ПРЕДАТЕЛЬ И ГЕРОЙ: фильмы «Лакомб Люсьен» и «Первый человек»
Арт-оформление: huxley.media via Photoshop
Рубрика «Кинософия» в апреле предлагает еще два неочевидных шедевра о главном. Один рассказывает историю святого предателя, диковатого французского коллаборациониста, бессмысленно пошедшего служить нацистам, когда они уже были обречены, и столь же бессмысленно погибшего. Другой через биографию Нила Армстронга — первого американского астронавта, высадившегося на Луне, — приходит к выводу, что личный успех оплачивается исключительно личной горечью. А выдержка и хладнокровие, за которые Армстронга прозвали Ледяным капитаном (Ice Commander), — не более чем затянувшийся болевой шок.
Оба фильма — авторские высказывания. Первый принадлежит перу великого французского режиссера Луи Маля — одиночки в лагере «новой волны», соратника Жака-Ива Кусто, мальчика из хорошей семьи, поставившего на родительские деньги дебютный шедевр «Лифт на эшафот» (1958), да и вообще снимавшего только шедевры.
Второй фильм снял тоже француз, хоть и этнический. 33-летнее американское дарование, режиссер Дэмьен Шазелл, почти ухвативший в 2017 году главного «Оскара» за свой «Ла-Ла Лэнд» (если бы не «Лунный свет»), со своим «Первым человеком» окончательно вырвался с «независимого» проселка на главную голливудскую дорогу, превратившись в большого мастера, наследника всех великих в диапазоне от Клинта Иствуда до Стивена Спилберга.
«ЛАКОМБ ЛЮСЬЕН» (LACOMBE LUCIEN, ФРАНЦИЯ, ФРГ, ИТАЛИЯ, 1974)
Режиссер: Луи Маль
В ролях: Пьер Блез, Орор Клеман, Тереза Гизе
1
944 год. Оккупированная нацистами Франция. Семнадцатилетний деревенский люмпен Люсьен Лакомб (Пьер Блез), подрабатывающий больничным уборщиком, мечтает примкнуть к французским партизанам. Но, впервые в жизни оказавшись в городе, записывается в отряд французской оккупационной полиции, которая на поверку оказывается еще более жестокой, чем немецкое гестапо. В первый же день себе на беду Люсьен влюбляется в обреченную на депортацию еврейскую девушку (Орор Клеман)…
Луи Маль — одиночка в лагере французской «новой волны», соратник Жака-Ива Кусто по подводным съемкам, зачарованный собеседник друзей легендарного капитана — приговоренных к смерти, амнистированных, ни в чем не раскаявшихся французских нацистов. Мальчик из хорошей семьи, снявший на унаследованные деньги дебютный шедевр «Лифт на эшафот» (1958), да и вообще снимавший только шедевры, Маль был, возможно, самым человечным режиссером в истории. И именно в силу своей человечности обращался к самым экстремистским, бесчеловечным сюжетам с порой откровенно отвратительными персонажами в центре.
Но героям своим он сопереживал, а потому прощал. Никогда не судил их. Ни самоубийцу из «Блуждающего огонька» (1963), ни мать, отдавшуюся сыну-школьнику в шокирующей драме «Шум в сердце» (1971), ни любителей детского тела из «Прелестной малышки» (1978), ни этого «деревенского титушку» Люсьена Лакомба, бессмысленно пошедшего служить нацистам, когда те уже были обречены, и столь же бессмысленно погибшего. Просто Луи Маль сам слишком любил и слишком хорошо понимал людей. Был гуманистом без кавычек.
Инверсия имени и фамилии в названии — Лакомб Люсьен — совсем не случайна. Она отсылает к сухому списку предателей, расстрелянных бойцами французского Сопротивления во время деоккупации республики. После выхода фильма на большие экраны в «коллаборационисты» записали и самого Маля за якобы благосклонность к своему экранному Иуде. «Лакомб Люсьен», несмотря ни на что, фильм очень солнечный, подростково-плотский. Мозаика из белоснежных стен и красных черепиц юга Франции рифмуется здесь с уверенными жестами и крепкими юными телами. Вообще, фильм Луи Маля невозможно подвергать проверке простыми, односложными истинами. Все в его авторской вселенной сложнее.
Лакомб невиновен, поскольку одинаково безразличен что к абстрактным понятиям добра и зла, что к страданиям. Нам предлагается образцовый представитель человечества, у которого есть все, что нужно, но нет никакой рефлексии по этому поводу. Такой уж он. Поступки Люсьена Лакомба, словно поступки самой природы, абсолютно бессмысленны. Все в нем подчинено какому-то внутреннему подростковому брожению, прекрасному и уродливому животному инстинкту. Однако, несмотря на то, что природа всегда права, она все-таки проигрывает. Животное, вроде бы уверенно стоявшее всеми четырьмя лапами на земле, оборачивается бесконечно уязвимым мотыльком, сгорающим в огне беспощадной истории. Такова скрытая ирония этого во всех отношениях великого и внешне невозмутимого фильма.
«ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК» (FIRST MAN, США, 2018)
Режиссер: Дэмьен Шазелл
В ролях: Райан Гослинг, Клэр Фой, Кори Столл, Кайл Чендлер
В июле 1969 года на поверхность Луны впервые ступает нога человека. Точнее, даже четыре ноги в западной части Моря Спокойствия — пилота Эдвина «Базза» Олдрина и командира корабля «Апполон-11» Нила Армстронга. Астронавты пробудут на Луне около двух часов, установят там флаг США, сделают много фотографий, соберут более 30 килограммов лунного грунта и оставят на планете табличку с надписью: «Здесь люди планеты Земля впервые ступили на Луну. Мы пришли с миром от имени всего человечества». Армстронг произнесет там свою знаменитую фразу про «маленький шажок одного человека и гигантский скачок для всего человечества». Все это попадет в публичную плоскость и разнесется по миру, став достоянием истории. Но никто не узнает про один незаметный эпизод: Армстронг, подойдя к краю лунного кратера, раскроет ладонь и бросит туда смешной детский браслет. Зачем? Так и останется тайной.
Этот фильм, снятый одним из самых противоречивых американских авторов, подаривших миру «Одержимость» (2014) и оскароносный «Ла-Ла Лэнд» (2016), формально про покорителя лунной поверхности, легендарного американского астронавта, обожавшего небо: с 17 лет Армстронг стал изучать авиапромышленность, служил, летал, испытывал, и был в конце концов зачислен в особую группу астронавтов НАСА. Но больше неба Армстронг любил свою маленькую дочь, для которой небо стало последним пристанищем. И про это, по сути, «Первый человек». Уже в первых кадрах режиссер Дэмьен Шазелл рифмует страшно лязгающую затворами космическую машинерию с таким же исполинским медицинским оборудованием, под которым лежит хрупкая и крохотная, смертельно больная дочка Армстронга. Главное поворотное событие «Первого человека» — это не гибель коллег-астронавтов во время испытаний и не полет Гагарина, бросившего вызов американцам, а похороны девочки. Все дальнейшее — лишь стремление тоскующего отца отыскать ушедшую дочурку во внеземных пространствах, куда может отнести его лишь космический челнок. Туда, где, видимо, и находится потусторонний мир, на Луну.
«Первый человек» констатирует — 33-летнее американское дарование, почти ухватившее главного «Оскара» за свой «Ла-Ла Лэнд» (если бы не «Лунный свет»), десять лет назад открывавшее Венецианский международный кинофестиваль, окончательно вырвалось с «независимого» проселка на главную голливудскую дорогу. «Первый человек», начатый и впоследствии брошенный Клинтом Иствудом, снимался гигантами Universal Pictures и DreamWorks Pictures под бдительным художественным присмотром Стивена Спилберга. Бредивший в «Ла-Ла Лэнде» Чарли Паркером Райан Гослинг, выбранный здесь на роль Нила Армстронга, припрятал свои бицепсы, откопал диснеевскую улыбку, научился чистить бассейн, носить по-аленделоновски костюм и под грустную музыку Джастина Гурвица (постоянного композитора Шазелла) мечтательно глядеть в небо. Его Армстронг — до обычности простой и в доску свой парень, страдальчески молчащий, пока рядом что-то надоедливо блеет жена (мечтающая о мещанской стабильности Клэр Фой), и бьющий навылет своим тягучим взглядом. Однако в этом молчании — космос. Красивое, но, увы, безжизненное пространство.
Искренне очарованный большим Голливудом, Шазелл раздает приветы тем, кто его выпестовал, — от Стэнли Кубрика до Кристофера Нолана с Альфонсо Куароном, но движется своей собственной дорогой, продолжая начатую в прошлых фильмах тему личного успеха и цены, по которой этот успех отпускается в розницу. «Первый человек» как раз про это: что личный успех оплачивается личной же горечью. А выдержка и хладнокровие, за которые Армстронга прозвали Ледяным капитаном (Ice Commander), — не более чем затянувшийся болевой шок. Выбрав самую эффектную и сложную декорацию на свете — космос с его бесконечной глубиной, — Шазелл снял галактического масштаба человеческую драму в техногенном антураже.
«Первый человек», лишенный всякой научной романтики «Интерстеллара», обыгрывает куароновскую мысль про космос как метафору черной и холодной депрессии («Гравитация»), в которую погружается человек после пережитой трагедии. И, задавая неудобные вопросы, демонстративно оставляет зрителя без ответов. Да и к чему ответы, когда есть такие вопросы? Этот фильм смотришь глазами, какими обычно смотришь на близкого тебе человека после долгого расставания. И ком как-то сам подкатывает к горлу.
При копировании материалов размещайте активную ссылку на www.huxley.media
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter
