек на этом основании назвал вирус «живым мертвецом».

Учитывая, что современная философия возлагает ответственность за привилегию, предоставленную органическому, на мыслящего субъекта, человечество, появление другого агента, нарушающего границу между неорганическим и органическим, похоже на неизбежное вмешательство, которое обращает вспять это подчинение.

Границы концепции жизни всегда расшатываются в сфере объектов, где живое и неодушевленное нельзя точно разделить. Считаете ли вы, что вирус, не подвергнутый этому различению между живым и неодушевленным, может дать возможность переосмыслить представление о жизни?

 

Г.Х.: В течение долгого времени нам нужно было переосмыслить концепцию жизни, поскольку это затрагивает одну из основных слабостей философии с 1600-х годов. Современная философия — это, по сути, таксономия, в которой есть два основных типа вещей: (1) человеческое мышление и (2) все остальное.

Конечно, это не так глупо, как кажется, поскольку человеческая мысль может составлять пятьдесят процентов космоса по очевидной уважительной причине: у нас есть немедленный доступ к нашей мысли, но не ко всему остальному, — это наше картезианское наследие, и в результате философия имеет дело только с отношениями между мысленным миром и остальной реальностью, в то время как науке разрешено заниматься всем остальным.

Я думаю, что это неправильно и что будущая философия откажется от этого; Альфред Норт Уайтхед был пионером в этой борьбе, и бывают моменты, когда Бруно Латур делает то же самое. Но, возвращаясь к сути вашего вопроса, современной философии всегда было трудно понять, что делать с животными. Декарт просто поставил их на сторону бездумной материи, но это никого не убедило.

В результате мы стали свидетелями возникновения ряда структур, в которых неодушевленная материя находится на одном конце, люди — на другом, а животные занимают положение «жизни» посередине. Но это не привело ни к чему, кроме неудовлетворительных попыток, таких как лекционный курс Хайдеггера 1929–30 гг. который никогда четко не объясняет, что означает «бедность мира» животного. Квентин Мейясу также не смог прояснить это в своей книге «Божественное существование», были и другие подобные попытки.

Я думаю, что нам нужно найти иной способ выделить различные формы животной жизни, не предполагая заранее, что прыжок от животного к человеку является единственным или даже самым большим прыжком.

Вирусы интересны тем, что, как вы упомянули, они находятся на границе между живым и неживым или близки к ней. Они инертны, как семена, но в отличие от семян они никогда не производят зрелые формы жизни, а только больше семян.

Следовательно, споры об их происхождении и биологическом назначении продолжаются. Более подробная информация о вирусах действительно может быть очень полезной. Мы узнаем, что мы изменим современную философию раз и навсегда, как только у нас появятся гораздо более глубокие и оригинальные версии философии животных, чем сейчас.

 

Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство

 

Философия никогда не бывает бессмыслицей, если только не реализуется поверхностно и рутинно, по-университетски. Я согласен с тем, что бывают моменты кризиса, когда все остальное остается на обочине: например, я бы не стал заниматься философией, если бы член моей семьи был серьезно болен, или если бы Лонг-Бич, Калифорния (где я сейчас живу), пострадал от ужасного землетрясения, как это было в 1933 году, или, возможно, если бы я жил в Париже во время оккупации.

Бывают моменты, когда требуются срочные действия. Но коронавирус требует пассивности: лучшее, что мы можем сделать, — это оставаться дома, держаться подальше от других, находить менее опасные способы обеспечения поставок продуктов, вещей и т.д.

Фактически изоляция была для меня чрезвычайно продуктивным периодом, но не потому, что у меня есть что сказать о нынешнем кризисе, представляющем общественный интерес, а потому что позволила мне перейти на более высокий уровень рефлексии из-за моего бездействия.

Философ также может быть активистом, но это не значит, что философию и активизм следует путать. Мы живем в период, когда активист имеет очень высокий уровень социального престижа среди интеллектуалов, и опасность состоит в том, что это становится своего рода пострелигиозным морализмом, обращенным против философа: «Как вы смеете предаваться таким абстрактным мыслям, в то время как климат разрушается».

Это своего рода апокалиптическое мышление, утверждающее, что настоящий момент всегда является местом уникальной катастрофы, требующей «всех рук на палубе», как если бы все остальное было безнравственным. Мы не должны поддаваться этому давлению и не должны высмеивать философию за то, что мы, философы, не можем водить машину скорой помощи.

 

Как вы однажды утверждали во вводном разделе «Спекулятивного поворота», философские попытки, которые обычно собираются под знаменами «Нового реализма», — хотя и не полностью — лишены политических и этических аспектов. Считаете ли вы, что пандемия дает возможность переосмыслить это отсутствие или слабое место?

 

Г.Х.: Это не совсем то, о чем мы говорили. Мы сказали, что люди больше не должны быть в центре всей медитации на реальности. Аргумент состоял в том, что этика и политика не должны быть в центре онтологии. Это не означает, что они не существуют как специальные области философии.

В том, что я написал об этике и политике, я попытался доказать, что они должны быть менее ориентированы на человека, чем в прошлом, но, очевидно, не может быть этики или политики без людей в качестве ключевого ингредиента. В любом случае я не уверен, что нам нужен новый этический кодекс из-за коронавируса.

 

В своей первой статье о Covid-19 Агамбен утверждал, что государства, особенно Италия, изобрели эпидемию коронавируса, которая ничем не отличается от гриппа, чтобы оправдать положение исключения. Считаете ли вы, что тот факт, что Агамбен по-прежнему сохраняет такую позицию в своей второй статье после реакции на первую публикацию, означает искажение эмпирических фактов с целью сохранения своей теоретической позиции? Или Агамбен действительно прав?

 

Г.Х.: Агамбен — один из тех случаев, когда кто-то отреагировал на текущий кризис, усилив свою прежнюю позицию, что не является способом по-настоящему столкнуться с неожиданным событием. Да, мы знаем, что у Агамбена есть веские аргументы в отношении того, как функционирует современная репрессивная «культура исключения». Но посмотрите, насколько его позиция теперь напоминает позицию сторонников Трампа, которые утверждают, что все это обман, который разрушит экономику.

Статья Бадью о вирусе была более ответственной и прагматичной, хотя в конечном итоге по-своему неудовлетворительна. Что касается Жижека, хотя я люблю его лично и как писателя, я в основном перестал читать его «публично-интеллектуальные» произведения, потому что они стали слишком предсказуемыми.

«Проблема не в правых, проблема в либералах!» Это довольно стандартный ленинский аргумент, который в современных средствах массовой информации гарантированно вызывает легкое потрясение. Жижек генерирует множество новых идей даже сейчас, но обычно не в своей журналистике.

Это один из тех редких моментов, когда я предпочитаю получать известия от итальянских правительственных чиновников, но не от самого Агамбена. Мне нравятся люди, которые говорят с позиции соприкосновения с реальностью, и на данный момент это в первую очередь министры здравоохранения, врачи, медсестры, вирусологи и эпидемиологи. Бывают моменты, когда каждый из нас должен просто молчать и слушать, и важно распознавать эти моменты, когда они приходят.

 

The quarantine civilization and the sense of threat. Interview with Graham Harman / CONVENZIONALI, 03.2021

Перевод: Олесь Манюк (кандидат философских наук, консультант по опережающим исследованиям Jansen Capital Management)

Вступая в клуб друзей Huxleў, Вы поддерживаете философию, науку и искусство
Поделиться материалом

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Получайте свежие статьи
Понравилась статья?Подпишитесь на обновления и моментально узнавайте о выходе новых материалов!
Уже уходите?Не забудьте подписаться на обновления и моментально узнавайте о выходе новых материалов!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: